Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Слушай мою прохладную, ночной. Рассказывала мне эту историю бабушка в детстве, а ей — то ли ее бабушка, то ли мать, я уж не знаю теперь, просто передали эту легенду, и все, как своеобразное такое семейное предание. Говорила, ее мать в детстве пугала этой байкой до усрачки, похлеще всякой буки и бабайки. Дело было, как я понимаю, до революции, еще при царе Горохе. Бабушка моей бабушки была тогда маленькой, лет десяти или около того. Были вроде и еще дети, но она была самой старшей и мать ее уже везде брала с собой, помогать по хозяйству: на покос, вязку снопов, дрова рубить, короче, познала она тяжелый крестьянский труд с малых лет. Не знаю, мужа у матери походу не было, раз все вдвоем с дочерью делали. Один раз задержались они в лесу, то ли грибы с ягодами собирали, то ли веники вязали на зиму в баню. Дело вроде как уже к осени было, в августе или в сентябре наверно, но еще было тепло,
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены Осень выдалась очень влажной – с самого начала сентября редко можно было увидеть за окном солнце, а не моросящий дождик. Дима с друзьями никак не могли закрыть сезон, надеялись, что всё-таки случится чудо, и хотя бы пару дней будет сухо. Само собой, идти в поход в дождливую погоду – такое себе удовольствие. Костёр развести проблемно, на гитаре поиграть, наслаждаясь пламенем – не получится. Так и придётся сидеть в палатках, уныло попивая пиво.Ребятам всё-таки повезло, так как прогноз обещал несколько солнечных октябрьских дней с почти летней температурой. И не соврал – вот уже почти неделю ни единой капли дождя. Дождавшись
Листки, предположительно часть какого-то небольшого блокнота или тетради, были найдены после крупного урагана на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка. К сожалению, подлинность или достоверность их доказать не удалось. «Вероятнее всего это обычная мистификация» - высказал своё мнение один из полицейских. День 32 Месяц и один день. Месяц и один день с тех пор, как ураган угробил мою жизнь. Месяц и один день. Чёрт. Я устал. Так нельзя. Нельзя быть одному. Где все? Почему вокруг пусто? Мне плохо. Я иногда плачу, что само по себе угнетает. Тридцатилетний мужик плачет. Смешно. Я бы что угодно отдал за то, чтобы кто-то посмеялся над моим плачем. Я устал. День 45 Прощай Нью-Йорк. Пустые уходящие в небо здания, и этот дождь и грязь... Я не могу. Я набрал полный багажник канистрами бензина, опустошил супермаркет, в основном выпивку и консервы. Теперь я уезжаю. Раз уж всё исчезло, мне некуда
Из воспоминаний Ийона Тихого Я не мог принять участия в XVIII Международном кибернетическом конгрессе, но старался следить за его ходом по газетам. Это было нелегко: репортеры обладают особым даром перевирать научные сведения. Но только им я обязан знакомством с доктором Диагором - из его выступления они создали сенсацию мертвого сезона. Если бы в то время в моем распоряжении оказались специальные издания, я бы даже не узнал о существовании этого удивительного человека, так как его имя было упомянуто только в списке участников, но содержание его доклада нигде не публиковалось. Из газет я выяснил, что его выступление было позорным, что, если бы не благоразумная дипломатичность президиума, дело кончилось бы скандалом, ибо этот никому не известный самозваный реформатор науки обрушился на известнейшие авторитеты, присутствующие в зале, с бранью, а когда его лишили голоса, разбил палкой
(записано рассказчиком собственноручно) О характере выполнявшегося нами задания говорить не буду. Мы в условленной точке встретились с кем следовало и возвращались с пакетом к месту, где с лошадьми оставались оперуполномоченные З-о, К-ов и Г-ов. Меня сопровождали о/у К-н и Л. (последний являлся корейцем по национальности и местным уроженцем). При подходе к зимовью нами была отмечена тишина в его окрестностях, производящая впечатление странной. В чем заключалась странность, мне непонятно до сих пор, но тишина каким-то образом оставляла стойкое впечатление физически ощутимого, давящего беспокойства. Имея основания предполагать нападение на зимовье перешедшей границу банд-группы, я распорядился приготовить личное оружие и скрытно продвигаться к зимовью с трех направлений (по числу нас). Приблизившись на достаточное для визуального наблюдения расстояние, нами было обнаружено отсутствие у
Как-то осенней порою, под вечер, мы сидели на запущенной гробнице семнадцатого века посреди старого кладбища в Аркхэме и рассуждали о неименуемом. Устремив взор на исполинскую иву, в ствол которой почти целиком вросла старинная могильная плита без надписи, я принялся фантазировать по поводу той, должно быть, нездешней и, вообще, страшно сказать какой пищи, которую извлекают эти гигантские корни из почтенной кладбищенской земли. Приятель мой ворчливо заметил, что все это сущий вздор, так как здесь уже более ста лет никого не хоронят, и, стало быть, в почве не может быть ничего такого особенного, чем бы могло питаться это дерево, кроме самых обычных веществ. И вообще, добавил он, вся эта моя непрерывная болтовня о неименуемом и разном там страшно сказать каком все это пустой детский лепет, вполне гармонирующий с моими ничтожными успехами на литературном поприще. По его мнению, у меня была
Лифт — это большая фанерная коробка, которая ездит вверх-вниз, а тащит ее специальный стальной трос. Говорят, что этот принцип придумали еще в Древнем Египте. И верно, в Древнем Египте придумали много разного дерьма, которое потом либо пронесли через века, либо забыли. Одно очевидно: лифт — порождение черных сил. Потому что никто, например, не знает, что в нем находится внутри в то время, когда пустой лифт едет между этажами. Вы можете привести аналогию со шкафом. Но все не так, нет. Шкаф — это коробка из ДСП, а в ней висят ваши шмотки. Лифт — не то. Лифт большую часть времени пуст. Или не пуст? И откуда и куда он идет? И что внутри, когда там нет вас? Недаром, наверное, в правилах пользования лифтом запрещено пускать туда маленьких детей без сопровождения родителей. Не просто так это все, будьте уверены. Не просто так. «При входе в кабину с ребенком — взрослые люди должны входить
I В этом году Вальпургиева ночь совпала с Пасхой. Случай не уникальный, но на памяти Маришки такое случилось впервые. По крайней мере за те несколько лет, что она интересовалась всяким таким… разным. Определение «всякое такое» лучше всего характеризовало ее отношение к этому самому «разному». Язык не поворачивался называть это оккультизмом, каббалистикой, магией и прочими расхожими, понятными всем словами. Во-первых, потому что всем понятные слова вовсе не означает, что они действительно понятные. Во-вторых, потому что слишком уж громко звучит. А у Маришки хватало совести не зарываться, и не приписывать себе несуществующих достоинств. Да к тому же стоило только взглянуть на пестрящие в газетах рекламы оккультистов и черно-белых магов всех ранжиров, чтобы пропало всякое желание относить себя к этой братии. Люди фигней страдают – их проблемы. А нам, спасибо, не надо. И все же, все же, все
Поздняя осень. Снег где-то лежит, где-то подтаял. Земля хлюпает под рваным ботинком. Чёрные проплешины в грязном снегу. Старый, гнилой бурелом. Лес. Гаркнула птица. Наверное, жар у меня. Заплетаются мысли. На полянке с костром старый лесник рубит лосиную тушу лопатой. Хрясь! Как звать? Просто Михалыч. Что делаю? Хрясь! Сам не видишь? Волки насытились, а чего мясу гнить? Не, их не боюсь. Хрясь! А сам кто таков? Куда направляешься? — В станицу, — говорю. — Приказ комвзвода. — Отобедаешь, — говорит, — лосем-то? — Спасибо, — говорю, — добрый человек. Сготовили лося. Я ем, а дед всё жарит. — Сожжёшь ведь, уже несёт палёным. — Больно вкусно, мне так не позволено. — Кем не позволено? — шучу. — Коминтерном? — Лапелицей, — вздыхает дед. — Ну-ка? — усмехаюсь. — Не люблю про неё рассказывать. Люди не верят, подтрунивать начинают. А мне-то веселиться никак нельзя. — В двух словах, — говорю. — Что
Часть 1 — Не выключай, пап, — смущённо попросил Саша, когда отец потянулся к ночнику. Антон Журавлёв погладил сына по мягким волосам. — Ты помнишь, что мы с тобой решили насчёт Бабая? — Помню. Мы решили, что его нет. — Тогда в чём дело? Мальчик неопределённо повёл плечами и коснулся ссадины на лбу. — Болит? — Уже нет. Пап? — Да? — А тебе правда не снятся сны? — Правда. — Никогда-никогда? — Разве что в детстве. Когда я был в два раза меньше тебя. — Такой? — Саша растопырил большой и указательный пальцы. Отец подкорректировал расстояние между ними. — Вот такой. Мальчик тяжело вздохнул: — Везёт тебе. Я бы тоже хотел не видеть снов. — Глупости. Сны — это прекрасно. Это целый мир. — Тебе-то откуда знать? — Твоя мама рассказывала. — Па? — Да? — Ты знаешь Песочного Человека? «Ну вот, — ухмыльнулся про себя Антон, — неделю назад мы с боем выжили из шкафа Бабая, теперь на его смену пришёл новый
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно