На днях вернулся из очередной лесной вылазки. Основная цель была - рыбалка. Провёл четыре райских дня и три ночи среди неповторимой уральской природы, да ещё в золотую пору настоящего бабьего лета. Правда, крупная щука и судак не клевали, видимо, из-за постоянных перепадов атмосферного давления. Но ничего, на окунях отвёл душу. Остановился я на базе отдыха, построенной ещё в незапамятные советские времена. База (бывший профилакторий крупной организации) расположена посреди соснового леса, на берегу живописного водоёма. Имеется собственный удобный пирс, территория закрытая. Жилой корпус кирпичный, четырёхэтажный, и подвальное помещение имеется. При социализме не экономили на обеспечении полноценного отдыха трудящихся. Вот только за все постсоветские годы у новых собственников не нашлось желания и средств обновить внутреннее убранство капитального строения. Заходишь внутрь – и словно на

Степан Витальевич Шистосомов являл собой типичный образ российского буржуа чиновничьей закваски. Иначе говоря, жил сей господин, как буржуа, а должность занимал скромную — слуги народа. Этот неказистый на первый взгляд человечек – пухленький, лысенький, сутуленький, с маленькими, как у свинки, бегающими глазками – зырк, зырк – чувствовал себя отменно в любое время года, ибо превыше всего ставил деньги, а они у него водились в достатке. Если не сказать – в переизбытке. Впрочем, человеческая жадность, как известно, границ не имеет, а потому спал Степан Витальевич, как младенец. Единственное, что омрачало его жизнь – невозможность обставить приёмную в том же стиле, что и собственное жилище – набитый роскошью трёхэтажный особняк с бурой черепичной крышей, что прятался за огромным бетонным забором. В особняке том Степан Витальевич подрёмывал исключительно на перинах, сиживал на кожаных

Часть 3 Часть 4 Часть 5 Я поражённо замерла, увидев её. Она стояла, обеими руками вцепившись в садовые ножницы, с безумным выражением на лице. Я не могла пошевелиться от шока. Лицо онемело, и боль от ожогов почти не чувствовалась. От облегчения из-за уничтожения соседей-самозванцев и радости от обретения надежного друга в лице Дерека ничего не осталось. Как и от моих кустов. Зачем она это сделала? Что я ей такого сделала? Голова разрывалась от обилия мыслей. Я чувствовала, как внутри меня клокочет разочарование. Это место бесконечно подкидывало одну проблему за другой, и на каждое решение находился ещё десяток новых вопросов. Однако в тот момент только один из них был действительно важен. Откуда Пруденс узнала? Я вспомнила о Терри и её телефонных разговорах. Мне не хотелось думать, что Терри, казавшаяся такой милой, могла бы сделать это. Но почему-то это было моей первой мыслью. Я

В белом халате, забрызганным красном, я стою у поворота узкого коридора. Вокруг темнота, хоть глаз выколи, и я бы не видел ничего, если бы не примитивнейший прибор ночного видения, встроенный в мою маску. Черт знает, что за маска - какое-то чудовище то ли из древних легенд, то ли из фильма ужасов. В руке у меня нож. В другом конце коридора я вижу трех девушек. Они держатся за руки,идут, чуть ли не обоссавшись, наощупь. Я их понимаю - они-то не видят ничего, в отличии от меня. А ничего так девчонки, к слову. Они все ближе. Мой любимый момент. Вспышка тусклой лампочки над моей головой продлилась краткое мгновение - однако его хватило ровно на то,чтоб они увидели мою фигуру в белом халате в пяти метрах от себя. Громкий крик, они замерли на месте, остолбенев. Вторая тусклая вспышка - и они видят меня, с занесенным ножом, бегущего на них. Визг. Вот дурочки. Всегда смешно. - Нет, ну ты слышал

Я давно собирался сделать в коридоре антресоли. Эдакие деревянные полати для хранения всяких палаток, спальников, котелков, которые зимой пылятся под диванами и шкафами в ожидании летней свободы. Давно собирался, но то молотка и гвоздей не находил, то доски упорно не хотели ко мне попадать. И времени не хватало - как всегда. Но сегодня наконец судьба ко мне снизошла и одарила щедро. И вот в левой руке сумка с инструментом, на правом плече увесистый и негабаритный груз пиломатериалов; настроение, как и погода, в норме, и ноги несут на остановку трамвая. Все идет к тому, что жилищный вопрос моих причиндалов будет сегодня решен. Подъехал трамвай. Странный какой-то, наверное, опять новая конструкция. Я совершил сложный маневр досками и, кажется, задев кого-то выходящего, забрался в дверь. О счастье! В углу свободное место. Примостил поустойчивее доски, на пол поставил сумку и сел, довольно

Эта история была опубликована в рамках конкурса. Осень 2003-го я провёл в городе, название которого давно не помню. По долгу службы отца мы часто переезжали, и 5А местной СОШ стал для меня шестым по счёту классом. Я стал водиться с тремя ребятами, про коих наша классная руководительница сообщила моей матери, что они – «хулиганистые». Чтобы соответствовать крутым парням я, как и они, закурил. Как-то раз после уроков мы пошли ко мне домой играть в «соньку», но из-за аварии на подстанции отключился свет, и восстановить подачу должны были, в лучшем случае, к вечеру. – Ко мне нельзя, у меня батя после суток спит. Разбудим, мне хана… – сказал Володя, белобрысый мальчишка с оттопыренными ушами, когда я посмотрел на него. – Ко мне можно, но чего делать-то? Телека даже нет, папа начал чинить, разобрал, да так и оставил… – вступил здоровый, с огромной головой и огромными кулаками парень по имени

Эта история была опубликована в рамках конкурса. — Ну, ты точно уверен, что тебя не надо проводить? — Паша с сомнением уставился на друга, который, сумев наконец совладать со своей лёгкой осенней курткой, теперь стоял в дверях, ссутулившийся и опёршийся рукой о косяк. — Я что, по-твоему, бабка немощная? — заплетающимся языком ответил ему Алексей, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся хозяине квартиры. — Не переживай, остановку уж как-нибудь отыщу, до неё идти-то пять минут по прямой. — Так-то оно так, — согласился Паша. — Только дойдёшь ли? Ты ж на ногах едва стоишь. — Нормально я стою! — запротестовал Алексей, отпустив косяк и демонстративно вскинув обе руки. Пашу это, судя по всему, не обнадёжило, однако он знал — спорить с Алексеем бесполезно. Своей упёртостью его старый друг мог уделать любого барана. — Ладно, будь по-твоему, — вздохнул Паша. — Только смотри,

Честно скажу — я не знаю, зачем пишу все это. Наверное, мне просто надо куда-то вывалить все, что свалилось на меня за последние месяцы. А может я просто ужасно хочу оставить после себе хоть что-то, прежде, чем уйду. Пусть даже это будет лишь сбивчивая история. Это что-то вроде моей суицидальной записки. Нет, нет, нет... Опять я думаю не о том. Я могу уйти. Я просто могу уйти. Я не буду убивать себя. Я определенно не буду убивать себя. Что ж, с места в карьер, да? Так вот. Я заставляю людей замирать. Мой ужасный секрет, который я пытался рассказать каждому, кто меня слушал. Стоит мне остаться один на один в комнате с человеком, как он замирает. Окаменевает, будто статуя. Только что девушка болтала с тобой, игриво улыбалась и, сидя на кровати, болтала ногами. Но тут ты закрываешь дверь от остальной весело улюлюкающей тебе компании и перед тобой кукла. Застывший взгляд, неестественная,

Мама? Катя дрожала от страха. Гроза все не прекращалась. Ветви дерева стучали в окно, напоминая длинные пальцы. - Мама?- робко позвала девочка, натягивая одеяло по самые глаза. Нет ответа. Катя оглядела свою темную комнату. Каждая вещь напоминала ей чудовище. Где же мама? Девочка боялась вылезти из под одеяла и дойти до её комнаты. Страшно... - Мама,- еще раз позвала она. Ответом ей была тишина. Девочка обняла плюшевого зайца и покрываясь холодным потом, села, свесив ноги с кровати. Катя встала. Холодный паркет морозил ноги. Она медленно подошла к двери и нерешительно повернула ручку. Воображение тут же выдало ей сотни вариантов чудовища, которое поджидает ее там. Девочка, замирая от страха вышла из комнаты, сжимая в руках игрушку. Никого не было. Катя прошла короткое расстояние до маминой комнаты и приоткрыла дверь. Мама лежала на кровати спиной к ней и укрывшись одеялом почти с

— И что мы будем с этим делать? — спросила Нина, махнув рукой на труп Олега, которого мы случайно убили. Ну как сказать мы, суп с мышьяком приготовила Нинка, а не я… Хотя сейчас это была наша общая проблема, так как труп Олега лежал не на Нининой, а на моей кухне, а полиции будет всё равно, чьим он отравился супом. — Ну не я же его супом с мышьяком травила! Где ты вообще эту дрянь взяла? — спросила со злобой я. — Да дома нашла… — ответила Нина. Она подошла к дивану и села около Олега. — Тебе не противно сидеть рядом с ним? — спросила я, с ужасом смотря на то, как она отодвинула тело парня. — Пока он не начал вонять — нормально! — сказала Нина. — Очень смешно, как раз твоего юмора нам сейчас и не хватало! — ответила я. Я глубоко вздохнула и села на пол обхватив колени. Что же делать? Что же делать? Я не хочу сесть в тюрьму из-за Нинки, и почему она решила отравить своего парня? Ну и что,