Эту историю нам рассказал дед Алексей, когда мы с классом ходили по домам и поздравляли с 9 мая пожилых людей, неспособных самостоятельно прийти на концерт. * * * Мне тогда было одиннадцать лет. Войну я воспринимал как что-то великолепное и грандиозное, где сплошь увлекательные бои, смелые бойцы, храбрые командиры, а если смерть, то только героическая и совсем «небольная» (дед сделал в этом слове ударение на букву О). Конечно, мы с друзьями не только воевали во дворе, но и регулярно бежали на фронт, который тогда был всего в паре километров от нас. Из фронта нас так же регулярно возвращали матерям. А потом пришло это отродье, эти фашисты, и стало совсем не до игр. Есть нечего, жить страшно. А не жить еще страшнее. Но держались как-то. А когда их наши погнали, так совсем невмоготу стало, зверели они и на нас срывались. Сколько погибло ни за грош, под горячую руку попавшись... А потом был

Хочу рассказать историю, которая случилась со мной в детстве. Эта история не выдумана — пишу все, как помню. Столько лет прошло, но я до сих пор помню некоторые моменты ясно и четко. Даже самые запоминающиеся сны не держатся столько в голове, поэтому я уверен, что это был не сон. Мне было 5-6 лет, когда родители стали укладывать меня спать в комнатк дедушки. Я его плохо помню — вспоминается, как он лежал в этой комнате и читал книжки. Я совсем не помню, как он умер; бабушка умерла раньше него, и этого я тоже не помнил. Бабушка с дедушкой не были мне родными — они были родителями моего отчима. Я почти не боялся темноты. Засыпал лицом к двери, которая была открыта в освещенный коридор, и мог наблюдать, как мои родители ходят из большой комнаты на кухню. Коридор был освещен одной обычной лампой накаливания, и я лежал в полумраке. За моей кроватью было окно, из него перепадало немного

Морозило, шёл снег, на улице становилось всё темнее и темнее. Это было как раз в вечер под Новый Год. В этот-то холод и тьму по улицам пробиралась бедная девочка с непокрытою головой и босая. Она, правда, вышла из дома в туфлях, но куда они годились! Огромные-преогромные! Последней их носила мать девочки, и они слетели у малютки с ног, когда она перебегала через улицу, испугавшись двух мчавшихся мимо карет. Одной туфли она так и не нашла, другую же подхватил какой-то мальчишка и убежал с ней, говоря, что из неё выйдет отличная колыбель для его детей, когда они у него будут. И вот, девочка побрела дальше босая; ножонки её совсем покраснели и посинели от холода. В стареньком передничке у неё лежало несколько пачек серных спичек; одну пачку она держала в руке. За целый день никто не купил у неё ни спички; она не выручила ни гроша. Голодная, иззябшая, шла она всё дальше, дальше… Жалко было

Учусь я в одном из полувоенизированных учебных заведений нашей страны. Не буду вдаваться в подробности — школа милиции это, училище МЧС или же военный институт — не суть важно. Важно лишь то, что ВУЗ наш является режимным объектом, то есть огражден забором, имеет КПП, внутри института несут службу наряд-патрули, караул, дневальные и т. д. И в силу нашей военной направленности мы часто имеем дело с боевым огнестрельным оружием различного вида и назначений, в том числе и с пистолетами. Специально для стрельбы из данного оружия у нас на территории института оборудован стрелковый тир — длинное и узкое помещение, находящееся на полуподвальном уровне одного из учебных корпусов. Стоит сказать, что тир этот — длинное, примерно метров в 120 помещение, разделенное на три части: учебный класс, преподавательская и, собственно, сам тир на 60 метров. Тир оборудован давно — лет 30 назад, и с тех пор

История, которую я вам расскажу, произошла 3 года назад. Тогда я только вступил в поисковую группу. Помимо меня, там ещё была пара новичков. Мы, как молодняк, особо ничем не занимались — бегали и бабок всяких опрашивали. А ещё очень любили по вечерам собираться все дружно и друг другу страшные истории рассказывать: начинали с заезженных, а когда разогревались от горящего рядом костра и приличной дозы алкоголя, начинали уже травить нечто более жесткое — кто что от бабушек услышал, а кто вообще так на чистом украинском что-нибудь такое выдавал, что уж даже и не знаешь, смешно тебе или страшно. Как-то к нам во время подобной посиделки присоединился парнишка лет 25-30, в камуфляже, на вид обыкновенный охотник наших краёв. Подошёл, поздоровался с каждым (судя по тёплому приветствию, те, кто постарше, давно его уже знали) и присел в угол. Сидит себе, помалкивает, нас слушает да себе наливает.

Случилось это достаточно давно (мне было 14 лет), и я так и не поняла, что это было, а очень хотелось бы. Сразу скажу, что хотя случилось это ночью, когда я спала, у меня было полное ощущение реальности. Я всегда могла отличить сон от реальности, хотя, пожалуй, это был единственный случай, когда я сомневалась. Впрочем, все сомнения развеялись утром... Во второй половине ночи, около 4 часов, я проснулась от звука льющейся на пол воды, звука достаточно громкого. Я подняла голову, посмотрела — в углу моей комнаты кто-то стоял ко мне спиной, лицом в угол, и что-то лил на пол. Я сама не видела, что именно он лил и из чего, но звук был выразительный. Рассмотреть человека мне не удалось, потому что в комнате было очень темно, даже уличные фонари не светили. Но мне показалось, что он был в чем-то белом и длинном и был очень высоким. Вообще, если предположить, что это был человек, то видела я

Приятель рассказывал. Собрался он на рыбалку, заехать за ним обещались в пять часов утра. Рано лечь у него не получилось, поэтому он решил вообще не спать, полагая, что лучше часика три потерпеть, чем проснуться по будильнику с тяжелой головой. Неторопливо приготовил все для поездки, сел перед телевизором с чашкой кофе. Часы показывали начало четвертого, ждать недолго оставалось. Вдруг — бац! Электричество вырубилось. Мельком порадовавшись, что приготовления удачно закончены, пошел он на балкон покурить. «А там темень, — рассказывает, — страшенная. Такое ощущение, что весь город обесточили. Ни одного живого огонька, только луна тускленько мерцает. И главное — полная, абсолютная тишина...». Курит он и вдруг соображает, что, вообще-то, хотя бы автомобильный шум должен быть слышен, пусть даже издалека. А ведь и этого нет. Как будто не просто электричество вырубили, а как бы… окружающее

Мне тогда было около шести лет. Мы с семьей жили в однокомнатной квартире в деревянном скрипучем доме на Севере, в маленьком поселке, который окружали тайга и болота. Родители часто оставляли меня дома на попечение старшей сестры, которая от этого была глубоко не в восторге, так как ей хотелось гулять, и частенько попросту мучила меня. Однажды она уложила меня на кровать с огромным балдахином по кругу, приказала закрыть глаза и сказала, что прямо надо мной находится огромная птица, сова, и что она следит за мной. Если я открою глаза, она меня клюнет или сделает что-то ещё более страшное. Я не видела птицы, но поверила сестре и ужасно боялась открыть глаза. А она убежала тайком гулять. Я же лежала с закрытыми глазами и плакала от страха. Потом всё же решилась слегка приоткрыть глаза... и увидела её. Сова была большая, черная, растрепанная, похожая на ворону или пучок тряпок, но она была

Произошли со мной эти «чудеса» прошлой осенью. От кого бы услышала — не поверила, но теперь под слоем краски на волосах, я, наверное, седая. Началось все с того, что я, как взрослая девочка, переехала от родителей: сначала на квартиру, потом в общежитие, потом мне предложили переехать в дом прабабки, так как моя бабушка забрала её к себе (человек она старый, лежачий). И вот одним прекрасным днём мы с сыном переехали. Дом старый, квартира темноватая. Представьте, что вы находитесь в квартире, в которой горит свет, но он не светит. Меняли лампочки, проводку, люстры — бесполезно, все равно темно. В первую ночь не спали вообще — чувствовалось постоянное присутствие кого-то чужого. На вторую и последующие ночи со мной ночевала сестра. Как-то раз она меня разбудила, сказав, что слышала, как возле кровати сына кто-то матерился. Я ей не очень-то поверила, но на всякий случай поставила молоко и

Окна моей комнаты выходят не прямиком на улицу, а на балкон. Сколько я себя помню, я всегда боялся смотреть туда, когда наступал вечер. Однажды вечером я, как обычно, сидел у себя и играл на компьютере. Меня отвлек шум с балкона — кто-то гремел пустыми банками из-под солений. Повернувшись, я увидел там свою маму. Она, заметив меня, видимо, решила подшутить, и подошла к окну вплотную так, чтобы свет моей лампы осветил её лицо. Признаться, это было немного жутковато. Я захихикал и продолжал смотреть. Тем временем, мама широко раскрыла рот, будто старательно выговаривая букву «О», и, страшно выпучив глаза, не отрывала от меня взгляда. С глухим стуком её лоб упёрся в стекло — это был единственный звук, сопровождавший всю сцену. Я был уже не на шутку испуган. «Мам, ну хватит!» — крикнул я. «Что?» — спросила мама из коридора. Стремительно обернувшись, я увидел её в дверном проёме с расчёской