За последнее время в моём районе произошло несколько убийств. Ходили слухи, что это дело рук серийного маньяка. Все жертвы были детьми, и все они учились в одной школе. Они были убиты в течение нескольких дней один за другим. Убийства были очень жестокими — трупы находили в таком состоянии, что их почти невозможно было опознать. Каждого ребёнка хоронили в закрытом гробу. Я знал родителей одного мальчика и пришёл на его похороны. Было очень грустно и печально. На могиле было много цветов. Я заметил, что среди цветов много клевера. Когда похороны закончились, я пошёл посмотреть на могилы других жертв и увидел старушку, которая раскладывала на могилы клевер. Ей было по меньшей мере лет восемьдесят. Она выглядела очень грустной, когда клала клевер рядом с каждым надгробием. Затем она крестилась, складывала вместе руки и читала про себя молитву. Очевидно, кто-то из погибших детей приходился

Неимоверно редко нашу короткую и унылую жизнь посещают яркие впечатления, как-то — отдых в Египте или прогулка по ночному кладбищу. Но бывают впечатления, которые стараешься выбросить из памяти. Потому что не можешь объяснить их с точки зрения обыденной жизни. Все мы имеем свой опыт, но когда что-то выходит за грани этого опыта, нам становится сильно не по себе, даже злимся неизвестно на кого. Когда я была старшеклассницей, а мой племянник Дмитрий — салабоном двенадцати лет, мы от большого здоровья всячески чудили. Как говорится, мимо тещиного дома я без шуток не хожу. И вот пришла к нам идея и говорит: «Здрасьте! А пройдитесь-ка вы на слабо ночью по городскому кладбищу». Это было не простое кладбище. Это было старое еврейское кладбище, на котором уже не «подхоранивали» и поэтому оно непролазно заросло вековыми деревьями, кустарником, густо переплетенным хмелем. То там, то здесь из этой

Как-то промозглым ноябрьским вечером забросила меня работа в областной городок N. Добираться пришлось на поезде. Сел вечером, в N поезд приходил утром. На командировочные взял купе. В вагоне кроме меня и сонной проводницы ехало еще человека три-четыре. Все тихо сидели по своим местам. Было прохладно, видимо, решили сильно не топить, раз уж пассажиров практически нет, так что, скинув куртку, шерстяной свитер с высоким горлом я решил оставить. Состав дернулся и, набирая скорость, оставил позади освещенный шумный остров города. Поезд со всех сторон обступила безмолвная ночь. Изредка в монотонный стук колес по стыкам да шум движения прокрадывались шуршание открывающейся двери и хлопок замка двери тамбура. Тусклая лампочка в купе лишь очерчивала полки и столик, на большее сил у нее явно не хватало. Читать было невозможно. В черноту окна с изредка мелькавшими огоньками далеких, редких в этой

Произошло это года полтора назад. Недалеко от нашего дома есть небольшое старое кладбище. Несмотря на то, что оно старое, похороны там ещё проводили. Мы с друзьями любили иногда гулять по нему. Всем нам уже за двадцать лет было, люди взрослые и сознательные. В том году в газетах писали о том, что на этом кладбище за две недели было разрыто две могилы, причём рыли только относительно свежие. Ничего из гробов не воровали, на месте преступления никаких улик не оставалось. Первое время там дежурили наряды милиции, нас даже один раз в участок забрали (пришлось дать доблестным служивым на лапу, чтобы на работу не сообщали). Через полгода кто-то опять начал разрывать могилы. Через пару недель после одного из таких случаев умерла сестра моего близкого друга. Мне было очень ее жаль — она попала в кошмарное ДТП. Ещё мне, конечно же, было жаль друга и его родителей — для них это была страшная

Сегодня у меня было свидание с покойной бабушкой, на кладбище, на её могиле. И снилось мне, что я пошла на Кладбище у Нижней Колонии. И странно: не было больше холодного, сырого апреля, а стоял какой-то удивительный, теплый, июньский день. Светило солнце, но не как у нас, жарко и навязчиво, а испускало какое-то странное, красивое и мягкое желто-розовое свечение, которое наполняло все вокруг удивительными, жизнерадостными красками. Издалека я заметила, что кто-то суетится на могиле моих родных, бабушки Насти (родной сестры моей бабушки), дедушки, бабушки, вроде как прибирает. Я поспешила туда, чтобы разобраться. Вообще, я не люблю, когда посторонние топчут могилы моих родных, потому что и дедушка, и бабушка завещали, чтобы по ним «не ходили». Аллея, где лежат мои родные, слепая, памятники со стороной с фото развернуты внутрь, от лишнего людского глаза. Нервничая, я поспешила туда, чтобы

В Крыму дело было. Однажды, возвращаясь с ночной смены, я, как обычно, проходил рядом со старым кладбищем. Кладбище это в пригороде, и последний раз там хоронили во время войны, потому и стоит там бетонный Алеша. Почему его не снесли — во-первых, пригород, во-вторых, местность больно затопленная. Вокруг кладбища метров через 50 расположен частный жилой массив. Итак — май, ночь, цикады, около часа ночи. Я иду по асфальту в двадцати метрах от кладбища, немного в подпитии (пиво). Вдруг слышу резкий железный скрип. Я растерялся, остановился и сильнее сжал перфоратор в руке. Дальше — больше. Со стороны Алеши из кустов сирени начинает идти зеленоватый свет. Я замечаю расползающийся оттуда то ли туман, то ли дым. Продвигаюсь боком, стараясь не шуметь. И почти у угла обвалившейся оградки замечаю, что рядом с оградкой с той стороны кладбища стоит, прячась, похожее на старика существо, все в

Много лет назад в Новосибирске планировали построить областную больницу. Администрация города решила выделить под строительство место, где было расположено кладбище. Кладбище решили снести. Со стороны общественности пошли многочисленные жалобы, так как кладбище это было не настолько старым. Естественно, поступили так, как решила администрация. Где-то через месяц после полного сноса кладбища ко мне привели еле передвигавшего ноги мужчину. Звали его Андрей. Он рассказал мне, что работал экскаваторщиком и бульдозеристом на кладбище, которое снесли. Ниже я привожу его рассказ. --- «Наша бригада состояла из пяти человек. Все мужики говорили, что во время работы не раз слышали то рев, то бормотание. Я был среди них самый молодой и считал, что они меня разыгрывают, пугают. Я никогда не подходил к гробам, вырытым во время работ, зато мужики часто обсуждали то, что находили в земле и гробах.

Эта череда необъяснимых событий произошла со мной лет десять назад. В тот день я встал раньше обычного. Умылся, почистил зубы, позавтракал и пошел на работу. Когда я спускался по лестнице, соседка-пенсионерка с первого этажа вышла в халате и пристально посмотрела мне в глаза. Я еще подумал — чего это ей в такую рань не спится?.. Я поздоровался с ней, а она, не здороваясь, взволнованно спросила, не случилось ли чего у меня. Я сказал, что у меня вроде все нормально. А сам подумал, что у соседки начинается старческий маразм. Пошел к выходу, но спиной чувствовал ее пристальный взгляд... До работы дошел без приключений (я в то время работал с другими сотрудниками в отдельном боксе в полуподвальном помещении). Как обычно, мы перекинулись друг с другом парой фраз, потом по какой-то причине все, кроме меня, вышли из бокса. Я сел и стал заниматься работой, и вдруг у окна раздался звон разбитого

Был у нас в отделе парень, смышлёный такой, вроде как чей-то протеже. Пробыл он у нас не долго, но зарекомендовал себя старательным и ответственным, за что честь и хвала ему. Так вот была «кликуха» у него Хиромант, а всё потому, что увлекался он мистическим и потусторонним разным; собирал фольклор, народные сказания, по всей нашей необъятной стране, очень любил ведовство и всё с ним связанное. Но речь пойдёт не о парне совсем, к нашей истории он имеет лишь косвенное отношение, хоть и немаловажное. Шёл 2004год, период становления нашей державы. Появились сообщения о том, что стали обнаруживать трупы в разных частях города (а он у нас не маленький) и всегда на кладбищах, и всегда на могилах. Проходит кладбищенский сторож с обходом вечерним, всё хорошо, спокойно, даже маргиналов нет, а вот с утренним обходом не всё так гладко. Не было какой-то чёткой закономерности по времени между

Мне было лет 12. Шли восьмидесятые. Отдыхала я летом у бабушкиной сестры на РТС (ремонтно-тракторная станция), что-то вроде села, но присутствовала и пара пятиэтажек. За этим селом было старое, не христианское (какое — не знаю, и бабушка не знала, оно было еще задолго до РТС) заброшенное кладбище. Там вместо памятников и крестов на некоторых могилах было что-то в виде домиков, а на других — плиты. Домики разваливались, плиты проваливались, все заросло травой и кустами. В общем, ходить туда было опасно. Его обнесли забором из колючей проволоки, и этот забор зарос ежевикой. На кладбище попасть было сложно, но возможно, если очень хотелось, выискивая промежутки между кустами и раздвигая осторожно колючие ветки и проволоку. А хотелось сильно, запретный плод сладок, да и интересно, таинственно, ощущение приключения. Детей на РТС было мало, так как закрыли школу. В основном, дошколята и