Историю эту мне поведал мой дед. Он у меня человек, не склонный к мистификациям. В войну пацаном оккупацию пережил, голод послевоенный, потом на заводе трудился, начальником прокатного стана ушел на пенсию. Шутки такого рода он шутить не любит, да и когда эту историю рассказывает, она ни новыми деталями не обрастает, ни старых не теряет, так что я ему верю. Случилось это зимой, в начале 90-х. Я тогда ещё совсем мелкий был, года четыре. Дед мой, тогда ещё мужичок лет пятидесяти, увлекался рыбалкой, и запросто мог зимой сняться с места и поехать на водохранилище удить рыбу. Вот как-то раз рано утром он на машине поехал на то самое водохранилище. Надо сказать, водохранилище у нас крупное, с несколькими мелкими островками, да и с крупными прибрежными ориентирами проблем нет. Приехал, значит, дед, вещи достал, машину закрыл, недалеко от берега в сосенках оставил, и на лёд вышел. Отошёл

Работала я однажды медсестрой в психбольнице. Продлилось это не так долго, и я вскоре ушла оттуда. Само собой, понятно, почему: психбольница — не самое жизнерадостное место. Не буду здесь описывать все те «прелести», на которые я насмотрелась, не об этом я здесь хочу рассказать. А рассказать я собираюсь об одном пациенте. Из уважения я не стану здесь раскрывать его настоящего имени. Пусть его будут звать Аркадий. Аркадий привлёк моё внимание ещё в мой первый рабочий день. Он не был похож на остальных пациентов — ни на зэков, косивших под умалишённых, ни на шизофреников, бормотавших себе под нос бессвязный бред, ни уж тем более на доведённых до состояния растений бедных больных, которые могут лишь целыми днями смотреть опустошёнными взглядами на белую стену. Аркадий выглядел обыкновенным человеком, измученным, но сохранившим рассудок. В медкарте значилось, что ему всего двадцать девять

Дело было прошлым летом. Отвёз я жену и дочку с сыном из Москвы в деревню, в Ивановскую область, а сам, так как отпуск решил не брать, мотался из деревни в город на смены. Три сотни километров в одну сторону получалось, сначала трудновато было, а потом втянулся и почти перестал замечать это расстояние. Тем более ездить надо было не каждый день, а через два. Выезжал я в Москву обычно под вечер, часов в семь, и на МКАД влетал уже часов в одиннадцать. В тот августовский вечер всё было как обычно, в половину седьмого я переоделся, закинул сумку в машину и сел с родными чаёвничать. Такой наш ритуал был, чашку чая со сладостями на дорожку. Попрощались, и я отправился в дорогу. Спокойно и не торопясь доехал я по Ярославке до границы Московской области. Времени было около десяти, уж наверное одиннадцатый час, и тут выпитый чай попросился наружу. Пришлось причаливать к обочине. Примерно метрах в

Было у нас с моим другом Сергеем раньше хобби — колесить по стране. Но колесили мы не всегда, довольно часто просто передвигались пешком. Если везло, ловили попутку и проезжали какую-то часть пути. История эта произошла два года назад. Был декабрь, близился вечер. За день мы с Cерёгой преодолели без малого почти сотню вёрст. С утра вышли из Кирова и направились в Казань — пешком, потом автостопом, потом опять пешком. Наконец, наступил вечер, мы стояли на дороге и не знали, что делать — сумерки, холодно, ни одной проезжающей мимо машины, до ближайшего населённого пункта по карте не менее 30 километров. Ноги уже не шли, надо было где-то передохнуть. — Смотри, — Серёга показал на что-то слева от дороги. Указатель. «Кленовое — 1 км». Отлично! Значит, до ближайшей деревеньки всего один километр! Дороги как таковой не было. Старая колея, еле видневшаяся под насыпанным снегом, который достигал

Расскажу про поезд в Адлер. Сразу признаюсь — звучит фантастично, и я бы сама в это не поверила, если бы не поучаствовала. Было это в далёком 2005 году. Ехали мы вдвоём с мамой в плацкартном вагоне. Мама лежит, книгу читает, я СМСками переписываюсь с парнем. Солнышко светит, всё так мило и спокойно... Время где-то часа три дня, минут через десять должна быть какая-то небольшая станция. Но пока по обеим сторонам дороги поля, даже встречной полосы нет (одноколейка). Началось всё с того, что поезд очень резко затормозил. И остановился. Ну бывает, не страшно. Посидела я минут пять, гляжу в окно — а на небе с какой-то невероятной скоростью со всех сторон налетают чёрные низкие тучи. Причём действительно чёрные, без каких-либо светлых или синеватых вкраплений, без молний. Ну я СМСку кинула (что-то про стрёмные облака), увидела, что мама задремала, и пошла в тамбур курить. Там стояли ещё двое:

После школы я переехала в другой город, поступила в университет и жила в съемной квартире. Конечно, я очень скучала по всем своим друзьям, родителям, но особенно скучала по старшей сестре, которую очень люблю. Мне часто снились сны про друзей и близких, довольно чудные сны. Они просили у меня что-нибудь. То поесть, то дать какую-нибудь вещь. В ту ночь мне приснился сон про Алену (мою сестру). Она сидела у меня на кровати и очень настойчиво просила дать ей соли. Я проснулась посреди ночи. Разумеется, я была дома одна. Не успела толком прийти в себя, как раздался звонок в дверь. Подхожу к двери, смотрю в глазок — Алена. Я обрадовалась и громко сказала: — Сейчас открою, погоди! Дверь открывалась ключами, ключи лежали в сумке. Я взяла сумку, вывалила из нее все вещи и замерла. Наверное, только сейчас проснулась окончательно и поняла ситуацию. Два часа ночи. На пороге стоит моя сестра. Даже

Трудно поверить, что когда-то я любил этот город. Правда, любил. Искренне. В детстве каждый двор казался островом, царством со своими правителями и рыцарями, легендами и диковинами. Я жил на своем островке, и тот постепенно становился мне мал. Я знал, что здесь есть те, кого стоит опасаться, — злодеи и чудовища. Но всегда были и те, кто мог меня защитить. Я давно не живу там. Квартиру родители продали, чтобы перебраться в район получше. Тогда мы думали, что есть районы получше. Тогда преступность и падение нравов казались чем-то временным. Отец говорил, что жизнь движется по спирали, вот и наступил очередной тяжелый этап, который нужно просто переждать. Мой отец много чего повидал. Он рассказывал мне о последнем десятилетии двадцатого века, я был слишком маленьким, чтобы что-нибудь помнить. Казалось, темные времена прошли, но затем мрак вновь надвинулся. Девять лет назад я похоронил

Не каждый человек может похвастаться тем, что в его жизни случилось нечто странное или необъяснимое. А я могу — не знаю, к счастью или к несчастью. Ни о чем таком не думала, не мечтала, а заполучила повод для размышлений на всю оставшуюся жизнь. В шестнадцать лет я жила в небольшом селе на Урале. Развлечений, сами понимаете, никаких. Дискотеки в местном клубе я терпеть не могла, да и вообще, большие скопления людей и шум раздражали меня. Все свободное время проводила в библиотеке, отчего местная молодежь не горела желанием вести со мной дружбу. Помню, все случилось в один из дней зимних каникул. Я, как обычно, умирала от скуки дома. Провалявшись у телевизора до обеда, решила подышать свежим воздухом. Если бы я знала, чем закончится прогулка, пялилась бы дальше в телевизор. Но что-то упорно гнало меня прочь из дома. Странное ощущение — будто должно произойти что-то необычное, даже

Лето. День. Едем в Треньков — обычная рутинная поездка, обычный будничный состав, 4000 тонн, угольные, крытые, прочие… Скорость 80 км/ч, приближаемся к Заречной. Горит предупредительный зелёный, входной тоже — значит, на ходу по главной, сигналы открыты. Эх, без остановки — значит, сбегать на пункт и поболтать с красавицей-вагонницей Людочкой не получится. А какая Людочка! Сказка!.. Сидим, болтаем с помощником, восхищаемся её прелестями и жалеем — поболтать с Людочкой одно удовольствие, и мы его сегодня лишены. Тормозим. Чётная горловина, ограничение — 60 км/ч. Скорость падает, помощник продолжает сокрушаться, что без остановки, и вдруг на полуслове замолкает и встаёт. Мне тоже вдруг становится как-то не по себе. Смотрю на скорость — 60 км/ч, потом на приборы. Везде показывает норму, всё штатно, а вот какая-то непонятная тревога, в висках чего-то застучало, и сердце ёкнуло. Помощник

Мне было лет 12. Шли восьмидесятые. Отдыхала я летом у бабушкиной сестры на РТС (ремонтно-тракторная станция), что-то вроде села, но присутствовала и пара пятиэтажек. За этим селом было старое, не христианское (какое — не знаю, и бабушка не знала, оно было еще задолго до РТС) заброшенное кладбище. Там вместо памятников и крестов на некоторых могилах было что-то в виде домиков, а на других — плиты. Домики разваливались, плиты проваливались, все заросло травой и кустами. В общем, ходить туда было опасно. Его обнесли забором из колючей проволоки, и этот забор зарос ежевикой. На кладбище попасть было сложно, но возможно, если очень хотелось, выискивая промежутки между кустами и раздвигая осторожно колючие ветки и проволоку. А хотелось сильно, запретный плод сладок, да и интересно, таинственно, ощущение приключения. Детей на РТС было мало, так как закрыли школу. В основном, дошколята и