Трудно поверить, что когда-то я любил этот город. Правда, любил. Искренне. В детстве каждый двор казался островом, царством со своими правителями и рыцарями, легендами и диковинами. Я жил на своем островке, и тот постепенно становился мне мал. Я знал, что здесь есть те, кого стоит опасаться, — злодеи и чудовища. Но всегда были и те, кто мог меня защитить. Я давно не живу там. Квартиру родители продали, чтобы перебраться в район получше. Тогда мы думали, что есть районы получше. Тогда преступность и падение нравов казались чем-то временным. Отец говорил, что жизнь движется по спирали, вот и наступил очередной тяжелый этап, который нужно просто переждать. Мой отец много чего повидал. Он рассказывал мне о последнем десятилетии двадцатого века, я был слишком маленьким, чтобы что-нибудь помнить. Казалось, темные времена прошли, но затем мрак вновь надвинулся. Девять лет назад я похоронил

Публикуем на сайте рассказ Кира Булычева «Спасите Галю!». Рассказ в своё время позиционировался как дружеская пародия на «Пикник на обочине». ------ ГЛАВА 1. ИЗ ОТЧЕТА 18 сентября в 16 часов 40 минут при переходе экскурсии из цеха № 3 в профилакторий с целью ознакомления экскурсантов с условиями отдыха работников Предприятия от группы отстала Галя Н., ученица 7-го «Б» класса подшефной школы. Несмотря на принятые меры охраны детей, выразившиеся в том, что, помимо Главного технолога Щукина Н.Р. и его заместителя Клопатого Р.Г., группу сопровождали преподаватель 7-го «Б» класса Калинина Р.Р. и стрелок специализированной охраны Варнавский Г.Л., Гале Н. удалось, как сообщили ее друзья по классу, присутствовавшие при инциденте, незаметно отойти в сторону. Ее действия были вызваны слухами, имевшими место среди детей, о том, что запретная Зона Предприятия таит в себе некие сокровища и

Я не люблю читать страшные истории. Мне кажется, этим обычно занимаются те, кто ни разу в жизни не были напуганы по-настоящему. К ним, наверное, даже хулиганы ни разу не приставали. Потому что так вот отчаянно стремиться испугаться — это глупо. А сочинять всякую чушь, чтобы напугать себя и других — это еще глупее. У меня под кроватью кто-то живет. У меня, знаете, такая старая советская кровать, с фанерным днищем, низкая очень. От нее до пола не больше двадцати сантиметров, может, и поменьше даже. И вот там под ней кто-то есть. Уже три с небольшим года, как он там появился. Знаете, каково это, когда ты лежишь посреди ночи, комкая в руках одеяло, покрываясь холодным потом, а снизу где-то в районе поясницы что-то тихо-тихо скребется в эту чёртову фанеру? Очень тихо, медленно, но не останавливаясь. Сначала слабо, а потом все громче и громче. Нет, даже на пике своей громкости это звучит

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом». Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе. Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору. Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого

Они придут на мягких лапках, Приятно по ковру шурша, Залезут в волосы и ноздри, Поковыряются в ушах, Шершавым язычком полижут Коленок сгибы и локтей И тонким ловким хвостиком Все выгребут из-под ногтей... Они уйдут на мягких лапках, Приятно шкурками шурша, Из их жемчужно-белых зубок Твоя не вырвется душа.

Удалено по запросу правообладателя.

Произошла эта история прошлой осенью, на даче одного моего знакомого, расположенной в нескольких километрах от города. Места там довольно живописные: дачный поселок расположился у самого подножия гор, склоны которых покрывает густой лес, сохранившийся в своем первозданном виде, который лишь у самых горных вершин уступает место многолетним скоплениям снега и льда. В глубине этого леса скрывается множество небольших горных озер, откуда берут свое начало быстрые горные реки, снабжающие дачников чистой хрустальной водой, используемой ими для орошения садов и полей. Неподалеку от дачного поселка виднеются старые постройки колхоза, основанного здесь еще в советское время, заброшенного еще во времена перестройки. За прошедшие годы его постройки сильно обветшали, и теперь служат лишь напоминанием о величии безвозвратно ушедшей эпохи. Максим ездил на эту дачу каждый год, чтобы собрать обильный

В прошлый вторник после школы решила я прогуляться в парке около метро, какого — не скажу, а то вдруг начнется «паломничество». Скажу только, что не на самой окраине города, но и не в центре, рядом с довольно известной лесопарковой зоной. Погода наконец выдалась хорошая — а то я думала, что весны в этом году уже не дождемся, цветы будем на лыжах сажать. Но в парке оставалось еще довольно много снега под деревьями, лишь дорожки очистили. Было уже довольно поздно, когда я выходила — часов около восьми, наверное. Уже начинались сумерки. Вышла я из парка, решила перед тем, как поехать к себе домой на метро, постоять еще, подышать немного. Купила себе мороженое, стою, значит, ем. Народу рядом практически нет, гул машин стихает, со стороны деревьев дует легкий ветер — красота, в общем. Вдруг вижу — шагах в пятнадцати впереди меня зашевелилась уже очистившаяся от снега прошлогодняя листва, и

Правильно говорят, что все мы родом из детства, но не каждому выпадает шанс встретить свой детский страх лицом к лицу еще раз и побороть его. Я — именно такой счастливчик. Я был городским ребенком и редко заходил дальше родного двора. Время было непростое, родители помногу работали и возвращались поздно, каждый раз предупреждая, чтобы я не открывал никому дверь и не подходил к ней сам. Вопреки этому, я не начал бояться темноты и не населил свою комнату чудищами, убийцами и маньяками, про которых много рассказывали по телевизору. Скорее, всё было наоборот — ночной город манил меня, и когда родителей не было, я подолгу глядел в окно, рассматривая прохожих в старый театральный бинокль. Когда мне исполнилось 8, папа купил дачу в пригороде. В отличие от городской квартиры, где я чувствовал себя уверенно и днем, и ночью, дачный домик мне сразу не понравился. После ремонта, в нем не сквозило

Многие знают про кинологический питомник КГБ на северо-востоке Москвы. Там посреди леса была большая огороженная территория с вольерами. Задача этого питомника заключалась в том, чтобы вывести идеальную пограничную собаку, привив ей полезные качества разных пород и разных видов. В генетике, и уж тем более в генной инженерии (как известно, эти науки долгое время в СССР находились в опале), советские учёные не были экспертами, так что действовали по заветам Мичурина, скрещивая «бульдога с носорогом», и смотрели, что получится. Говорят, что в этот питомник завозили даже гиен. Особенно плотно занимались там созданием собаки-волка. Наиболее перспективной линией «волкособов» оказались помеси австралийской динго с лайкой и волком — некрупные рыжевато-серые собаки с мощной хваткой и феноменальным нюхом. Когда в перестройку всё развалилось, обслуга разбежалась, а почти весь «материал»