В конце 70-х годов я жил в небольшой деревне недалеко от областного центра. Все жители деревни были заняты в местном совхозе. Позже, с развалом Союза, совхоз был практически распущен, и сейчас деревушка представляет собой жалкое зрелище. Было мне тогда лет десять, я дружил с соседским мальчиком Васей. Однажды утром проснулся и, как всегда, пошёл к нему домой поиграть, а его мать мне сказала, мол, Вася заболел, поэтому играть не будет. Я воспринял это спокойно — никаких мыслей о том, что болезнь друга может быть серьёзной, не было, всё-таки я тогда был ребёнком. Пошёл к себе домой, а на следующее утром моя мать сообщила, что Вася умер... Я не знаю, что у него была за хворь, но, как мне рассказали, у мальчика вдруг появилась страшная боль в голове. Родители Васи целый день пытались заниматься самолечением и лишь вечером послали за врачом в областной центр (в деревне была лишь одна

В 1992 году Национальная ассоциация антрополо­гов США направила специальную экспедицию на поиски пропавшего ученого Дэвида Воддла. Возглавили экспедицию Перри Уинстон и Рой Клайв, работавшие в Индокитае не один год. Повторяя маршрут Воддла, они достигли по­росших джунглями холмов на северо-западе от устья реки Квай. За холмами находилась болотистая низменность, огра­ниченная с одной стороны рекой, а с другой — болотами, кишащими змеями. Согласно местным преданиям, в древние времена здесь обитало племя колдунов-кан­нибалов. Местные проводники отказались сопровождать экспедицию, и поисковой группе пришлось продолжать дальнейший путь на свой страх и риск. В дневниковых записях Воддла, сделанных незадолго до последнего путешествия, содержались упоминания об этой равнине и о какой-то находящейся там пещере с множеством скелетов, в кото­рой каннибалы совершали свои магические обряды. Она-то и

Я проснулась ранним субботним утром, когда день лишь начинался. Мой парень стоял спиной ко мне у окна, заглядывая за шторы. — Вернись в постель, замерзнешь, — зевнула я. Он медленно повернулся ко мне. — Он там,— сказал он. — Ну, опять... Ты и так уже неделю спокойно не спишь, всё мерещится тебе всякое. — Он видит меня. У него нет глаз, но я знаю, он смотрит на меня... — казалось, он вот-вот заплачет. — Всё, с меня хватит! Так больше продолжаться не может!— я выбралась из постели, стремительно подходя к нему. — Ты, что, больной?! Вот, смотри, нет там никого... Я выглянула в окно. И увидела высокого, безликого, донельзя тощего человека, облаченного в серый костюм. Того, кого я считала плодом измученного бессонницей воображения. Он стоял прямо под нашим окном, не двигаясь. Просто стоял и смотрел на меня. — Боже, — прошептал парень за моей спиной. — Теперь он и тебя заметил...

История произошла в 1979 году в городе Державинске (Казахстан, Тургайская область). Группа пионеров, отдыхающих в пионерском лагере «Березка», отправилась на прогулку на сопку Лысая. На сопке ребята затеяли игру. Вдруг кто-то вдалеке заметил вспышку света, а через некоторое время в сумраке стали различимы какие-то сооружения наподобие палаток на опушке. Увидели и людей, приближающихся со стороны леса. Ребята обрадовались, решив, что к ним в гости пожаловала другая группа отдыхающих. Но радость быстро прошла, когда обнаружилось, что «люди» эти довольно необычные. Они были гигантского роста, очень тонкие, стройные и черные. Только пояса у них были белые. С ребятами была воспитательница, которая, естественно, испугалась, и сказала: «Ребята, бежим скорее в пионерлагерь». С ней было около двадцати детей в возрасте от 10 до 14 лет. Эти странные люди очень быстро поднимались и окружали сопку.

Получилось так, что мне пришлось снимать квартиру. Искал не особо долго, благо финансы позволяли. Хорошая однушка, без претензий, но чистенькая, от метро недалеко, мебель не особо старая, цена в рамках разумного — не дорого, не дешево. Хозяйка живет через двор, если чего, присмотрит за квартирой, сама не старая, и на истеричку-скандалистку не похожа. В общем, все весьма неплохо. Заселился и буквально на следующий день обнаружил, что протекают краны. Причем и на кухне, и в ванной. Руки у меня откуда нужно растут — прокладки поменял, вроде помогло. Через неделю протек чайник. Старый «Тефаль» треснул у самого дна. Хорошо, воды было мало, но на пол попало, а там был линолеум. Боялся, что вздуется, но вроде обошлось. Где-то с месяц прошел. Я тогда работал целый день. Домой приходил только поесть, в душ и спать. С утра вскочил, кофе выпил — и на работу. Ну и в выходные решил глотнуть пива.

Двинулись мы из села в горы. День был чудесный, солнце светило, птички пели. В километре от села мы нашли заросли земляники, наелись и двинулись дальше. В первый же день одолели одну вершину (подниматься было весьма сложно). Наш проводник показал нам с вершины Говерлу на горизонте, показал Черногорский хребет и в какой стороне находится Трансильвания. Спустились мы часов в пять, сделали привал внизу, и, довольные и сытые, пошли дальше. Тут нужно сказать, что в горах довольно быстро темнеет, стоит только солнцу зайти за горы. Дело шло к вечеру, мы шли по одному из хребтов и решили, что нужно искать место для ночевки. Внизу, слева от нас, был практически голый склон, а дальше начинался довольно темный и густой сосновый лес. В общем, мы собрали дрова, разожгли костер, поставили палатки. Девушки приготовили ужин, и мы все вместе поели. Сварили чаю (обычный черный чай в горах с добавлением

В 90-е, когда денег не было, а кило меди принимали за баснословные деньги, мы ездили на свалку городскую, куда и с шахт отвозили отходы. Роясь в этих отходах, мы находили куски высоковольтного кабеля, который разделывали, обжигали и сдавали барыгам. Там ошивались собаки, которым всегда была еда и которые грелись около вечно горевшей свалки. Мы их обходили стороной. Мы не трогали собак — они не трогали нас. Мы были каждый на своей территории: они жили на своей, а мы работали на своей. Но однажды, когда мы приехали, мы увидели их на своей части свалки. Они что-то поедали, а так как иногда на свалку привозили остатки просрочки, которую вполне можно было есть, мы почему-то решили, что они жрут колбасу и мясные деликатесы. Палками, камнями и факелами из горящего толя мы отогнали собак. Не сразу, не без сопротивления, но мы выиграли. Но нашли мы не колбасу, а полуживое обглоданное тело. Он

Как-то я пошёл гулять по улицам. Дойдя до Краскова, пошёл обратно и свернул на улицу Гоголя, по которой дошел до путей. Оттуда я прошёлся по полупустой дороге до Некрасовки, где решил дойти до своего дома (живу на окраине Люберец), срезав путь — через коллектор. Дальше метнулся в сторону некрасовской больницы, от которой направился вглубь дачного посёлка (или как это называется). И тут-то началось самое странное: миновав стройку, я оказался в каком-то пустынном месте, разделенном забором, вдоль которого вились следы; в конце концов, мне пришлось пролезать под забор, и я еле-еле смог забраться на пригорок, после чего вновь оказался в ловушке — на второй коллектор не смог забраться, хоть он в этом месте и низенький. После этого я обратил внимание на следы, и мне чуть не стало плохо: следы были не собачьими, как мне казалось, а человеческими. Ступала босая нога, и, судя по размерам следов,

Я жила в небольшом военном городке в пятиэтажном доме. Жили не очень, но как-то жили. В километрах шести от городка была кондитерская фабрика небольших размеров. Там работал дед Серафим, кондитер. Однажды в начале зимы, когда он возвращался с работы, его избили хулиганы. Истекая кровью, Серафим пролежал возле помойки на морозе около трёх часов. Из-за этого пошло заражение крови. Прожил он недолго, но лучше бы умер сразу... Когда у него начал гнить нос, он обматывал его большим бордовым шарфом. Вскоре он почти сгнил и слёг. Конечности начали отпадать... Вскоре он умер в своей квартире на третьем этаже в одиночестве. Квартира его спустя 6 месяцев была выставлена на продажу, и её купила молодая приезжая семья — отец, мать и двое девочек-близняшек. Семья разрушилась в первые полгода после въезда. Одну девочку похитили, вторая начала сильно болеть (может, сказалось то, что они были

Поехал я как-то в деревню, к далекой моей тетке. А у них там все на сельском хозяйстве держится, а ей уже было сложновато, поэтому она просила меня помочь. Ну там, овощи собирать, чинить всякое, убирать грядки. И вот как-то после очередного ковыряния в земле решил я отдохнуть и съесть яблочко. А у нас рядом было заросшее поле, граничило с лесом, а на нем росли чахлые дикие яблони. Вообще-то у моей тетки тоже росли яблони, но у нее одни антоновки, а мне нравились кислые яблоки, поэтому я пошел туда. Когда я ходил за яблоками, я не заметил, как перелез через арку из соломы. Потом оказалось, что не стоило этого делать. Пока я набрал яблок, одна ветка чуть не выколола мне глаз, до крови расцарапала щеку. Ну да ничего, это того стоило. Яблочки были маленькие, но чистые, не червивые и крепкие. И тут я оборачиваюсь, и вижу, что оказывается, далековато-то я отошел от дома. Он еле виднелся через