Есть такие люди, которые увлекаются паранормальными явлениями всерьёз. Для них это хобби. Бывают одиночки, а бывают и целые группы таких людей, которые изучают неопознанные явления вместе. Они собирают слухи и свидетельства очевидцев о призраках и НЛО и выезжают на место, чтобы изучить явление. В начале 90-х годов таких людей стало появляться очень много. И часто получалось так, что, когда они совали свой нос в «потусторонние дела», то с носом же и оставались. Но бывали редкие случаи, когда исследования приносили результат, порой плачевный. Один такой «охотник за привидениями» вместе со своими немногочисленными единомышленниками собирал истории о приведениях и полтергейсте. Они записывали тишину комнат и подвалов заброшенных домов, где, по слухам, обитали призраки, на магнитную плёнку, а потом анализировали зафиксированные шумы. И однажды этот парень (назовём его Иван) раскопал

Раньше моя мама работала медсестрой. В терапевтическом отделении ее больницы часто в стационар ложился парень лет тридцати. Звали его Николай, у него было больное сердце (врожденный порок). Сам он был очень красивый, веселый. И вот однажды в эту больницу сразу после окончания медицинского училища пришла работать молодая восемнадцатилетняя девушка. Звали новую медсестру Тоней. Она заходила часто к подругам в терапевтическое отделение, где ее и увидел Коля. Тоня ему очень понравилась, и он начал оказывать знаки внимания, дарил цветы, духи. А однажды надел на палец колечко и сказал: — Выходи за меня замуж. Тоня ему шутя ответила: — Ты же все болеешь, вот умрешь, останусь я одна... А он: — Одну не оставлю, с собой заберу. Перешучивались они так все время, когда он лежал в больнице. Через несколько месяцев Коли не стало: больное сердце остановилось. А через два месяца какой-то пьяный зарезал

Это случилось со мной два года назад. Я тогда решил «откосить» от армии. В военкомате прикинулся суицидально настроенным дурачком, и меня направили в психиатрическую лечебницу на обследование. На самом деле, ничего особенного в ней не было — больница как больница. Разве что заняться там было абсолютно нечем, и приходилось дни напролет читать. Туалет там был ужасен: представьте себе помещение два на три метра, вместо унитазов просто дырки в полу, постоянно полно народу и дверь никогда не закрывается, чтобы санитарки могли наблюдать за всем происходящим внутри. Когда я зашёл в туалет в первый раз, чтобы почистить зубы, то обратил внимание на странную штуку. На подоконнике стояла располовиненная полуторалитровая бутылка с водой и размокшими корками хлеба. Санитарка, пожилая женщина лет за шестьдесят, сказала, что почти все больные приносят хлеб после ужина в туалет и оставляют его там в

Четыре года назад, за два месяца до годовщины нашей свадьбы, у меня умерла жена — покончила жизнь самоубийством. Она всегда была очень впечатлительной девушкой: прочитает страшный рассказ или посмотрит фильм, а потом жалуется, что ей не по себе, что заснуть не может. Когда я уходил ночью на смену, она всегда просила оставить включенным ночник — без него ей было страшно. Я привык к этим её странностям, меня тогда это особенно не беспокоило. За несколько дней до трагедии она говорила мне, что очень плохо спит — сны очень тяжелые и просыпается она с неприятным чувством. В последнюю ночь она почти не спала, а наутро рассказала мне, что видела какую-то тень на противоположной стене — она была похожа на сгорбившуюся фигуру и постепенно становилась все меньше и исчезала. Так повторялось несколько раз. Я по своей глупости тогда списал всё на её впечатлительность — подумал, опять фильмов

Монотонный, ритмичный скрип. Он то нарастает, то стихает. И снова по кругу. Туда-сюда. Вверх-вниз. Качели. Обычные качели, которые раньше можно было найти практически в каждом дворе. Качели, а на них сидит маленькая фигурка. Судя по тому, как при каждом движении взмывает масса волос, это девочка. Она взлетает, замирает на мгновение в верхней точке, и опадает вниз, задрав личико ввысь, к серому небу. При каждом взмахе качелей, в нижней точке, её сандалики задевают землю. И потревоженная пыль тянется струйками вверх, оседая на когда-то ярких детских сандаликах и худеньких ножках. Я сначала останавливаюсь, а потом подхожу поближе, пытаясь рассмотреть детскую забаву. Ребенок продолжает ритмично качаться, не обращая на меня внимания даже тогда, когда я оказываюсь совсем близко и окликаю её. Вверх-вниз. Поднять облако пыли и взлететь повыше, спасаясь от её цепких частиц. Я становлюсь сбоку и

У нас в городе семь лет назад произошло страшное событие: двое молодых людей изнасиловали, а затем убили девушку 18 лет — задушили её подушкой, потом увезли тело к реке, привязали камень и утопили. Вскоре они были пойманы. На суде тому, который убивал, дали 20 лет, а второму, у которого близкая родственница работала в суде, дали всего 2 года. Как известно, на зоне таких не любят. Первый парень повесился спустя год прямо в камере. А второго, которого звали Костя, освободили через год по УДО (условно-досрочному освобождению) за примерное поведение. Купили ему родители комнату в пансионате у окраины города на 9-м этаже (пансионат коридорного типа — длинный коридор и в каждую сторону по всей длине квартиры). Стал он жить один, где-то подрабатывал, по словам соседей, вел себя тихо, не пил, не буянил. Начал осваиваться после зоны, вроде начала налаживаться жизнь. Но в одну ночь сосед, услышав

Двенадцатилетняя девочка жила с отцом в небольшом доме в пригороде. С тех пор, как умерла её мать, отец стал для неё всем. У них были прекрасные отношения, они очень сильно любили друг друга. Однажды утром отец девочки сказал, что уезжает в командировку и приедет домой поздно ночью. Сказав это, он поцеловал ее в лоб, взял свой портфель и вышел из дома. Вернувшись домой из школы в тот день, девочка сделала домашнее задание и села смотреть телевизор. К полуночи ее отец еще не вернулся, поэтому она решила лечь спать. Ей приснился сон: она стояла на краю оживленного шоссе, легковые и грузовые автомобили проезжали мимо. Она посмотрела на ту сторону шоссе и увидела знакомую фигуру. Это был ее отец. Он держал руки у рта, и, казалось, что-то кричал ей, но она не могла разобрать слова. Когда гул машин стал тише, она напрягла слух и едва смогла разобрать слова: «Не… открывай… дверь…». И тут

Однажды после учебного дня я решил прийти и проведать свою девушку, так как она заболела и в институт не смогла прийти. Времени было где-то полтретьего. Мой дом находился напротив ее дома, так что девушка всегда могла меня увидеть на кухне или на балконе. Я пришёл к ней, мы сели с ней пить чай и разговаривали где-то часа три. Потом я пошел в спальню смотреть телевизор, пока она мыла посуду. Вскоре она вошла в спальню и сказала, что мой отец уже приехал домой. Меня это сильно удивило, потому что мои родители уехали к родственникам и должны были вернуться очень поздно. Я вышел на ее балкон и от удивления застыл на месте: я увидел, что по моей квартире гуляет мой дедушка, который умер 7 лет назад. Остолбенев, я смотрел на него, и тут моя девушка закричала от ужаса, поняв, в чем дело. Успокоив её, я начал одеваться — хотелось узнать, что же творится в моей квартире. Девушка меня упрашивала,

Врачи не любят рассказывать о том, как в результате их ошибок живых людей хоронят или подвергают «посмертному» вскрытию. Тем более, что медицина не стоит на месте и сейчас подобное редкость. Но иногда происходит обратное — врачи отпускают мертвеца, посчитав его живым. И вот о таких случаях медики, обыкновенно, не упоминают вообще (а при попытке их разговорить всё отрицают, хотя иногда встречаются исключения). * * * В Африке есть гриб, который паразитирует на живых людях. Не микроскопический грибок, а обыкновенная грибница, если можно так выразиться. Гриб поражает имунную систему человека, а затем и нервную. Поэтому когда из тела человека начинают вылезать его плодовые тела, он чувствует прикосновения к ним и не позволяет их травмировать, пока они не созреют. Человек с такими плодовыми телами становится похож на кабана-бородавочника, благодаря чему гриб получил название «дьявольская

Как сейчас помню, впервые это в лифте увидел. Заходит, понимаешь, в кабину холеный такой мужичок типа офисный планктон, в костюмчике, при шляпе. Я спускаюсь на третий, ему выше. Едем. Молчим. Тут, понимаешь, бросаю взгляд в зеркало — а мужик-то в галстуке стоит! В синем таком, клетчатом. Смотрю на оригинал — шея голая, что твоя липка после козы. Ну, тут я, натурально, по стеночке сползают. Гляжу в зеркало — вот он, галстук-то, гляжу на мужика — ничего нету, понимаешь, ни-че-го! Я туда глазами, я сюда, и уж не знаю, чего с такой дрянью делать, а мужик — зырк-зырк моргалами своими, пробубнил про наркоманов чего-то, да и вышел на своем этаже. Уж не знаю, сколько я в том лифте трясся, а как выходил — назад старался не смотреть. Ну его, от греха. Не помогло ни черта. Потом часто этот галстук видел. На лекции сидишь — препод с ним на шее. Любуйся полтора часа. В автобус зайдешь — кондуктор за