Дело было в 2005 году, когда я работал дежурным на железнодорожном переезде. Переезд находится недалеко от станции Губино по Ульяновскому ходу на 134-м километре в небольшом дачном поселке. Сразу скажу, что я большой любитель рыбалки и охоты, и мне не раз приходилось коротать ночи на реке и в лесу. С детства отец меня брал с собой на охоту. Жили мы на севере Томской области, где непроходимые дикие леса и болотные топи. Случалось пару раз подвергать себя смертельной опасности быть съеденным зверьем той дикой глухой тайги, а бояться какой-то там нечисти казалось глупо и смешно. Но оказалось, я ошибался. Очередное дежурство мне выпало ясной осенней ночью. Светила полная луна, было тихо и светло. Так как поезда на этой ветке в это время года ходят редко, чтобы скоротать скучные однообразные ночи, я брал с собой какую-нибудь книжку. После того, как проводил последний грузовой состав, я решил

Есть в московском метрополитене, по слухам, много загадочных мест, где люди пропадают, призраков видят и всякая другая чушь творится. Но это у всех на слуху после выхода книг Глуховского. Но есть в метро и совсем другая, неизвестная его часть. Нет, речь сейчас пойдет не про секретные бункеры и правительственные ветки, а про так называемые «станции-призраки». Их нельзя увидеть на карте метрополитена, на них не останавливаются поезда, многие смертные про них даже не знают. Но, тем не менее, они существуют. Эти станции можно увидеть лишь на служебных схемах метро, да и там они выделены малозаметным серым цветом. Эти станции когда-то были либо не достроены либо законсервированы по некоторым причинам. С тех пор они всегда пустуют — пыльные, ржавые, темные, пахнущие плесенью и креозотом (специальный химсостав, применяемый в метро), людям там делать нечего. Стоят станции, ждут своего часа.

История эта произошла около года назад. Я попытаюсь её описать, сохраняя при этом всю возможную анонимность. Проживаю я в подмосковном городке. Обычный такой город с хорошо развитым производством, благорадя чему практически не нуждающийся в дотациях, ибо сам может себя обеспечить. В городе идёт бурное строительство всего, чего только можно, поэтому облик города меняется на глазах. В общем, жить в городе довольно приятно, как и в любом динамично развивающемся поселении. Однако, зарплаты растут не так быстро, как сам город, поэтому работаю я в Москве. Три часа на дорогу в день, пять раз в неделю. Так работают миллионы, поэтому я не слишком переживаю по этому поводу. На работу я добираюсь на пригородной электричке, что удобно, ибо живу я в 10 минутах пешком от вокзала. На работу нужно приходить к 9 утра, поэтому зимой приходится выходить из дома, когда ешё не рассвело, а возвращаться также

Дело было в конце 80-х, мама Ани работала в каком-то архитектурном бюро, занималась восстановлением памятников архитектуры. Старшая её дочь Маша была профессиональным художником-реставратором. Мать с дочерьми разъезжали по всей стране. И вот однажды занесло их на Смоленщину, на границу с Белоруссией. Старая деревенька, одна центральная улочка, десяток домов, лес, речка и огромный ров от пересохшего русла реки. Была там и маленькая церквушка начала 17 века. Маша с мамой целыми днями проводили в церкви за работой, а маленькая Аня, уже довольно самостоятельная девочка, гуляла вольно по деревне. Поселили приезжих на окраине и предупредили, что после захода солнца по улице лучше не ходить, и уж тем более — ребенка не отпускать. О причинах комендантского часа никто распространяться не захотел. Жизнь, мол, деревенская, рано ложимся — рано встаем. Непоседливая Анька орала и требовала свободы, и

Я живу в многоэтажном доме на седьмом этаже и часто пользуюсь лифтом. Пару раз в нём даже застревал и проводил там не один час. И вот однажды я возвращался домой под ночь — было много работы, которую было необходимо выполнить. И, как назло, лифт застрял примерно на четвёртом этаже. Погас свет, и я остался во мраке. Нажав на кнопку вызова лифтёра, я начал ждать. Спустя десять минут у меня появилось странное ощущение, будто кто-то находится рядом со мной. Я огляделся по сторонам — никого не было. Но ощущение страха против моей воли нарастало. И тут я понял, в чём дело: кто-то дышал в такт со мной. Но всё же небольшая асинхронность присутствовала, и это я уловил. Мне стало совсем не по себе. Кто-то стоял снаружи лифта (в шахте лифта или на лестничной площадке) посреди ночи, зная о том, что я нахожусь в лифте, и пытался меня напугать. И тут произошло самое жуткое, что я не в силах

В первый раз мы встретились на дне бассейна. Запертые родительским запретом во дворе отеля, мы с Вадимом придумали себе нехитрое развлечение — нырять за раскиданными нами же на дне бассейна камнями. Лежаки ещё пустовали, а вот солнце пекло нещадно и наши затылки уже успели перегреться. До сих пор удивляюсь, как мы оба не схватили тогда тепловой удар. Хотя, может, я и схватил, по крайней мере, в будущем неоднократно пытался объяснить случай, о котором хочу рассказать, всего лишь галлюцинацией от резкого охлаждения моего перегретого туловища. Вадим лениво и без особой охоты засёк время на секундомере, когда я нырнул. Охота за трофеем вряд ли заняла и полминуты, я уже собирался всплыть и закончить надоевшую игру, когда заметил на дне какой-то предмет. Сначала я принял это за ещё один камень, но уж слишком он был крупным. Разглядев «предмет», я едва поверил своим глазам — сидя на кафельной

Было это лет семь назад. Мы приехали в деревню на майские праздники — меня и моего супруга позвали наши друзья на шашлыки. Делали шашлык на берегу речки, ну и, естественно, немного выпили. Уточню, что речка протекает вдоль деревни. Отдыхали мы на берегу за церковью. Её в советское время превратили в складское помещение, но сейчас её частично отреставрировали, и она уже работает. Когда начало темнеть, никто не захотел расходиться, и мы всей дружной толпой пошли в местный клуб на дискотеку, который находился напротив церкви. Моё внимание в клубе привлекла одна парочка, там находящаяся — очень высокая девица и с ней кавалер, едва доходивший ей до плеча ростом. К полуночи я и мой муж пошли домой, попрощавшись со всеми. От церкви до нашего дома идти пешком, не торопясь, минут двадцать. Дорога широкая, освещения практически нет, но всё равно различить её можно, так как на обочине стоят

Хочу рассказать об одной истории, которая случилось со мной несколько лет назад, когда я в топтал плац в одной из военных частей острова Сахалин. Часть, в которой я служил, была примечательна тем, что занималась прослушкой переговоров японских летчиков и капитанов кораблей. Одна из позиций, занимавшихся прослушкой, находилась за пределами части, в лесу на небольшом холме. До неё было от силы минут пятнадцать ходьбы. Сама позиция представляла из себя ЗИЛ, напичканный прослушивающим оборудованием, и одного солдата. К слову сказать, попасть на дежурство туда было мечтой каждого «срочника», так как особых знаний для несения дежурства не требовалось (впрочем, умение разбирать корявый английский, на котором японцы называли свои позывные, приветствовался), да и плюс к этому ты двенадцать часов не попадаешься на глаза офицерам, которые только и думают, чем можно озадачить солдата. В общем, я

Хочу поделиться историей, которая произошла со мной в детстве. Было это в 1978 году; я был пятилетним мальчиком и проживал в сибирской деревне в Кемеровской области с родителями и тетей (сестрой матери) в доме, который построил мой отец. Тетя училась в интернате и жила у нас в моей комнате. Одним зимним вечером родители спали в своей комнате, а моя тетя делала уроки (по-моему, по истории). Я попросил рассказать мне сказку, и она читала мне с учебника свое домашнее задание при неярком освещении бра над ее кроватью. Признаться, мне неинтересно было слушать ее домашнее задание — я ведь просил рассказать сказку. И вот в это время что-то с обратной стороны двери стало карабкаться по ней. Отчетливо слышался шум, как будто кто-то небольшой цепляется за выступы двери и лезет вверх. Добавлю, что дверь была деревянной, а сверху имелась щель между косяком и дверью шириной примерно со спичечный

Публикуем на сайте короткий рассказ Говарда Филлипса Лавкрафта — одного из основоположников современной литературы ужасов, создателя Мифов Ктулху: ------ Морган не писатель, он даже говорить-то связно по-английски не умеет. Оттого-то меня поражает написанное им, хотя у всех остальных оно вызывает смех. Однажды вечером он был один, как вдруг им завладела неодолимая тяга к сочинительству, и, тут же схватившись за ручку, он написал следующее: «Меня зовут Говард Филлипс. Я живу в городе Провиденсе, что в штате Род-Айленд, на Колледж-стрит, в доме шестьдесят шесть. 24 ноября 1927 года (а я понятия не имею, какой нынче год) я заснул, увидел сон и с тех пор никак не могу проснуться. Мой сон начался на сыром, заросшем тростником болоте, в северной части которого к серому осеннему небу взмывал каменный утес, весь покрытый лишайником. Подгоняемый непонятным любопытством, я поднялся на него там,