На дворе восемьдесят четвертый год, Узбекистан, мелкий городишко в двухстах километрах от Ташкента. Ангрен. Долина смерти. На самом деле, ничего особо страшного в том городишке не было, просто место не совсем приятное: повсюду горы. Они, казалось, нависают и хотят раздавить. Приехали мы туда всем кланом: дед с бабкой (по материнской линии), мать и отец, тетка с семьей, дядя. Купили сразу несколько отличных квартир и дач и собрались жить долго и счастливо. Проходит пять лет тихой и спокойной жизни — достаток семьи много выше среднего: мать работает в горисполкоме, отец ведет военподготовку в местном училище. Я учусь в шестом классе. Ну, драки на почве расовой ненависти — это вполне нормально. И тут началось это. Сначала в доме начали появляться муравьи. Тысячи. И давили эту мразь, и травили, чего только не делали, но они продолжали протаптывать свои дорожки. Через пару месяцев муравьи

Сегодня ехал в троллейбусе до конечной. Сидел на самом первом сидении у водителя. Последние три остановки за спиной какая-то девушка постоянно говорила по сотовому. Слышен был только её голос, но очень неразборчиво. Когда подъезжали к конечной, я встал и развернулся в сторону салона. Он был абсолютно пустым, и голос девушки пропал! Я, конечно, подумал, что мне показалось, но когда я вышел и отошёл шагов на пять, я услышал голос водителя по громкой связи, который повторил два раза: — Конечная, дальше троллейбус не идёт. Недоумевая, я посмотрел на троллейбус. Водитель оглядывался-оглядывался на салон, затем вышел из своей двери и прошёл его весь до последней двери и назад, потом пожал плечами, закрыл двери и укатил. Выходит, не только мне показалось...

В детстве у меня была сильная пневмония. Запустили до того, что пришлось переливать кровь. Мне было полтора года, но я очень хорошо помню то время из-за того, что яркие впечатления от болезни, уколов в голову и под лопатку и лежки под системой заставили мозг работать раньше, чем ему было положено. Однажды, вспоминая об этом эпизоде своей жизни, я так себя накрутил, что поднял еще более старый слой своей памяти. Я лежал в деревянной кровати с перильцами. Я не мог тогда ходить еще — рано. Я не мог разговаривать, и только беззубо щерился навстречу лицам родителей, появлявшимся в светлом круге посреди тьмы. Таким, суженным, было тогдашнее восприятие. Один яркий образ я вспомнил из самых ранних дней моей жизни. Лицо. Простое незнакомое лицо. Не грустное, и не веселое. Внимательный взгляд, изучающе направленный на меня, барахтающегося в своей кроватке. Маленькие морщинки в уголках рта. И

Дело было году в девяносто пятом, я тогда еще жил в Некрасовке и мы с ребятами часто бегали погулять в сторону коллектора. Часто гуляли одни, хотя мне, например, было только восемь лет, а время было неспокойное (но нам-то откуда об этом знать). Однажды зимой, эдак в двадцатых числах января, мы сходили по главному коллектору до люберецких пустырей, а потом, когда возвращались, от нечего делать стали играть в кустах, где оба коллектора сходятся в один и идут в поселок. И вот в одном из кустов, что на склоне, мы нашли припорошенный снегом труп бомжа. Нас, детей, это нисколько не напугало, и мы восприняли труп с любопытством; наверно, мы и не задумывались о том, что это мертвец. Дня через два пришли туда снова, а тело все еще лежало, но уже на другом склоне; я думал тогда, что это кто-то его просто так оттащил или что просто забыли, где бомж лежал тогда, когда его нашли. Я тогда обратил

Прошлым летом мы с друзьями развлекались тем, что ездили по разным заброшенным местам. Ну сами понимаете, романтика мест, где когда-то жили люди, а теперь они заброшены, полуразрушены, проросли цветами... В один из дней мы после пляжа решили съездить на территорию заброшенного пионерлагеря недалеко от города. Взяли фонари, заправили машину и поехали. Мы долго ехали по лесу, и вот выехали к большой поляне, на которой когда-то располагался лагерь — стояло несколько деревянных корпусов, и один большой, кирпичный. Мы решили начать осмотр с большого корпуса. Взяли фонари, закрыли машину, пошли вовнутрь. Мы ходили по заброшенному зданию, я щелкал фотоаппаратом. Иногда был слышен скрип дверей и хлопание форточек, но мы все списали на ветер, хотя он был не очень сильный. Один из нас подошел к окну (точнее к тому, что от него осталось) и вдруг застыл, уставившись во двор. Через пару секунд он

Каждый год я езжу в гости на Украину к своим друзьям и бабушке. Так и в этот год, получив отпуск, я отправился отдыхать в Украину. Бабушка была очень рада меня видеть, сказала, что я вовремя приехал, так как нужно собирать картошку. Я помог бабушке, и, сделав свои мелкие дела, пошёл к своим друзьям. Придя к друзьям, выпили по стопочке самогонки, и стали они меня расспрашивать о моей жизни. Ответив на их вопросы, я спросил, что у них новенького. Сказали, в принципе ничего, кроме одного случая, который потряс всё село. И начали они мне рассказывать. В центре села стоит дом, жила в нём нормальная приличная семья — муж, его мать, жена и двое детей. Этой весной что-то непонятное случилось с мужем, одним словом стал он не дружить с головой. И в один из дней он взял ружьё и перестрелял из него всю свою семью. Потом на стене написал кровью «ЖИЗНЬ ЭТО АД» и застрелился сам. Мне сказали, что

По некоторым обстоятельствам мне четыре раза довелось ездить с другом, работающим водителем автобуса. Это всегда был ночной рейс — дважды народу было на удивление много, а на третий раз мы остались без пассажиров. Автобус курсирует между двумя городишками, затерянными в центральной полосе России. Редкостная глушь. И этот самый третий раз ознаменовался тем, что мы вдруг заметили на обочине шоссе остановку, которой раньше там не было. Потрепанная советская остановка, обычная, и в ней стояли люди. Но друг, вместо того чтоб их забрать, вдавил газ и проехал мимо почти на максимальной скорости. На мой резонный вопрос, что происходит, он сказал, что потом объяснит... И объяснил. Там, оказывается, и вправду была когда-то остановка, но однажды пьяный водитель «КамАЗа» врезался в неё, раскатав по асфальту ночных пассажиров, и сам погиб, так как кабину расплющило о рядом стоящую большую сосну. А

Однажды после долгого дня блужданий по лесу один охотник был застигнут ночью посреди чащи. Уже стемнело, и, не имея понятия о своём местонахождении, он решил идти в одну сторону до тех пор, пока не выйдет из леса. После нескольких часов ходьбы он вышел на небольшую поляну, посреди которой была хижина. Понимая, что у него нет выбора, он решил остаться в хижине на ночь. Дверь была открыта, и внутри никого не было. Охотник улегся на единственную кровать. Оглядывая хижину, охотник с удивлением обнаружил, что стены были украшены несколькими портретами, нарисованными очень детально и подробно. Все без исключения лица на портретах смотрели злобно и с угрозой. Охотник почувствовал себя неуютно. Игнорируя лица на портретах, с ненавистью смотревшие на него, он отвернулся к стене и быстро уснул. Следующим утром он проснулся от яркого солнечного света. Оглядевшись, он увидел, что в хижине не было

Прошлым летом я отдыхал в деревне. Деревне больше 200 лет — место, в некотором смысле, историческое, со своими достопримечательностями. Одной из них является каменная дорога, построенная каторжниками при Екатерине II. В детстве дядя частенько рассказывал мне, что каторжников, умерших при строительстве, закапывали прямо под дорогой, а сверху уже вымащивали камнем. Так вот, прошлым летом меня и мою подругу на ночь глядя понесло туда гулять (подруга захотела полюбоваться звездами подальше от фонарей). Ночь тихая, темная, вокруг дороги лес, луны нет. Я не сразу понял, откуда взялось чувство беспокойства, будто «что-то не так». К тому времени мы уже достаточно далеко отошли от деревни, фонари скрылись за лесом. Я стал судорожно оглядываться по сторонам, стараясь понять, что меня могло насторожить. Естественно, ничего я не увидел, лес стоял черной стеной вокруг, нельзя было различить

Поехали однажды мы на природу. Сидели, пили-ели (безалкогольное, ибо еще не вечер). А в сумерках пошел дождь, и мы в машину забрались. Сидим, разговариваем, а я вижу, как вокруг машины ходит кто-то (вроде ребенка) и рукой водит по стеклу. Сижу молчу, понимаю, что глюк, скорее всего. Потом один парень вышел в туалет. Возвращается и рассказывает, что тут совсем рядом какие-то люди стоят и разговаривают. Потом добавляет: «Странные...». Еще одна девушка, с нами сидящая, молчит и вглядывается в дождь… Начали поступать предложения переехать в другое место. Никто слова против не сказал, хотя место, где мы сидели, выбирали старательно и всем оно нравилось. Выезжаем на грунтовую дорогу (она параллельно реке идет, метрах в 50), едем. Я смотрю — с двух сторон стоят люди. Плечом к плечу, в чем-то светлом. Просто стоят, но… Я глаза зажмурила и долго их не открывала. Потом мы еще долго ехали молча и