Историю рассказала мне мать, а ей — её тётка. Её зовут Елена, при советской власти работала продавщицей в универмаге, и был у неё муж, КМС по лыжам, который сначала был хорошим спортсменом и в сборную области входил, но годам к сорока стал алкоголиком. У них было четыре ребёнка, три из которых и сейчас живы. История касается этого самого мужа-лыжника, точнее, его смерти. Он умер от рака горла, сгорел за пару лет, говорят, очень мучился. После его смерти Елена чуть сама не спилась с четырьмя детьми на шее, но родственники помогли, не дали скатиться. В общем, суть в чём — Елена рассказывала родне, что дважды видела одного и того же человека до смерти мужа, причём в первый раз за пару лет, когда болезнь у мужа ещё даже не нашли, а во второй раз — за месяц до его смерти. Но она сомневалась, что это был действительно человек. В первый раз Елена увидела его во дворе. Она как раз выходила по

Именно так мы, дети младшего школьного возраста нашего поселка, прозвали автомобиль, на котором везли гроб с покойником на кладбище. Мы не знали слова «катафалк». Да и катафалком эту машину назвать было сложно. * * * Стоит рассказать, как вообще проходил процесс похорон в нашем поселке (а возможно, и во многих других маленьких населенных пунктах). В день похорон гроб с покойником обязательно привозили из морга к дому, часов так в 13. Либо, если гроб ночью стоял в квартире, то к данному времени покойника выносили на улицу. Возле подъезда ставили две табуретки, на них гроб. Проходила церемония прощания покойника со своим домом. Численность населения нашего поселка была не так уж велика, все друг друга мало-мальски знали, поэтому на похороны обычно собиралось достаточно народа. А мы, дети, как раз в обеденное время возвращались из школы домой, поэтому если «повезет» проходить мимо того

Это случилось осенним вечером. Захотелось мне как-то в лес сходить прогуляться, но только подальше от города. Закинула за плечи рюкзак, нарядилась в свою походную куртку и отправилась в путь. Есть у нас в пригороде весьма интересные места. В простонародье такие точки называют «местами силы». В одну из таких точек я и направилась. Обычно там не встречаются случайные путники, грибники, охотники или рыбаки, потому что спуск очень крутой, подобраться с берега к воде сложно: кругом нависают скалы. Но я люблю бывать в этом месте. Можно сидеть часами, слушать воду и лес, не бояться, что кто-то подкрадётся сзади, — любого любителя природы засекаешь ещё на спуске. Правда, в случае опасности деваться тоже особо некуда, разве что только в реку прыгать. В тот раз я добралась до сокровенного места часов в восемь вечера. Как сейчас помню, была пятница. Все нормальные люди уже давно сидели по домам и

Отец построил летний дом. Брус, фанера, доска сосновая, рубероид на крыше. Тонкие стены, но летом — самое оно. Просторно (в отличии от основной избы), светло (большие окна), свежо очень, высыпаешься в нем отлично. Возвели его в двух шагах от основного дома и усадебки наших родных. Все — впритык в пределах хуторка, а тот самый летний дом — на его самом углу. Одна часть дома (где входная дверь) — размещалась на самом хуторе, противоположный от входа угол уже нависал над дорогой проселочной, на довольно серьезной высоте и умещался на столбах из бруса разной длины. Те, в свою очередь, стояли на камнях, притащенных из леса и с полей. Так вот — ночевали там мы с братом, мне было 10, ему 15. Я ночевал там нерегулярно — брат уже во всю жил подростковой жизнью: курево, алкоголь, первые девочки, я ему, сами понимаете, далеко не каждый вечер в качестве компании интересен был. Но вот как-то в

История случилась пару дней назад. Раздался звонок в дверь часа в три ночи. Поминая по матушке того, кто не дал мне выспаться, открыл дверь. На пороге стояла зарёванная соседка. На вопрос «что случилось?» она, всхлипывая, поведала мне, что у неё дома кто-то есть, а родители уехали за город и не смогут вернуться до утра. Некультурно зевая, обув тапочки, пошли к ней, дабы узнать причину такого испуга. Как ни странно, свет у неё дома не работал, «автоматы» на включение/выключение не реагировали и в подъезде свет горел. Войдя в квартиру, первым делом обратил внимание на движение в комнате. Там словно копошился какой-то зверь. Посветив телефонным фонариком, я увидел нечто, напоминающее безобразную старуху довольно маленького роста. Старые, безобразные лохмотья, маленькие глазки, злобно блестящие в свете фонарика, спутанные волосы, крючковатые пальцы, беспорядочно теребящие одежду. Таким мне

Обе истории, изложенные ниже, не являются выдумкой и происходили со мной на самом деле. Я студентка третьего курса московского ВУЗа, редко употребляющая алкоголь и вообще никогда не имевшая дела с курением и наркотиками. Оба случая произошли со мной на моей малой родине — в подмосковном городе П. До сих пор я, как убеждённый скептик, усердно пытаюсь списывать их на «приснилось», «показалось» или «не так запомнилось», но иногда какое-то зерно иррациональности всё-таки пускает корни в моём мозгу. Сейчас как раз один из таких моментов, и я решила записать обе истории. Итак, история первая. Дело было в самое обыкновенное февральское утро 2013 года (тогда я была ещё на первом курсе). Я вышла на автобусную остановку, где обычно ловлю автобус до ближайшего метро. Увидев хвост уходящего автобуса, я поняла, что ждать придётся ещё как минимум 20 минут, а такой возможности расписание пар мне не

Ездил я как-то летом, будучи ещё совсем маленьким (3-4 года), к бабушке в деревню. Деревня находится в сотне километров от Сыктывкара и чуть ближе к Усть-Кулому, в семи километрах от ближайшего крупного посёлка. Там было от силы 10-15 домов, причём не меньше половины пустующих. Находится она, по сути, в лесу, на небольшой просеке. Жители — старые бабки, старые алкоголики и их дети, тоже алкоголики. Практически у всех есть какая-то живность. Бабка моя любила выпить, и каждый вечер, когда она пила, говорила мне, чтобы я закрывал на ночь ставни, если она не закроет. Я исправно закрывал их каждую ночь, ложился на койку и спал спокойно до утра. Потом один раз спросил у бабки, а зачем я их, собственно, закрываю. На что получил ответ: «Маленький ты ещё, не поймёшь». Ну и после этого ей назло не закрыл. В ту ночь произошло что-то странное. Сначала я проснулся от какого-то непонятного ощущения,

Хорошо помню этот день. Мне было лет шесть, было солнечное жаркое лето, суббота. Мы с мамой пошли гулять. Собирались мы забраться на сопку (наш поселок находится в долине и окружен довольно высокими, но не очень крутыми сопками, поросшими кедровым стланником), развести там костерок, вскипятить чай — в общем, посидеть на природе. По дороге зашли в магазин. Это был большой универмаг из разряда «есть все» — одежда, телевизоры с магнитофонами, игрушки, какая-то бижутерия и косметика, радиодетали… Маме надо было с кем-то, кто там работал, поговорить, а я в это время ждал и изучал витрины, до которых мог дотянуться носом. А потом я увидел, что за окнами что-то изменилось, и кинулся к ближайшему окну. То, что я увидел, меня потрясло и поразило: на угольно-черном, расчерченном яркими линиями небе бешено сияло ослепительное солнце. Линии постоянно перемещались, пропадали, появлялись новые. А

Хочу поделиться с вами историей, которая произошла со мной много лет назад во время службы в армии. Было это в 1995 году. Тогда меня из-за конфликта с прапорщиком перевели в другую воинскую часть. Притом из Мурманска перебросили аж на север Сибири, в воинскую часть, расположенную в Кайеркане, тогда ещё отдельном городе — теперь это один из районов Норильска. На момент перевода я уже считался «черпаком», то есть отслужил ровно год. Новая рота оказалась довольно приветливой, особых конфликтов не возникало, а узнав мою историю, сослуживцы отнеслись ко мне даже с уважением за твёрдость позиции, однако речь не об этом. Всё было по уставу: подъём, обед, стрельбище. Жизнь мне стало осложнять только то обстоятельство, что новая часть, в отличие от предыдущей, располагалась в глухой местности. До города было километров двадцать, а то и больше, на запад. К северу от части, ещё километрах в

Как-то еще в 2005 году, работая в прокуратуре, я разговорился с коллегой-следователем о посторонних, не относящихся к работе делах. И как-то — уже не помню как — речь зашла о загадочных уголовных делах, редко, но встречающихся в следственной практике. Вот тут он мне и рассказал эту жуткую историю. Ему ее, в свою очередь, поведал знакомый следователь, работающий в одной из прокуратур Владимирской области. Это произошло в середине девяностых. Одной подрядной организации поступил заказ на строительство то ли дома отдыха, то ли пансионата во Владимирской области. Начали строительство, завершили основной этап и приступили к отделочным работам. На объекте в тот день осталась бригада маляров и штукатуров. Время близилось к обеду. Встал вопрос о том, кто поедет в город за едой. Так как все желали на часик съездить и развеяться от работы, пришлось тянуть жребий. Выпал он одному мужику. Тот,