Вечер был обычным, одним из тех, что растворяются в памяти, не оставляя следа. На плите шипели котлеты, их аромат смешивался с запахом свежесваренного чая, а чайник тихо посвистывал, как будто напевал старую мелодию. В комнате витал лёгкий аромат цветов с подоконника ромашки, которые Антон настоял купить на рынке пару дней назад. Он любил такие мелочи: яркие пятна в нашем сером быту. Антон сидел...
Некоторые двери лучше никогда не открывать. Особенно те, что ведут в прошлое — не в твое собственное, а в то, что похоронено в земле и памяти, в бетоне и молчании. Я жил тогда в старом доме послевоенной постройки — том самом, который строили пленные немцы спустя несколько лет после окончания войны. Говорили, они вложили в эти стены не только кирпичи, но и свою тоску по дому, и страх, и что-то еще...
Глава 1: Квартира с видом на преисподнюю Дождь лупил по городу, как будто небеса решили выебать всё живое. Не просто ливень — злой, мокрый, с хрустом. Ветер выл в вентиляции, и в этом вое были слова. Я не понимал их, но чувствовал — они не для людей. Они для тех, кто давно сдох, но не ушёл. Для тех, кто остался между строк. Я стоял у подъезда, курил, и смотрел на хрущёвку, которую собирался...
Даша еще раз вывернула карманы пальто. В сумме – двадцать семь рублей. Даже двадцать семь пятьдесят, если это имеет значение. Пару монеток она сегодня подобрала у метро: потопталась рядом, подождала, пока народ разойдется, и присела, типа ей надо перевязать шнурок. На гладком сапоге до колена, ага. Уши тогда чуть от стыда не задымились. Хотя стесняться-то теперь чего? Поздно стесняться. Тридцать...
Катя выпрыгнула из трамвая прямо в грязную снежную кашу. Следом шумно вывалился народ, кто-то толкнул в плечо, выругался неразборчиво. Хлопнули дверцы за спиной, и трамвай загрохотал дальше. Очень быстро Катя осталась одна. Словно и не было только что всех этих людей в свете подслеповатого фонаря, померещились. Ночь слизнула. В лицо ударил ветер, осыпая колючими снежинками. Ноутбук на лямке...
В юго-западной куче что-то шевелилось. Бабка Зоя привстала с лежанки, откинув ватное одеяло, которое достала из помойки на прошлой неделе, – хорошее, крепкое одеяло, всего лишь несколько подпалин от сигарет, пара пятен мочи да застарелые буроватые разводы, еще лет десять послужит! – и, подслеповато щурясь, вгляделась в полумрак. В тусклом свете уличного фонаря – штор в квартире не было, бабка...
Яна говорит: — Только у бабки, это, крыша немного течет. Несет иногда хрень всякую, сильно не слушай, если что. Лениво придерживая руль, я сворачиваю с трассы на колдобистую дорогу под покосившимся указателем — название выцвело на солнце так, что не прочитать. Мимо проносятся пыльные кусты и корявые деревца. Если посмотреть дальше — неживописная степь и лес на горизонте, как будто и нет где-то...
Для меня Илюха всегда был кем-то вроде старшего брата, которого у меня никогда не было. Разница в три года в детстве — это колоссальная, почти непреодолимая пропасть. Я родился в 2003-м, он — в 2000-м. Когда я еще пешком под стол ходил и верил в Деда Мороза, Илюха уже вовсю осваивал просторы интернета, курил за гаражами и казался мне полубогом, знающим ответы на все вопросы во Вселенной. Свела...
Короче, Ваня, слушай сюда, я вчера реально чуть не двинулся. Ты знаешь, я могу иногда расслабиться, но чтоб ТАКОЕ... В общем, вечер начался обычно: пельмени сварил, сериал включил. А вот дальше ну провал. Походу, я бахнул грамм триста, а то и больше, потому что я вообще не помню, как за бутылку хватался. Видимо, так и случилось, раз я в такой астрал ушел. Помню только, как пошел в ванную...
Всю юность я прожил в закрытом провинциальном городке, построенном при НИИ химических ядохимикатов и завода той же направленности, в 1996 институт закрылся по причине отсутствия бюджета и город сменил свой некогда закрытый режим, а большая часть образованных людей покинула это место в поиске лучшей жизни. Эта история не про закрытый город и его ужасы, эта история про одну ночь с работы моего...