«В ту ночь в небольшой охотничьей избушке был пир. Отмечали мужики удачную охоту — давненько не удавалось добыть столько дичи. А тут и по деревне раздать хватило, засолить, запасы на зиму сделать, да еще и на щедрую закуску осталось. В камине весело потрескивали поленья, жарился на вертеле маленький кабанчик. Щедрой рекой разливались пиво и медовуха. Охотников в деревне было шестеро. Старый седой Тобиас — самый опытный и удачливый охотник из них. Много зим видели его усталые, всегда как будто слегка прищуренные серые глаза, но взгляд по-прежнему был ясен и цепок, а рука старого охотника была тверда. Его родной брат Тадеус был младше Тобиаса на пять лет и во всем старался походить на старшего брата. Даже внешне старался ему подражать. У обоих были пышные седые усы и окладистая борода. Но если Тобиас был охотником «от Бога», то его брат скорее «пошел по стопам», соблюдая семейные традиции

Мне эту историю рассказала моя тётя. Когда она была в младшем школьном возрасте, то жила в деревне. В доме ещё жили её бабушка, отец, мать и сестра (то есть моя мать). Как-то ночью тёте не спалось, она лежала в постели, пытаясь как-то задремать, как вдруг в окно кто-то постучал. Тётя приоткрыла глаза и потеряла дар речи от испуга. За окном она увидела силуэт существа, напоминающего человека; вокруг его головы было что-то вроде ореола из острых полос, как нимб на иконах изображают, только из шипов. Потом оно ещё раз постучало, причём стучало оно своими шипами. Голова была неподвижна, а шипы гнулись и стучали по окну. Ещё следует заметить, что дом был с фундаментом, и чтобы вот так просто заглянуть в окно, нужно было быть громадного роста. В общем, лежит моя тётя вся в поту, а это существо постучит три раза в окно, постоит, потом ещё постучит. Потом вроде исчезло, но через какое-то время

Сука. Безумная, истеричная, злобная сука! Как она могла так поступить? Впрочем, теперь я точно знаю — у этого животного нет никакого представления о моральных устоях, о человечности. Снег был мокрый и липкий, он забивался в деловые туфли, оседал на тонкое черное пальто — дешевая подделка под кашемир, только не греет. Снег оседал на волосах, превращаю идеальную прическу в гадкое подобие морского ежа. Снег был повсюду, забивался в водостоки, размазывался по асфальту, превращаясь в гадкую жижу, отражая радостно светящиеся, украшенные к Рождеству витрины кафе и магазинов. Все они были уже закрыты, и все, что у меня оставалось — это пол-бутылки джина и пластиковая карточка с оголенным счетом. Ах да, и еще, конечно, кольцо — его покупка и оголила карточку. Обручальное кольцо стоимостью в четыреста евро. Первым порывом было выбросить его к чертовой матери, но, к счастью, здравый смысл

Неяркий уголёк тлел во тьме. Осталась последняя, подумал человек в плаще. Повертев пачку в руках, Джек кинул её в карман. Надо бы приберечь её до особого случая. С трудом ноги понесли его вниз по ржавой винтовой лестнице, где каждый шаг отражался скрипом, больше похожим на плач, будто сентиментальный маньяк ронял скупую слезу, перед тем как расправиться со своей жертвой. Похоже, с его памятью произошло то же, что и со всем миром — словно упорядоченная симметричная картина попала в руки безумца, что перемешал все краски, разорвал её и склеил заново в безобразную мозаику. Одно было понятно наверняка — нужно бежать. Чёрная сетка, напоминающая паутину, незаметно стала проступать на всём вокруг. Времени оставалось мало. Спустившись, Джек оказался в огромной трубе, наполовину заполненной песком. Он знал, что это метро, хоть и забыл, что это слово означало. Паутина становилась всё гуще, и

Он был постояльцем. Каждый день я встречал его за ланчем. Одевался он очень аккуратно, в полосатый костюм из индийского льна, на голове носил соломенную шляпу, хрусткую, как кукурузные хлопья. После ланча он отправлялся в нижнюю часть города к парикмахеру. Тут комбинация: мистер Винески и окна с цветными стеклами в холле у моей бабушки — я любил смотреть через них и видеть на улице разноцветных людей. Они появлялись во многих других моих рассказах: люди пурпурные, люди серые, «китайцы», «индейцы» (за красным стеклом). Так вот, тут у меня скомбинированы постоялец, раздумья, кто он такой, окна с цветными стеклами и наблюдение за тем, как бабушка разделывала цыплят. Соедините все эти метафоры и получите рассказ. Он помнил, как тщательно и умело, ласкающими движениями, бабушка проникала в холодное взрезанное нутро цыпленка и извлекала оттуда удивительные вещи: влажные, глянцевитые, с мясным

Расскажу вам историю из разряда «чёрт его знает, что это было». Дело было лет десять назад летом на даче моего друга. Заехали мы к нему отдохнуть, шашлычок пожарить, пивка попить. День и вечер прошли замечательно, и мы решили ложиться спать. Было нас трое, спать легли все вместе на втором этаже. А там было всего две кровати: одна большая и одна маленькая. Хозяин дома, Леха, лег один, а мы с Митей уже вдвоем. На втором этаже еще был балкон, и окна, естественно, на него выходили. Леха лежал как раз лицом к балкону, а мы наоборот — не знаю, почему так получилось. И вот лежим мы, разговариваем о чем-то перед сном и замечаем, что Леха в какой-то момент из разговора вышел — лежит и молчит. Мы подумали, что уснул уже, продолжили между собой что-то перетирать, как вдруг Леха садится на кровати (причем молниеносно) и рукой подзывает к себе. Ночь была достаточно светлая. Мы в недоумении подходим

Я приподнялся с кровати в темноте. Какой-то шум вырвал меня из объятий сна. Я потянулся к тумбочке, чтобы развернуть будильник. На нем тускло светились цифры: 03:00. Я простонал. Сейчас я должен был сладко спать. Забыв, что заставило меня проснуться, я отвернулся к стене и поудобнее устроился в постели, когда звук раздался вновь — глухое шлепанье шагов на чердаке, прямо надо мной, громкий и намеренный. Как будто кто-то разгуливает по чердаку и хочет заявить о своем присутствии. Я вскочил с постели, сердце мое бешено стучало. Кто-то был в моем доме. Шаги стихли над моим шкафом. Я стоял посреди темной комнаты, свет от часов освещал только тумбочку, на которой они стояли. Я медленно вышел из комнаты и прошел по коридору в сторону чулана, из которого я достал старую биту. Я снова вышел в коридор и стал наблюдать за лестницей, ведущей на чердак. Кем бы ни был мой незваный гость, ему было не

Эта история произошла со мной в 2004 году, когда я был на первом курсе одного из технических ВУЗов Москвы. На дворе стоял конец октября — то замечательное время, когда солнце днём ещё прогревает землю, но по ночам уже начинаются морозы, покрывающие инеем землю. Была пятница, и я с дикой неохотой встал в семь часов для того, чтобы идти на очередную лекцию по математическому анализу. Настроение моё вто утро было весьма паршивым, поэтому желания сидеть на лекциях у меня не было не малейшего — хотелось развеяться и отдохнуть. Так что, недолго думая, я решил пропустить очередной поход за знаниями и поехать на дачу, ключи от которой у меня всегда были с собой, на той же цепочке, что и основные. Здесь нужно сделать небольшое пояснение: называть «дачей» мою дачу можно было с большой натяжкой — всё же это была не деревня, а полноценный город, когда-то в далёком советском прошлом даже наукоград.

До семи лет я росла крайне спокойным, самодостаточным ребенком. Я практически не нуждалась в постоянном общении со сверстниками, к тому же в это время я уже училась в лицее и все свободное время уходило на занятия общеобразовательными предметами, музыкой, литературой. И вот, как и всегда, летом после окончания лицея я поехала на дачу. Место находилось довольно далеко от Москвы, в Калужской области, в глухой деревне. Но мне хватало общения с детьми, которые туда приезжали к своим бабушкам. Рядом с той деревней находилась психиатрическая лечебница, сложившаяся в целое поселение. Она занимала довольно большое пространство и располагалась за большим оврагом. Люди, которые там лечились, бывали и буйные, и не очень, были и просто те, кто заработал нервный срыв. Так вот, некоторых из них выпускали погулять. Они не причиняли вреда, а наоборот, помогали старикам копать огороды, колоть дрова,

— А теперь… — ведущий взял драматичную паузу. — Ирина расскажет нам, каково это — десятилетиями жить бок о бок с чудовищем. Толя коротко хохотнул, словно булькнул горлом, глядя на густо накрашенную пергидрольную дуру на экране, выключил звук и с хлопком открыл бутылку дешёвого пива. Что все эти куры вообще могут знать о том, что значит жить с чудовищем? Да ещё ведущий этот мерзкий… Изображает из себя, будто любит всю Россию и понимает жителей глубинки, а на деле — обычный сноб из столицы. Бутылка пустеет слишком уж быстро, пол-литра пива грузному Толе — что слону дробина, а запас в холодильнике иссяк пару дней назад. Мужчина зарекался покупать ещё, в очередной раз пытаясь вернуться к более-менее здоровому образу жизни, но уже знал, что сегодня он проиграет эту битву. Потому что ему снова требовалось забыть. Ряха охотился, и если Анатолий не успеет напиться до того, как уснёт, кошмары