Я увлекаюсь разного вида творчеством — в основном пишу стихи и рассказы. Вдохновение черпаю из природы, так что часто бываю в лесу возле водоёмов или, в крайнем случае, в парке. В крайнем случае — потому что днём там слишком много народа. Приходится идти туда рано утром или даже ночью. Знакомые говорили, что это плохая идея, так как на меня может напасть маньяк. Ни одного маньяка я пока не встречала, но всегда ношу с собой газовый баллончик. Я думала, что зря потратила на него две тысячи, но однажды он всё-таки мне пригодился. Как-то в конце мая я пришла в парк примерно к полуночи, надеясь написать что-нибудь стоящее. Настроение к этому весьма располагало. Минут десять я побродила между деревьями, а затем села на скамейку и стала пристраивать фонарик так, чтобы он освещал мою тетрадь, так как уличные фонари не работали. Вдруг мне показалось, что в темноте между деревьями скользнула

Вы точно хоть раз, да встречали их, страшились в детстве — а повзрослев, слушали, посмеиваясь, очередную вычурную байку, описывающую их такую инопланетную в глазах обывателя жизнь. Они водятся в любом достаточно крупном населённом пункте любой страны и почти всегда становятся своеобразным местным достоянием, живой достопримечательностью. Помимо множества прозвищ, все они имеют объединяющее обозначение — городской сумасшедший. Казалось бы, всегда на виду, но где и на что они живут, есть ли у них родственники — загадка. Такая «знаменитость» водилась и в моём городишке. Шаманка — астеничное существо без возраста, предпочитающее в любую погоду — неважно, покрываются ли ресницы от мороза инеем, или асфальт плавится под палящим солнцем — гулять в ярко-сиреневой необъятной шубе. Её тщедушная фигурка комично терялась в недрах этого мохнатого монстра. Мы часто шутили, что дама с холодной

Эта история произошла со мной два месяца назад и, по-моему, еще не закончилась. Не знаю, с чего начать. На окончание школы мне подарили котенка. Обычного, беспородного, белого с черными лапками и черным пятном на спине. Каждый в семье звал его по-своему — Васька, Мурзик, Барсик — а отзываться он почему-то начал на «Петровича». Отец обратился в разговоре к приятелю, а котенок прибежал и стал тереться о ноги. Мы живем на первом этаже. Когда Петрович подрос, он время от времени начал выбираться на улицу через форточку. Кастрировать его мы не стали, и каждую весну он пропадал невесть где, один раз убежал аж на месяц — вернулся грязным, как чума, и с оторванным ухом. Этой весной я взяла отпуск и уехала на сессию в другой город, а родители, сразу после нее должны были месяц провести в санатории. Мы договорились, что вернусь я ровно в день их отъезда. Пока я была на сессии, мы созванивались, и

Работаю охранником в санатории в маленьком городе. Моя смена ночью, сижу возле входа в своей каморке. Один раз скучал на работе с газетой, читал. Ночь выдалась на удивление тихой: за час мимо меня никто не прошел и никто не вышел из санатория. Вышел покурить и заметил, что окно на третьем этаже мигает с бешеным ритмом. «Кто-то балуется», — пришла первая мысль, но потом я вспомнил, что санаторий у нас для пожилых людей, детей нет. Решил разобраться и пойти проверить. Если проводка, стоит сообщить дежурному. Захожу в корпус, смотрю — за стойкой дежурного нет. Ни первого, ни второго. Что за?.. Обычно, если один уходит, второй должен быть на месте. Махнул рукой, сел в лифт и поехал на третий этаж. На третьем этаже в санатории очень длинный коридор с дверями палат, а слева за стеной — лестница. Пошел по коридору к предпоследней двери, где мигал свет. Все это время у меня не исчезало

Вода. Всюду, насколько хватало взгляда, простиралась вода. Океанская гладь, мерно колыхаясь, покачивала судно. Корабль казался Энди гигантским утюгом, рассекавшим вдоль необъятной переливчатой простыни. Там, на большой земле, у пристани, судно выглядело титаническим, но здесь, в сотнях, а то и тысячах километрах от суши, корабль сильно потерял в своей значимости, скукожился до размеров таракана, деловито семенившего по своим делам вдоль кухонного пола. Одиночество. Они здесь одни и с тем же успехом могли находиться на луне, тем паче, что поверхность луны изучена людьми лучше, нежели океаническое дно. Одиночество и страх. Настоящий космический ужас, охватывавший сознание, стоило лишь устремиться мыслями туда, в глубину, где царили вечная тьма, всепоглощающий холод и давящая тишина. — Энди! — он вздрогнул. Голос Крис выдернул его из мрачной пелены размышлений, окутывавшей его всякий раз,

Родился я на Украине в Кривом Роге — старый большой шахтёрский город. Есть тут большие болота, заброшенные выработки и старые поля с кучей заброшенных мест (заводы при выработках угля, колхозы и прочее). Понятно, какие это были находки для школьников, хоть места и страшноватые. Так вот, помнится, были мы тогда в частном доме у друга, всем лет по 14 — 16, человек семь. Частные дома находятся как раз рядом с болотами. Ну, и пошли мы шляться по этим болотам. Гуляли долго, уже пошла смесь леса и болота — вроде и деревья есть, и кусты, но под ногами по щиколотки грязь. И вот мы видим холмик, странный такой, вокруг кусты. Решили залезть на него. Пока обходили — увидели с одной стороны огромную дверь, двустворчатую, железную, ржавую местами. Пробрались к ней, открыли одну створку с трудом. Внутри темно, справа дверца в маленькую комнатку, там следы присутствия бомжей, хоть и давние, и старая

Этой осенью занесло меня на домашнюю вечеринку на окраине города в квартире, в которой я ни разу не был, да и большую часть народа не знал. В общем, неуютно я там себя чувствовал, и, когда стало темнеть, решил уйти оттуда. Как я уже сказал, было это на отшибе, и район представлял собой кучу «хрущевок», а вокруг — пустыри и гаражи да лес невдалеке. Когда я собрался уходить, хозяин взглянул на часы и сказал, что я только что упустил автобус до центра города, а следующий будет только через сорок минут. Мне бы подождать эти полчаса, но хотелось уйти сию минуту и прогуляться на свежем воздухе. Я выпытал у хозяина, что если пойти по трассе, то можно выйти на дорогу, а там недалеко стоит остановка, и маршрутки ездят возле неё в три раза чаще. Правда, за то время, что до нее нужно идти, вполне можно было бы дождаться автобуса и здесь. Но мне хотелось подышать воздухом и протрезветь (к слову,

Часто бывает важно, кто именно рассказывает тебе историю. Моя мама — человек очень рациональный, вменяемый, а главное, она такая с раннего детства, бабушка так воспитала. Ко всему прочему, она еще и патологически честный человек, поэтому будь история, которую я сейчас расскажу, выдумкой, она бы мне в этом давно призналась. Итак, когда моя мама была маленькой (но уже училась в школе), она очень боялась ходить по коридору мимо открытой двери в темную ванную. Как это часто бывает, объяснить свой страх она никак не могла. И вот однажды, почти что пробегая мимо, она очень четко услышала негромкое хихиканье нескольких тоненьких голосов. Да, именно из ванной. Так повторялось не раз, и маме казалось, что голоса хихикают все громче и громче, просто заливаются, веселясь над тем, как она мимо них бегает, и шелестят занавеской. А однажды ночью те, кто хихикали, пришли к ней в комнату. Мама

Жуткий случай произошел со мной, когда я поступил в университет. Новый город, новые друзья, новая жизнь в однокомнатной квартире — всё было просто замечательно. Но так продолжалось недолго. Я был на втором курсе. Однажды осенней ночью мне позвонил мой друг (назовём его Олег) и попросился ночевать у меня. Это было примерно в час ночи. Я сказал: «Приходи». Через пару минут он стоял у меня на пороге. На нем были только футболка и треники, он был без обуви. Вся одежда была порвана, тело в порезах и царапинах. Приняв ванну и выпив две стопки коньяка, он, наконец, рассказал, что случилось с ним, пока я его перевязывал. Олег сидел дома, смотрел телевизор и где-то за полночь заснул в кресле (что для него обычное дело). Проснулся от кошмара — ему приснилось, что он спит в кресле перед включенным телевизором, а за его спиной стоит голый мужчина с ножом. Вскочил с кресла, обернулся и в свете

Я знаю, что эта тварь следит за мной. С самого детства я играю с ней в прятки. Когда я ложусь спать, она начинает что-то шептать мне на ухо. А я боюсь открыть глаза. Она всегда говорит, что если мы посмотрим друг другу в глаза, я стану её обедом. И она делает всё, чтобы я посмотрел. Сегодня, например, когда я часа в четыре утра пошёл в туалет, её холодная рука схватила меня за щиколотку, оцарапав её. Я хотел посмотреть вниз, туда, где валялось тело этой твари. Хотел. Но понимал, что меня ждёт после этого. Иногда ночью эта тварь забирается на потолок прямо над моей кроватью. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как она пристально смотрит, слышу отвратительное лязганье зубов, слышу, как она как будто принюхивается, слышу её тихие спокойные рассказы о том, какими вкусными были её предыдущие жертвы, о том, что они тоже не хотели смотреть. Когда я слышу ночью шум воды, топот чьих-то мокрых