В детстве мне часто снилось, что я — рыжая женщина по имени Елена, у меня есть муж, темноволосый и сутулый научный сотрудник, от свитера которого всегда пахнет табаком, дочь, которая мечтает стать астрономом, и кот, у которого сахарный диабет. Еще была квартира — захламленная, но по-своему уютная, с пыльным хрусталем в серванте, тюлем на окнах, фиалками в разноцветных горшках и крошечным балконом — там мы хранили лыжи и дочкин велосипед. Мне снилось, что я была бедна и не очень счастлива. Дочь казалась мне непутевой, потому что училась на тройки; когда муж прикасался к моему плечу в темноте, меня брезгливо передергивало, а однажды наш кот упал с балкона и пропал, и три последующих дня я надеялась, что это навсегда, а потом мне было стыдно за эти мысли. Кот вернулся и смотрел на меня так, как будто он все понимает. Такой вот странный сон, часто повторяющийся. Ведь на самом деле я был

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. ------ Сосны, ели, сосны, ели, сосны, ели. Сосны. Сосен всё таки было больше. Стройными стволами разрезают они потоки солнечного света и уносятся вверх, чтобы там сомкнуть свои кроны. В таком лесу приятно гулять. Здесь много деревьев, но в то же время много свободного места. Под ногами мягкий настил из пожелтевшей хвои и шишек и пахнет грибами. Нет этих противных “колоний” молодых берёз и зарослей чёрти-каких кустарников, через которые постоянно приходится проламываться и продираться. Здесь можно просто гулять и отдыхать. — Света! Света!!! — кричу я, но слышу лишь собственное эхо. Света потерялась часа два назад. Или уже три. Или потерялась не Света, а я. Сложно сказать. И вроде железная дорога с яйцеобразным тоннелем под ней были всегда в поле зрения, однозначно удерживая в мозгу текущее местоположение. Да и Света всегда

Под нами жил мужчина с матерью — из тех, что в 40 лет всё ещё маменькины сынки. У нас хрущевка, подъезд небольшой и все друг друга знают. Его часто с матерью видели. Вроде не дурак, но не сумел сориентироваться в жизни и поэтому до сих пор живёт с матерью. Я, бывало, выходя из дома, с ним разговаривал о том о сём. Сам он на каком-то химическом производстве работал. Суть истории вот в чем. Стол у меня рядом с окном стоит, чтобы сидение за компьютером не было таким неприятным — свежий воздух, вид на двор выходит, шторки приятного цвета... Однажды вечером я почувствовал странный, но забавный запах, как будто от какого-то цветка. Было похоже на какую-то парфюмерию. Одно я понимал — этот запах я раньше не чувствовал. Запах всегда возникал под вечер, когда я сидел за компьютером, и он мне нравился. Одной девушке даже сказал: «Мне этот запах тебя теперь будет напоминать». Иногда я выходил на

Эту реальную историю мне рассказывала моя мать. Сразу после войны она окончила институт, и её направили в училище механизации сельского хозяйства. Учащиеся её все были люди уже взрослые, дисциплинированные, многие успели пройти войну. Но был среди них один парень, который очень отличался от всех остальных, хотя трудно было объяснить словами, в чём конкретно заключалось это отличие. О себе рассказывать Степан не любил, и прошло немало времени со дня начала учебы, когда он всё же открылся моей матери и поведал свою тайну. До войны Стефан (так на самом деле по метрике звали его) жил на Западной Украине, в очень зажиточной по тем временам семье. Его отец был бургомистром небольшого городка, единственный сын готовился к поступлению в гимназию, для этого были приглашены в дом учителя. Был у Стефана один-единственный друг — сын доктора, Казимир. С уличными мальчишками им играть запрещали.

Началось все это с декабря 2008 года. Мне позвонил мой лучший друг и сказал, что у него для меня есть сюрприз. Приехав к нему, в его комнате я увидела девушку и замерла, впав в ступор. Девушка была вылитая я — не призрак, не привидение, а живой человек. Её звали так же, как и меня, ей тоже на тот момент было 23 года. Те же глаза, те же волосы, нос, губы, телосложение... Ощущение было такое, как будто я смотрю в зеркало. После друг объяснил, что ехал в метро, увидел её, подумал, что это я, догнал и стал разговаривать. Узнав, что эта девушка не имеет ко мне никакого отношения, он заинтересовался и притащил её к себе домой. Прошло несколько месяцев. Настя (та девушка) усердно набивалась ко мне в подруги и общалась только со мной. Меня это сильно беспокоило. Я обратилась к родителям — мол, нет ли у меня сестренки-близнеца, потом познакомила их с Настей. Родители были в шоке оттого, что мы

Это произошло пять лет назад, когда я жил в квартире в городе. Я всегда был «совой», поэтому, когда мой сосед по комнате ложился спать, я часто выходил на прогулку, чтобы скоротать время. В тот раз была ночь среды — где-то от одного до двух часов ночи. Я гулял по парку, который находился довольно далеко от моего дома. Стояла тихая ночь, машин почти не было. Улицы были пусты. Я повернул в небольшой переулок, который вёл обратно к моему дому. Вот тогда я в первый раз заметил его. В дальнем конце улицы я увидел человека. Он танцевал. Это был странный танец, похожий на вальс, но каждое своё движение он заканчивал шагом вперёд. Можно сказать, что танец был похож на ходьбу... и человек двигался ко мне. Решив, что он просто пьян, я отошёл к краю тротуара, чтобы дать ему достаточно места, чтобы пройти. Чем ближе он подходил, тем больше я понимал, как он изящно двигается. Он был очень высоким,

Я довольно часто езжу в поездах. Учусь в одном городе, родня живет в другом. Езжу домой на каникулах, да и на выходных пару раз в месяц мотаюсь туда-сюда — с родственниками повидаться, поесть домашней еды, с собой что-то взять. К тому же я и сам люблю ездить на поездах — есть в этом своя романтика, новые знакомства, опять же, иногда попадаются действительно интересные попутчики. От таких путешествий у меня одни положительные эмоции были. До поры до времени. Взял я как-то билет не на обычный свой поезд, а на дополнительный. Дело было как раз перед Новым годом, потому и пустили дополнительный состав — ожидался особый наплыв пассажиров, и одного обычного поезда на всех могло не хватить. Но то ли на тот момент еще не начался бум, то ли железнодорожники просчитались, но поезд оказался практически пустым и мало кем востребованным. На весь вагон, в котором я ехал, было едва ли человек пять.

Я понимаю, что моя история может показаться бредом шизофреника или выдумкой, напичканной штампами. Но это происходит со мной на самом деле. Когда начался этот бред, был июнь. Жара, все лето впереди. Сессия закрыта еще в мае (Универсиада, спасибо), ожидание свершений и знакомств бурлило во мне. В общем, познакомился в Интернете с одной девушкой. Пообщались, через пару часов созвонились, решили встретиться на следующий вечер. Место традиционное — Баумана, часы. Подошел за полчаса до встречи, немного волновался, как обычно перед первыми свиданиями. На аватарках и многочисленных фотографиях в «Инстаграме» она была ничего так, но вероятность использования Фотошопа, фильтров и прочих хитростей я никогда не исключал. Мне всегда нравился июнь за то, что темнеет очень поздно. В половине девятого было достаточно светло, я стоял и наблюдал за людским потоком. На Баумана делать это достаточно

Летом 2008 года я возвращалась из районного центра домой на маршрутке. Ехать предстояло по строящейся дороге 140 км. Попутчиками были в основном женщины, а среди них — молодая мама с ребёнком. Набегавшись по своим делам, тётки малость потрещали, да и задремали. Я в том числе, но внезапно проснулась от плача ребёнка. Девочка была напугана и не отрывала глаз от немолодой женщины, сидевшей рядом с ними. Когда я окончательно проснулась и стала приглядываться к этой женщине — похолодела. За каких-то 30—40 минут она изменилась до неузнаваемости. Её кожа приобрела зелёный оттенок, рот был приоткрыт, из него исходило зловоние. Она как будто уменьшилась, усохла. Пассажиры зашевелились, мы не знали что делать, было неприятно. Её окликали, но она ни на что не реагировала, глаза были закрыты. Неожиданно она открыла глаза, и, без всякого перехода, начала кричать. Это был страшный визг на одной ноте,

В 1975 году я ходил в подготовительную группу детского сада — то есть это был мой последний год перед школой, и я уже достаточно хорошо понимал, что вокруг происходит. В нашей группе была одна девочка, которой трудно давалось общение с ровесниками. Обычно на прогулке она выбирала удаленный участок площадки и сидела там, играя с листьями, или чертила что-то прутиком на песке. Дети ее не беспокоили, воспитательница тоже. У меня же к Соне был какой-то повышенный интерес — я вообще всегда стремился к необычным людям, а эта девочка был из таких. Иногда, набегавшись, я садился рядом с ней и пытался общаться. Сначала Соня дичилась, но постепенно вошла в контакт, и мы стали разговаривать. Ее почти не занимали детские забавы, так что общих тем было немного. Однажды я спросил Соню, что такое она все время рисует на земле — на мой взгляд, это были какие-то геометрические фигуры. Она ответила, что