Когда мне было 12 лет и мы с родителями приехали к деду в поселок, дед несколько раз брал меня в лес. Плыли вниз по реке к месту, где она давала большого крюка и возникали пороги. Раньше река петляла еще сильнее, и от старого русла остались несколько озер — там дед и пожилой хант Игнат ставили капканы и ловили рыбу. Игнат был из древнего рода, представители которого были вождями нашего народа еще до прихода русских. Он повел нас показать заброшенный поселок, где жили ханты еще до его прадеда. Тепло было, все расслабленные, дед с Игнатом трепались о новостях из ТВ (это были 90-е годы со всякими политическими потрясениями). Поселок не впечатлил: несколько срубов, вросших в землю — скорее землянки, запах грибов и плесени. Это только кажется, что лес пустой — остатки угрских поселков и зимовий в нем встречаются часто, как и могилы, но пока мне не показали на них, я их не видел и не замечал.

Живу в Саратове. Однажды я гулял и распивал пиво в компании знакомых музыкантов-панков. Часам к десяти вечера мы были уже в том состоянии, когда сложно даже просто ходить. Домой я не поехал — поддавшись на уговоры одного из знакомых, пошел спать к ним в «сквот». Естественно, с европейскими сквотами это место не имело ничего общего: обгоревший двухэтажный дом, стоящий прямо в центре города. Добравшись до места, я кое-как забрался на второй этаж по ржавому водостоку (лестницы не было) и, упав на матрас, сразу же уснул. Проснулся среди ночи от жуткой похмельной жажды, но, как только разлепил веки, про неё я сразу забыл. У противоположной стены, укрывшись какой-то тканью, спал один из моих знакомых, а около него стояли две женщины в мешковато-старушечьих одеждах, а на головах у них были платки — с виду типичные церковные бабки. Пытаясь понять, откуда они взялись, я вдруг сообразил, что

Эту историю я услышала от своей матери много лет назад. А ей, в свою очередь, об этом жутком случае поведала коллега по работе, с которой все и произошло. Были лихие 90-е. В городе разгул преступности, бандитские разборки, безработица, сокращения. От нестабильной ситуации в стране некоторым гражданам «рвало крышу», и на этой почве было много самоубийств и убийств на бытовой почве. Каждый выживал, как мог. Вот и коллега матери (назову ее Лариса) вертелась, как могла, чтобы прокормить семью. Она работала на нескольких работах и порой возвращалась домой поздно. А путь домой для вымотанной и уставшей женщины пролегал через самый криминальный и неблагополучный район города — «Клячу», то есть Клементьевский микрорайон. Там на улицах горящие фонари считались большой редкостью, а столкнуться нос к носу с наркоманом или буйным алкоголиком можно было запросто и днем. Муж Ларису встречал не

Случилась эта история в 77-м году. Историю рассказал весьма солидный и серьёзный человек 54 лет, который являлся одним из участников тех странных событий. В небольшом городке жизнь бурлила активно и весело и лишь за шумом суеты городской, за фасадами тогда ещё современных зданий, скрывал свои тайны старый деревянный двухэтажный домик с заколоченными ставнями и дверями. Про строение это давно забыли, да оно и не мешало никому, находясь в глухом дворике, окружённое двумя стенами домов и забором. Изредка местные алкаши захаживали в закуток справить нужду, и лишь люди старшего поколения побаивались этого места, зная об одной малоприятной истории, когда в доме том при реконструкции и ремонте погибли сразу четыре человека от разрыва сердца, а остальные рабочие категорически отказались там работать и заколотили ставни досками, чтобы неповадно было другим туда попасть. Так и оставили, забыли.

Когда мне было 11 лет, мы с другом решили посетить старую заброшенную водокачку. Находилась она на самой окраине нашего городка, метрах в двадцати за ней начинался лес. Само здание было кирпичное, с полукруглой стеной с одной стороны. Зайдя внутрь, мы увидели комнату, из которой можно было попасть в две другие. Осмотрев первую и вторую комнаты, мы пошли в последнюю. Она была полукруглой, в стене были узкие, напоминающие бойницы окна, из-за чего там было довольно темно. Мы вышли на небольшую площадку, от которой вниз в воду уходила бетонная лестница с обрывками сгнивших железных перил. Так как лестница на вид выглядела плачевно, а мне хотелось подойти к воде, то я нашел небольшой, но увесистый брусок из дерева. Бруском я проверял прочность каждой ступеньки, ставя его на ступеньку перед тем, как шагнуть на неё. Так я добрался до предпоследней ступеньки, которая была над водой. Когда я

Расскажу, что случилось с нами несколько лет назад. Пошли мы с друзьями от нечего делать на местное зверохозяйство. Это было огромное здание, от которого веяло сыростью. Сквозь пустые глазницы кирпичного исполина гулял ветер. Где-то сзади на дороге шумели листья, своим звуком создавая гнетущую атмосферу. На меня нахлынули детские воспоминания: когда-то мы с классом были здесь на экскурсии. Тогда эта огромная территория еще обеспечивала весь Советский Союз красивейшими норковыми шубами. А теперь зверохозяйство стало еще одной жертвой политики нашего государства. Покинутое людьми, оно начало медленно терять былой вид, а через несколько лет стало прибежищем разного рода молодежи. Дождливая погода в тот день дополняла мрачную картину. Мы с моим другом Гвидо пошли разведывать главное административное здание, а Петерис (второй мой товарищ) остался разжигать костер. Внутри действительно было

С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какая-то деревня. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили — мол, деревня та старая и заброшенная, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к деревне. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома. Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали — за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих

Мы с моим другом отправились исследовать один недострой. Стоял он на охраняемой территории действующей стройки и выходил наружу лишь фасадом, а фасад этот смотрел на неширокую полоску зеленых насаждений вдоль железной дороги. Все окна первого этажа были забраны толстыми решетками. Дверь на парадном крыльце в центре здания была и вовсе заложена шлакоблоками. Залаз осуществлялся через одно из окон: оно было закрыто двумя решетками на разной высоте, причем нижняя часть была прикреплена изнутри здания, а верхняя — снаружи. Таким образом, между решетками оставался зазор на ширину стены, в который можно было пролезть, обладая достаточным энтузиазмом. На преодоление решетки требовалось время, поэтому внутри нам надо было быть крайне осторожными, ведь в случае неприятностей быстро покинуть объект было бы проблематично. Здание представляло собой недострой на последней стадии отделки. Стены

Пришлось мне как-то поработать уездным доктором. В мои обязанности входили поликлинический прием, ведение дневного и круглосуточного стационаров (точнее, то, что от них осталось), посещение больных на дому, работа на «скорой» и периодические командировки в глухие лесные населенные пункты, откуда народ просто не может добраться до райцентра. Однажды вез меня водитель «скорой» в очередную глухомань, где я должна была день отсидеть на приеме. Дорога была неблизкая, мы разговорились, пожаловались друг другу на судьбу, обсудили плачевное состояние нашей больницы. Сейчас на настоящее лечебное учреждение больница мало похожа, больше смахивает на ревир. Водитель сказал, что раньше было еще хуже, и вот какую историю поведал. На первом этаже больницы раньше располагалось образцово-показательное родильное отделение. Но потом пришли девяностые, и понеслась. Родилку закрыли, персонал растащил оттуда

Когда я учился в школе, то однажды отправился в поход в горы с тремя своими друзьями. Разбив палатки, мы отправились исследовать окрестности. Побродив час, мы устали, да и солнце стало садиться. Пора было возвращаться. И тут мы наткнулись на ветхую лачугу. Нам стало интересно, и мы решили её исследовать. Когда я сейчас вспоминаю об этом, то жалею об этом решении — лучше бы мы плюнули на неё и просто прошли мимо. Хижина была в таком плачевном состоянии, что деревянные доски, из которых она была сделана, насквозь прогнили. Внутри повсюду были грязь и мусор. Там был комод и огромная стопка пыльных газет рядом с ним. Похоже, никто не бывал в хижине уже давно. Пока мои друзья ходили по хижине, я взял одну из газет. Газета датировалась 1961-м годом. Я порылся в газетах, пока не добрался до самой последней, внизу пачки. Статья на первой странице показалась мне знакомой. Я посмотрел на дату