История, как ни странно, началась задолго до происшествий. Тогда я очень сильно поссорился со своей девушкой, после чего у неё начался приступ. Казалось бы, ничего такого, просто нервный срыв. Но во время срыва она вдруг закатила глаза, схватила меня за плечи и сказала: «Я вижу два дверных проёма, в них пустота, не ходи туда!». После этого она потеряла сознание. Тогда я не придал этому особого значения — она у меня девушка нервная, часто впадает в истерику. Но потом началось... Стоял весенний день. На улице было достаточно тепло, дождя не было недели две. Мы с другом и той самой девушкой решили поехать на дачу, которая находится рядом со Звенигородом. Приехали, пожарили шашлычки, всё как надо. Друг немного подвыпил, а я тогда алкоголь не употреблял из-за проблем с сердцем. И тут друг предложил: «Слушай, а пойдём погуляем! Тут заброшенный военный санаторий недалеко, а напротив

В середине восьмидесятых мой папа, тогда еще парень лет шестнадцати-семнадцати, часто ходил в походы со своим старшим братом и его друзьями, в Карелию. Походы у них были длинные, основательные, на плотах и байдарках, с кучей снаряжения, так что забирались временами очень далеко и глубоко в глушь. Разумеется, частенько натыкались на заброшенные деревни у берегов рек. Полазить-посмотреть на них любили, но никогда там не ночевали, даже если дома были хорошо сохранившимися. Во-первых, в современной палатке всяко удобнее, а во-вторых, попросту неуютно. Никакой мистики, но все равно есть ощущение, что из пустых домов за тобой наблюдают. Обычно, когда разбивали лагерь, папа со своим другом-ровесником, сделав все, что от них требуется, шли гулять по окрестностям — ягод пособирать, грибов, если сезон. Ягоды мой папа и сейчас обожает до умопомрачения. Ну и просто посмотреть, что да как. Тогда в

Снимали квартиру в Токио с другом напополам в семиэтажном доме. Рядом с домом была стройка, и от старого дома на месте стройки остался только подвал со входом с улицы. Вход в этот подвал был заколочен досками и висела табличка «Идут работы». За домом кладбище — только с пеплом, а не с гробами. Вообще, развлекательный район Роппонги в Токио полностью построен на месте старого огромного кладбища. Возвращались мы с другом из клуба, подвыпившие существенно, часов в 7 утра. Уже было светло. Остановились возле подъезда, и взгляд как–то упал на этот вход в подвал. Не знаю, с чего мы решили посмотреть, что там внутри, но пару минут спустя, отогнув доски, мы уже были на верхней площадке лестницы, ведущей в подвал. Лестница на вид была совершенно обычной, похожей на лестницу в подъездах домов. Мы видели, как пролет заканчивается площадкой, которая расширялась до помещения непонятных размеров.

Есть у некоторых строителей такая традиция — кидать в еще не застывший фундамент бутылку с каким-либо посланием. Не знаю, насколько она распространена, но сам несколько раз видел это действо лично. Трудился я как-то раз на комплексе из трех зданий. На обеде, естественно, все рабочие пересекались и коротали время за настольными играми и разговорами. Один из них, уже седой дедушка (уж простите — не помню, как звали), рассказал мне странную историю из своей молодости. Дальше передаю с его слов: — Работали мы как-то на похожем объекте, только зданий было не три, а два. И небольшой заброшенный кирпичный домик неподалеку. Его надо было снести, дабы разровнять площадку под какой-то объект. И этот домик доставил нам хлопот. Тяжелые машины для сноса зданий, как по злому року, постоянно ломались именно в тот день, когда их собирались отправить туда. А так как сроки поджимали, решили поступить

Как-то раз, а точнее, пару лет назад, я с отцом и парой друзей поехал к родственникам в район Смоленска. От города — часов пять. Места глухие, городок, точнее поселок, на меня произвел впечатление уровня из «Сталкера» — почти полное отсутствие людей, железобетон, скрещенный с древними советскими сараями, которые будто в насмешку обзывали «избами», небольшой мост через бурную реку, которая, правда, в ста метрах сужалась и превращалась в мутный и очень медленный ручей, забитый ряской, изредка рассекаемой зарослями камышей. Кстати, это единственный раз, когда я видел ряску на реке — думал, такого не бывает, ибо её должно смывать течением. Но там то ли течение было ближе ко дну, то ли еще из-за чего-то, но ряски было полно, такой мертвенно-зеленой, почти бесцветной. Но я немного отвлекся. Вот городок, уж не помню его названия, был довольно мирным, родственники жили за его пределами, где-то

То, о чём я вам расскажу, напоминает глупую детскую страшилку, но, ей-богу, клянусь, что это произошло на самом деле, и нам было далеко не до смеха. В детстве мы с друзьями много гуляли по заброшенным домам и недостроям, рискуя своими черепами, но после одного случая эти прогулки как отрезало. Мы тогда залезли вчетвером в заброшенный дом, в котором, кроме мусора и мышиного помёта, обнаружилась на стене фотография: большой портрет, черно-белое фото. На портрете был некий юноша, серьёзный, стрижка «ёжик», скуластый — в общем, приятное лицо. Мы походили по комнатам, покурили и потравили друг другу байки. Когда шли обратно, черт дёрнул друга, шагающего впереди меня, снова заглянуть в комнату с портретом. Его словно током ударило: он застыл в нелепой позе, будто ему приказали замереть, глаза выпучились, и он жалобно что-то пискнул. Мы инстинктивно посмотрели туда же, куда смотрел он. И

Если вы спросите любого мало-мальски интересующегося страшилками человека из нашего города про местные нехорошие места, то он обязательно первым делом упомянет дом, который стоит на улице Рыскулова-Петрова. Я слышала эту байку гораздо раньше наших похождений по «страшным местам». История была такая. Жила в этом доме семья из трех человек — мать, отец и дочь. Как-то отец узнал, что дочь не от него. Он забрал малышку из детского сада, привел домой и зверски изнасиловал, а потом убил. Дождавшись жену с работы, невменяемый мужчина зарезал ту ножом, а потом и сам повесился. Дом унаследовала сестра отца — мать-одиночка. Во время переезда женщина пожаловалась подруге, что, подходя к дому, все время видит синий свет из окон, как будто там кто-то смотрит телевизор, но свой телевизор они еще не перевезли, а телевизор брата вообще не работал... Мелькнула мысль о бомжах, затаившихся в доме, однако,

Мы с Аллой, моей девушкой, в тот летний день решили поехать за город, на озеро. Путь был дальний, озеро находилось в старом посёлке. Народу там живёт мало, да и те — старики, так как условия для жизни там сейчас достаточно плохие. А у меня там раньше дед по отцовской линии жил, который категорически отказывался переезжать жить в город, поэтому с малых лет я на каникулы ездил в посёлок к дедушке до самой его смерти. Посёлок и все близлежащие окрестности я за это время изучил замечательно. Очень полюбилось мне озеро, находящееся в пяти минутах ходьбы от дома деда. Большое, глубокое, с чистой прозрачной водой, да и люди там бывают очень редко. До этого случая я любил туда приезжать отдыхать и купаться со своими приятелями. Ну и как я уже говорил, решили мы с моей девушкой поехать на озеро, покупаться и устроить небольшой романтический пикник вдали от цивилизации. Погоду специально в

В моем родном городе есть одно странное место. Назовём его Вороновка. Странность его заключается в том, что, несмотря на большую площадь и относительную известность в городе, найти дорогу туда с первого раза без проводника удавалось единицам. Мало того, ни я, ни кто-либо из бывавших там знакомых, не знает никого, кто сам вышел бы с Вороновки после захода солнца. Я сам пытался — пробродил часа два и, в конце концов, вышел назад к лагерю, где меня встретили удивленные взгляды друзей. Мобильные телефоны часто теряют сеть, а иногда попросту отключаются. Несмотря на репутацию мистического, да и попросту опасного места (кругом висят фанерки с надписью «Опасно! Зона обрушения!»), молодёжь любит выбираться «на Вороновку» на пикники. Но история не об этом. Немного расскажу о Вороновке. Когда-то, ещё до революции, на этом месте был посёлочек с усадьбой, несколькими дворами и маленьким кладбищем.

С 1999 году мы с моим братом Витей занимались баскетболом в школе олимпийского резерва №71, и нас с командой частенько возили по лагерям, в основном летом. В 2006 году в начале февраля нам выпал шанс съездить впервые в зимний лагерь, но в этот раз «контингент» был мал, всего 6 человек. Недолго думая, тренер сказал: «Братья поедут». Мне было тогда 13 лет. Как назывался лагерь, я забыл, помню только окрестности. Лагерь располагался на большой возвышенности где-то в Подмосковье, с одной стороны возвышенность была окутана деревьями, а с другой была пустой, лишь устье занимало мрачноватое село. Примерно половина лагеря была заброшенной (только старые каменные руины и деревянные гнилые бараки напоминали о его прошлом), а вторая часть была хоть немного пригодной для проживания. И как раз на границе «мертвого» и «живого» находился наш трехэтажный корпус. Под окнами корпуса в метрах пятнадцати