Производственный процесс — это неисчерпаемый источник страшилок. Есть и у меня пара-тройка. В начале трудового стажа занесло меня на завод по производству железобетонных изделий. Завод старый, еще пленными немцами построенный, до самой приватизации был на балансе Минобороны, поэтому часто для работы привлекался стройбат, а после перехода в частные руки — почти лишь гастарбайтеры. Естественно, ТБ никакой, оборудование, большей частью, металлолом под списание, как следствие, высокий уровень травматизма — раз в месяц кому-нибудь обязательно «прилетало». К счастью, за 2,5 года, пока я там работал, смертельный случай был лишь раз — да и тот от паленой водки. Мелкие же травмы были делом обыденным. А старожилы помнили куда более суровые времена. Вот несколько случаев. После заливки бетона, с помощью крана форма опускается в пропарочную камеру — прямоугольную бетонную яму метров в десять

В малолетстве мне вместе с родителями-офицерами довелось год провести на Новой Земле — одном из островов архипелага, затерянного в Северном Ледовитом океане. Родные там находились по долгу службы: в нескольких десятках километров от части проводились испытания неких бомб, чуть ли не водородных, ударной волной от детонации которых бараки и все их содержимое буквально отрывало от земли. Всего этого я не помню (а жаль), однако помню морды северных оленей, заглядывающих в окна жилища, песцов и миляг-нерп, одну из которых солдаты принялись разделывать прямо при мне. Но ключевое и единственное яркое воспоминание связано с белой медведицей. В непосредственной близости от части обосновалась медведица. Она-то и задрала двух патрулировавших солдат, благодаря чему те «грузом двести» досрочно вернулись на гражданку. Собственно, именно последствия её нападения мне и запомнились. Уж не знаю, при

В 2002 году Япония была потрясена ужасной находкой в токийском железнодорожном вокзале. На одном из вагонов произошло возгорание по причине неисправности электрических схем. Пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли девушку-подростка с ампутированными конечностями, упакованную в пластик с небольшими отверстиями для дыхания. Она была ослеплена, а её голосовые связки были удалены, чтобы лишить ее возможности кричать. Поразительно было то, что при всем этом ее здоровью ничего не угрожало — тело было покалечено, но с медицинской точки зрения находилось в хорошем состоянии. Девушка была завернута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек. Полиция пыталась получить от несчастной сведения о лицах, сотворивших это с ней, но их попытки были безрезультатны.

В тот день, как обычно, я проснулся в два часа ночи. Мой суточный режим совсем сбился. Достав сигарету, я отправился на балкон покурить. Ночная тишина, плотно окружавшая город, вызывала какое-то тревожное чувство. Лишь изредка проезжавшие машины разбавляли угнетающий страх. Страх — он постоянно преследовал меня. В последнее время мне стало совсем плохо. У меня нет родителей, жил я один в большой квартире, доставшейся мне по наследству. Никак не мог найти работу — не брали из-за отсутствия опыта. Конечно, я бы мог пойти работать грузчиком или тем же уборщиком, но тут уже в дело вступал целый букет болезней, который я заработал с детства. А деньги-то нужны. Я бы мог разменять квартиру, но мечты о том, что у меня когда-нибудь будет большая семья, любимая жена и куча деток, не давала мне этого сделать. Но страх был совсем не из-за этого. Я чувствовал, инстинктивно чувствовал, что в скором

В небольшом городе на севере России в конце 90-х годов произошел трагический случай, поразивший и ужаснувший всех без исключения его обитателей. Кажется, даже в областных газетах были заметки о произошедшем. Начинается все буднично. Место действия — спальный район города, двор типовых девятиэтажек. Здесь играет и общается детвора из окрестных домов. Обычные мальчишки — играют в футбол, прятки и салки, вечерами рассказывают друг дружке страшные истории и пытаются вызвать всяких «Пиковых Дам». Они еще не интересуются девочками, поэтому их излюбленное занятие — задирать глухонемого мальчика (назовем его Максим), живущего в одном с ними доме. Максим живет с бабушкой, в школу не ходит, зато часто выходит во двор, становясь центром внимания ребятни. Мальчишек забавляет, что их ровесник не понимает ни слова, а только что-то воодушевленно мычит, по-собачьи преданно смотрит им в глаза и

Через час после начала прогулки Наташке надоело лепить куличики собственной лопаткой. Доча деловито засеменила к скамейке, с которой я зорко блюла за песочницей, и доверила мне на хранение свое красно-желтое орудие труда. Вернувшись под грибок, моя двухлетняя умница-разумница молча экспроприировала голубенькую лопатку у трехлетнего Пети, растерявшегося от подобной наглости настолько, что он даже не заревел на весь двор, привлекая внимание мамы, находящейся неподалеку в постоянной боевой готовности. Наташка деловито утрамбовывала песочек в формочки, не обращая внимания на лицо мальчишки, скривившееся в горестной гримасе человека, внезапно познавшего женское коварство. Малолетние разбойники, по обыкновению, развили на площадке бурную деятельность: турники были увешены пинающимися детьми, с горки доносились радостные визги, а под деревьями девчонки расстелили на траве одеяла, подстерегая

В 2006 году я наконец съехал от родителей и снял квартиру на Беговой, в старой шестиэтажной «сталинке». Это была потрясающая двухкомнатная квартирка, которая располагалась так, что проходила сквозь весь дом — то есть у меня было два балкона, которые выходили на разные стороны дома. Первое время я жил без особых приключений. Приходил домой с работы, мылся, садился за компьютер... К часу ночи я ложился и засыпал. Инцидент произошел летом 2007 года. Все началось с того, что я решил подвинуть кровать так, чтобы с утра солнце мне не светило в лицо. Вышло так, что теперь изголовье кровати было приперто к углу, образованным стенами между квартирами. В эту же ночь случилось неприятное. Я лег спать, уставший после работы, и прижался ухом к прохладной стенке. Я уже засыпал, как вдруг отчетливо услышал чьи-то вздохи, сопения и плач. Тихий-тихий, невероятно горький, этот плач заставил все волосы на

— Спасибо! Взяв свои немудреные пожитки, Тимофей соскочил с телеги. — Счастливо добраться! Возница дернул вожжи, и возок, оставляя Тимофея позади, не спеша покатился среди деревьев по лесной дороге. Возница всю дорогу что-то рассказывал и остался очень доволен своим случайным попутчиком — тот молча и очень внимательно слушал его. Тимофей же, всю дорогу думавший о своем, был благодарен вознице за то, что разговор остался монологом. Ему не хотелось ни о чем говорить. Он хотел вбирать в себя свежие песнью запахи, впитывать в себя переливчатое веселие птичьих голосов, окунуться в шорох листвы на деревьях. Семь лет он не имел всего этого. Разве могут сравниться московские парки с первозданной, родной ему, выросшему в глухой уральской деревушке, природой. Шагая заросшей травой лесной дорогой, он вспоминал события семилетней давности. Да, целых семь лет прошло с тех пор, как он уехал из родной

В тот вечер, сидя один дома, я выпил водки, затем ещё пива и лёг спать. Голова кружилась вертолетом, сон упорно не приходил, и я решил продолжить свой алкогольный вечер на кухне, в надежде, что «отключусь» спьяна и просплю всю ночь. Созвонился с другом, тот обещал прийти. Через десять минут раздался звонок в дверь. Я вышел в одних тапочках и встретил его — он тоже был навеселе, с рюкзаком наперевес, в грязных джинсах. Я помог ему снять куртку, мы пошли на кухню и начали пить. — Что в сумке-то, Леш? — спросил я между делом. — А-а, да так, ничего особенного, — отмахнулся Леша. — Заказы на завтра. Тут я вспомнил, что Леша работал курьером в каком-то магазине подарков. Развозил всякую мелочь — шкатулки, часы, игрушки. Иногда давали какое-нибудь дорогое пойло, и Леха смотрел на него с жадностью и отчаянием, отдавая заветную бутылку заказчику. — Выпивку-то дали? — Да, какой-то коньяк дорогой,

В бытность мою фельдшером на «скорой», одним прекрасным вечером (часов в десять, наверное) вызвали нас МЧСники на местный завод изоляционных материалов. Мол, крики доносятся человеческие, они выкапывают, но чтобы бригада уже ждала. Обычно так не делается, едем уже на готовое, но машин у нас на линии хватало — дежурное начальство дало добро, и мы поехали ждать. Обстановка была как в романах ужасов: какого-то мужика засыпало в старом заводском бомбоубежище, и он то ли с ума сошел, то ли еще что, но верещал без умолку, основными словами были: «Нет!» и маты. Сторож там редко ходит, а тут зашел нужду справить и услышал. Пошарил с фонарем, увидел завал и вызвал МЧС. Когда мы приехали, криков уже не было, стало тихо. Четыре МЧСника стояли цепочкой, и передавали вверх по лестнице обломки камня, иначе было никак: кучка была немаленькая. В общем, когда последние куски битого кирпича передали по