С начала марта в наше отделение на северо-западе Москвы начали поступать сообщения о пропаже людей. Первые два случая не вызывали какого-то особенного интереса, так как подобное случалось и ранее, и достаточно часто, но начиная с третьего за весь месяц заявления дело начинало принимать нежелательный оборот. Учитывая тот факт, что все случаи пропажи были зафиксированы приблизительно в одной и той же области, между четырьмя параллельно проходящими улицами, следовало говорить о серийном похитителе или даже о целой группировке; впрочем, наш следователь по особо важным делам, крайне компетентный и уже умудрённый сединами и тридцатипятилетним опытом работы в органах, предполагал не похищения, а убийства. После четвертого случая он взял это дело под личный контроль, оставив своему первому заместителю все свои прежние дела. Я, как проходивший под его началом практику стажёр, был немедленно

Когда Мелиссе исполнилось четырнадцать, отец продал ее варщику по кличке Дизель за два фунта метамфетамина и убитый «реднековский Феррари» — Понтиак Файрберд. Днем Дизель держал Мелиссу в трейлере, прикованной к ржавому дровяному ящику, оставив ей банку воды и коробку хлопьев, в то время как сам работал в лаборатории позади прицепа, превращая ██████ ████████ ████████ и ████████████ в стеклянные осколки мета. Вечером Дизель, покачиваясь, открывал входную дверь, заполняя крошечный трейлер зловонием жженых химикатов, напоминавшим кошачьи ссаки, и освобождал девочку, чтобы та смогла приготовить ему ужин, помыть посуду и прибраться в жилище. А когда опускалась ночь, наполняя округу кваканьем жаб и стрекотом сверчков, Мелисса до крови прокусывала свой кулачок, пытаясь заглушить крики боли, задыхаясь от запаха химикатов и пота лежавшего на ней мужчины. Два месяца спустя бойскауты нашли ее

Знаешь, я бы хотела рассказать тебе одну историю, чтобы показать то, насколько сложна магия и почему надо следовать ритуалу полностью от начала и до конца, ничего в нём не меняя. Это произошло пять лет назад, в две тысячи пятнадцатом. Мне тогда только исполнилось четырнадцать лет, родители подарили мне набор лего. Он был классный, но не совсем то что мне хотелось. Я хотела приставку "иксбокс ван", но отец был категорически против, считая что от неё "разжижаются мозги". Хах, знал бы он что именно это с ним и случится спустя три года, не смел бы мне отказывать, ну да ладно, не будем отвлекаться. Тогда я ещё только начинала своё обучение, да и кровными родственниками сложнее управлять, кровь ведь не водица, поэтому желаемое я решила заполучить другим путём, совершив сделку с *****ром. Его истинное имя не то что произносить, даже думать о нём слишком опасно без должной

Мне было всего 10 лет, когда прадеда Фёдора сбил насмерть грузовик. Фёдор был увлекающимся человеком. Совершал непредсказуемые поступки. Ему как будто захотелось погонять голубей на проезжей части. Дедовская смерть, быстрая и неловкая, произошла у меня на глазах. В тот осенний день мы гуляли по Старому Арбату. Я всегда называл Фёдора дедом, потому что настоящий мой дед, Максим Фёдорович, погиб задолго до смерти своего отца и до моего рождения. Да и странным это казалось, называть живого человека в лицо прадедом. Мы шли вдвоём, и дед рассказывал о себе. За 90 лет у него скопилось много историй, в которых он находился на краю гибели, но по счастливой или глупой случайности выжил. Например, в 17 лет он должен был удавиться петлёй, в которую полез из-за бабы. Но хлипкий потолок барака попросту не выдержал его веса. Доски взвыли и с хрустом обломились на голову молодого деда. — Валяюсь весь

Антонина Петровна выпрямилась. Больная спина дала о себе знать неприятным нытьём: снова радикулит замучил. На погоду. Осень такая выдалась: сырая, дождливая. Скоро будет сложно каждый день опускаться на колени и склонять голову в ежевечерней молитве. Ничего. Господь посылает нам испытания, и мы должны с честью проходить их. Что там какая-то больная спина перед волей Всевышнего? Разве сможет она перебороть это дивное ощущение благоговения, что Антонина Петровна испытывает каждый раз, когда обращается к Нему? Хотя к ревматологу заглянуть всё-таки стоит. Она огладила смявшуюся от долгого стояния на коленях ночную рубашку. Уже почти полночь, пора отходить ко сну. Антонина Петровна ложилась бы и раньше, но проклятущая старческая бессонница уже начинала вступать в свои права. Жаворонок всю жизнь, теперь Антонина не могла заснуть раньше полуночи — и просыпалась не с первыми лучами солнца, а

У всех у нас есть хобби. Есть то, что чем мы занимаемся за деньги, а есть то, что действительно нам нравится. Кто-то делает потрясающей красоты фотографии, кто-то пропадает ночами в онлайн-играх, кто-то в свободное от работы время сочиняет музыку. Одно из моих хобби – коллекционирование страшилок. То есть, не совсем страшилок – скорее интересных и хорошо поданных историй. Просто среди страшилок таких больше всего. Я в восторге от постановки и формы подачи сюжета в Black Ops, меня восхищает, с каким мастерством дурит зрителя «Иллюзия обмана», но возглавляют мой персональный топ-10 неизменно рассказы о пугающем, неизвестном и зачастую необъяснимом. Почему? Я и сам не знаю. Может, потому что зачастую рассказчик не дает однозначного ответа на главную интригу в своей истории. Может, потому что последними словами он порой разносит в клочья четвертую стену, выворачивая историю так, что от

— Давайте поживее, иначе мы до него только к утру дойдём, — буркнул со спины Рома, освещая путь карманным фонариком. — Я уста-ала, — протяжно завыла Соня, вяло плетясь за товарищем. — У меня болят ноги. Зачем нам вообще туда идти? Лучше бы остались дома и посмотрели ужастики. — Твои ужастики — развлечение для пятилеток, а вот побывать в старом, заброшенном доме, где ровно восемьдесят шесть лет назад в пятницу тринадцатого жестоко убили несколько людей — это как сыграть в хоррор с максимальным погружением. Даже нет, будто мы и есть герои какого-нибудь мрачного рассказа. — Уб-били? — переспросила Соня, высоко подняв домиком ровные полоски бровей. — Ну, не сразу, конечно. Легенда гласит, что в этом доме жил серийный маньяк-убийца, а его сын завлекал к себе детей, таких же, как мы, под предлогом поглазеть на жуткий дом. Если верить газетным вырезкам, сначала жертв лишали еды и пытали

Поймите одну простую вещь, пожалуйста. Нам не нужен телевизор. Следующий я выброшу вместо того, чтобы возвращать, а следующий за ним – кину в голову тому, кто его принесет. Мне понятны ваши действия: соцработники приходят и видят инвалида, весь день смотрящего в стену. Дом абсолютно не приспособлен для жизни человека в тяжелом состоянии: ни поручней, ни пандусов (впрочем, это и не требуется, так как брат не способен самостоятельно передвигаться), я весь день нахожусь на работе, а он лежит, уткнувшись в подушку, и ходит под себя. В прошлый раз блондинка в коричневом костюме сделала мне строгий выговор насчет того, что я не читаю брату книг; и это доказывает, что вы продолжаете не верить мне. Он закрыт для этого мира. Музыку он не слышит, - и поверьте мне, я оставлял ее раньше на весь день. Я читал ему книги и рассказывал важные семейные новости: ни один мускул не дрогнул на его лице,

Это произошло пять лет назад, когда я жил в квартире в деловом центре крупного американского города. Я всегда был совой, поэтому, когда мой сосед по комнате ложился спать, я часто выходил на прогулку, чтобы скоротать время. За четыре года таких прогулок у меня ни разу не было причин бояться, и мы с соседом порой шутили, что в нашем городе даже наркодилеры слишком вежливы, чтобы приставать ко мне, но однажды вечером всё изменилось… Это была ночь среды, где-то от одного до двух часов ночи, и я гулял недалеко от патрулируемого парка, который был довольно далеко от моей квартиры. Была тихая ночь, даже слишком тихая для рабочей недели, и машин почти не было. Улицы были совершенно пусты. Я повернул в небольшой переулок, который вёл обратно к моей квартире. Вот тогда я в первый раз заметил его. В дальнем конце улицы я увидел силуэт человека. Он танцевал. Это был странный танец, похожий на

Не могу сказать, произошла ли эта история на самом деле. Она случилась, или, по крайней мере, пригрезилась мне ещё в том возрасте, когда нити реальности, вышивая узор памяти, плотно переплетаются с воображением, сказками и обрывками услышанных и увиденных где-то событий, да так крепко, что отделить одно от другого становится невозможно. Мне было тогда лет пять, не больше. Наша семья жила в небольшой квартире в одном из домов Москвы. Самый обычный дом и прилагающийся к нему самый обычный двор — очень большой и тихий. Детей в нём давно не водилось, на все 8 подъездов мы с Любкой, моей ровесницей, были единственными нарушителями его спокойствия. Естественно, мы стали лучшими подругами и каждый день отправлялись гулять во двор. Надо сказать, что в нашем доме окна первых этажей располагались очень низко, и разглядеть, что происходит внутри, отойдя на пару метров мог даже ребёнок. Так вот,