Есть у нас на окраине посёлка один дом. Старый, большой, двухэтажный. Чей он был, не знаю, не выяснял. Я лично застал советское время, когда в нём уже был детский дом. В девяностые годы дом опустел и так и стоит, брошенный, лет двадцать. И то ли первоначальные хозяева дома грешили шибко, то ли воспитатели детишек безвинных мучали, только слава о доме поганая. Одна бабуля, мамина знакомая, жила по соседству с домом. Она под горкой, а дом на горке. Жаловалась, что шумят в нём по ночам, кричат, топают, а света нет. Я говорю — бомжи шумят, наверное, нажираются и дерутся. Нет, говорит, собака у меня на всех людей кидается, а от этих прячется в конуре и сидит тихо-тихо. Сын старший у меня как услышал этот разговор, так и загорелся. Хочу, говорит на привидения посмотреть. Я и пообещал, что на Хэллоуин туда пойдём. Потом мать у меня умерла, дом с хозяйством в посёлке остался. Сам дом-то ладно —

Это было, когда я ещё жил в деревне. Это сейчас я городской, избалованный. Так вот, помню случай один неприятный... Мы с друзьями (нам тогда было по 12 лет, может, чуть поболее) пошли вечером к речке, развели костер. Андрюха взял с собой удочку, мол, может, и рыбку зажарим. Не вышло, так как через полчаса ему надоело ждать первой поклевки. Сидели долго. Сколько было времени, не знаю, но стало темно — хоть глаз выколи. Рассказали дург другу страшилки, ну и домой пошли. Дошли уже до деревни, как Андрюха спохватился — удочку забыл. Она принадлежала его отцу, а дядя Олег строгий у него, ругался бы сильно. Миша решил с Андреем вернуться и поискать, а я и трое моих товарищей домой пошли. У нас, как в деревню заходишь, первые два дома заброшенные стоят. Просто люди уехали из них, и всё. Когда мы шли мимо них, вдруг Леха останавливает меня и говорит: «Гляди, в собачнике (мы так первый дом

Удалено по запросу правообладателя.

Ну, в принципе, я их понимаю. Всякий разозлится, если вроде как был кому-то дорог, а потом его запихнули в скрипучую душную коробку, четыре-стены-темницу, в черноту и пылюку, да там и забыли. Я б и сам разозлился. Так что теперь я их понимаю. Четверо нас было: я — Ван (потому что Иванов), Чумазый (потому что загорал за лето всегда густо и пятнами), Штангист (в шутку, потому что доходяга) и Найк (ходил круглый год в кедах). Ушли мы с парнями с последнего урока во вторую смену и решили хлебнуть пива в пустой хибарке на окраине. Ну, это я говорю «хибарка», а домина там стояла здоровенная и — через окна видно — вся битком рухлядью набитая. Как еще не растащили — непонятно. Ну, мы через окно залезли, довольно удачно, даже почти тихо, только Штангист за раму штанами зацепился и навернулся, но он у нас вечно как стукнутый кот — приземляется не на лапы, а на физиономию. Словом, подняли

Было это в 1999 году. Мне тогда было 10 лет, и родители отправили меня в лагерь неподалеку от города. Как-то раз, прогуливаясь перед сном, я и еще двое парней пошли в лесок возле лагеря. Там было что-то вроде заброшенной стройки — проржавевшие краны, тракторы и бетонная коробка девятиэтажки. Когда мы посмотрели в темные проемы окон, нам стало как-то жутковато, и лезть мы туда не стали. Больше на стройке ничего интересного не было, и мои друзья вскоре вернулись на территорию лагеря. Я же еще немного побродил и решил воспользоваться туалетом на стройке (тем более, что выглядел он довольно цивильно по сравнению с нашим). Нарвал лопухов, закрылся на шпингалет и сел. Все началось, когда я не спеша завершал свое дело. Сперва я почувствовал легкую вибрацию, затем она начала усиливаться. Я прислушался и услышал равномерные прыжки — как будто огромная лягушка приближалась к туалету все ближе и

Забава была нехитрой, но увлекательной: зайти в заброшенный дом, повернувшись спиной к его пугающему полумраку, и стоять, зажмурившись, пока приятели смотрят на тебя, затаив дыхание от восторга. Потом, конечно, кто-то всё равно вскрикивал, якобы заметив шевеление в окне, и все бросались с воплями бежать прочь от покинутого дома и его почерневших стен. Но это тоже была часть игры. Смельчак потом целых несколько дней ходил в героях, и слава его была тем выше, чем больше шагов он сделал вглубь дома. Среди мальчишек ходила легенда о Витьке-Атамане, который когда-то заглянул во все комнаты заброшенного дома, высунулся из всех окон и махал рукой, нисколько не страшась чудовищ, которые могли таиться в просторах дома. Но Витька такой был один — повторить его подвиг пока никому не удавалось. Дом находился в одном из старых крайних кварталов города, где деревянные строения преобладали над

В моей истории не будет духов или монстров. Мне просто необходимо поведать о произошедшем. Все началось довольно безобидно. Тогда я был диггером или сталкером — любил ходить по заброшенным местам, каких в Москве тысячи. В жизни мне все поднадоело — к моменту, о котором идёт речь, все надоело настолько, что я перестал ночевать дома, порой по нескольку суток шляясь по заброшенным объектам. И однажды повстречал ее — девушку, которая сильно разочаровалась в жизни. Когда я ее обнаружил, она собиралась броситься под машину — мне удалось остановить ее. И с тех пор мы гуляли вместе — лазили по крышам, несколько раз были в Ховринке, часто — в «Синем зубе». Она стала кем-то вроде моей ученицы. Мы стали лучшими друзьями. Но это — лишь небольшое лирическое отступление. Может, она прочитает и поймет. Потому что она не должна так попасться, как я. Однажды я без нее решил забраться в здание старой

Недалеко от моего города есть старое шахтерское поселение, построенное в 50-е — 60-е годы. Я и мои друзья любим ходить туда и пить там пиво. Природа красивая, да и развалины весьма атмосферные. Хотя «развалины», конечно, громкое название: так, несколько деревянных домов, хотя и весьма добротно выглядящих — строить раньше умели. Однажды жарким июльским вечером довольно поздно мы втроем пошли на свою любимую горку, с которой открывался вид на все поселение. Сидим, пьём, кругом темнеет... Через некоторое время я с одним другом отошли справить нужду, а другой остался, мотивируя тем, что ему надо домой позвонить. Мы спустились в деревушку. В потёмках место выглядело жутковато. И тут я услышал истошный крик. Посмотрел на друга — он слышал то же самое. Минут десять мы стояли, как вкопанные, и слушали. Звук был слабый, но различимый. Кричал один человек с периодичностью примерно в полминуты. Мы

Есть в Харькове совсем рядом с аэропортом заброшенная больница — одноэтажное небольшое здание, все покрытое разными надписями (в частности, среди них неоднократно повторяется какой-то номер телефона). Прямо перед этим самым зданием расположена детская площадка и пятиэтажка. Двери этого здания всегда настежь открыты. Так как обстоятельства требовали от меня ходить мимо этого здания по несколько раз в неделю, то я взял за привычку иногда заходить в это здание и разгуливать по пустым коридорам, слушать там тишину и изучать планировку. Что меня несколько удивило в этом здании — чистота (отсутствие банок от пива на полу) и безлюдность (когда ни зайду — никого нет). Однажды жарким и солнечным летним днем в который раз я зашел туда. Зашел через задний вход (их всего три или четыре). Задняя дверь ведет в небольшой коридор, в котором имеется по одному пустому дверному проему с каждой стороны,

Это произошло, когда я учился в институте. Институт технический, моя специальность — литейное производство металлов. Настала пора проходить производственную практику. Рассылали нас по многим областям — от Кубани до Кургана. Мне выпало сомнительное счастье поехать в городок в Пермской области, где знакомый нашего завкафедрой купил площади маленького мёртвого завода и налаживал мелкое производство. Поезд, автобус — и добро пожаловать в глухомань. Крошечный город тысяч на пять человек, делать абсолютно нечего. На тот момент хозяин завода получил какой-то заказ и требовалась работа в три смены. Найти достаточно работников в городе не вышло — кто пьёт, кто слишком старый. Да и денег много не платят. Соответственно, меня бросили на ночную смену. Завод долго не работал, украдено было всё, что можно было унести, и большая часть цехов была пустой. Нас работало человек десять — в основном