⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Началось все это давным-давно. Мы учились в одном классе, звали ее то ли Катерина, то ли Кристина, но с первого класса и до десятого она была для нас Пеппи. Ну, может кто еще помнит - Пеппилотта Виктуалия Рульгардина и так далее, она же Пеппи Длинныйчулок. Неунывающая, живущая не по правилам, с буйной фантазией, всегда готовая куда-то мчаться и что-то организовывать. Рыжая, прикольная, всеобщий друг и товарищ. Единственная беда ее школьных лет – в старших классах парни напрочь отказывались воспринимать ее как девчонку. «Пеппи – это ж друг, а друзей не трахают». Пеппи этим обстоятельством вроде бы ничуть не огорчалась, ей и так жилось неплохо. Был выпускной вечер, последний звонок, экзамены выпускные и экзамены вступительные. На несколько лет я потерял Пеппи из виду. Иногда задумывался над тем, каким идиотом был, и какую классную девчонку упустил. Особенно после звонков моей бывшей с
Эпизод I Виктору Цою посвящается. Отвыкшие от писанины пальцы сжимали ручку, которая выводила буквы на первом листе толстой тетради: “Меня зовут Алексей, я пассажир призрачной электрички...”. Писать в плохо освещенном вагоне было трудно, но мужчина давно хотел завести дневник. Он должен был стать своего рода инструкцией, или даже - сводом законов, по которым живет «этот» мир. На такую мысль его навели записки от неизвестных пассажиров, что попадались время от времени в разных вагонах. Подсказки и полезные предостережения в этих посланиях на клочках бумаги зачастую спасали жизнь даже такому опытному обитателю электрички, как Алексей. Мужчина поднял голову и внимательно посмотрел в сторону хвоста вагона. Тусклое освещение не позволяло разглядеть что-либо в тамбуре, поэтому приходилось полагался на слух. Сквозь стук колес несущейся сквозь ночь электрички послышался какой-то шум. «Уже
Я иногда ещё прогуливаюсь по Эшфорд-Стрит и смотрю на пустырь, где раньше стоял клуб "Багровый сгусток". В период своего расцвета это был один из самых первых и лучших психоделических цветомузыкальных клубов; один раз о нём даже упоминалось в журнале "Time". Но рок-сцена меняется быстро, а вкусы фанатов в Сан-Франциско меняются ещё быстрее. Когда я в последний раз пришёл на пустырь, то был в ужасе от того, что там уже начали закладывать фундамент нового здания. Мне казалось, что бульдозеры закапывают некую лучшую часть моей жизни - часть, которая была всё ещё жива и безмолвно кричала под землёй. Кажется, что все, кроме меня, забыли о том, что "Багровый Сгусток" вообще когда-либо существовал. Но я всегда буду помнить это старое место с его ослепительными рикошетами огней, и музыкой, уносящей разум прочь. И в этом клубе со мной произошло самое трагическое и
Ребёнок шести лет отроду открыл для себя фонд SCP. Плюсы и минусы: + Он не боится подкроватных и прочих монстров, более того, активно ищет их, чтобы поставить на содержание. - За неимением таковых, на содержание поставлен кот. + Ребёнок занят попытками предотвратить нарушение котом условий содержания. - Офигевший от такого внимания кот ждёт реклассификации с «Евклида» на «Кетер» + На энной попытке выговорить «Мобильно-оперативная группа Стигма-9 «Произошедшие от естественно возникших шестерней, рычагов и шкивов» у ребёнка прорезалась буква «Р» - На этой же попытке у мамы прорезался нервный тик левого глаза. Одобрено применение амнезиака класса «Метаха-5» + Ребёнок отлично засыпает под монотонное чтение расшифровок радиопереговоров из scp-wiki - Друзья ребёнка, после общения с ним, вообще перестают засыпать. Гуманитарные поставки амнезиака их родителям не одобрены мамой из соображений
В общем то я тоже отправлялся в ссылку к бабушке, деревня это ОЧЕНЬ маленькая, живет в ней человек сто, и видел я там там очень много странных явлений. Начну в первых воспоминаниях о крипоте. Для начала о поселке, есть поле, большое такое бывшее колхозное поле километров на 50 в длину(от одного районного центра к другому) и пару километров в ширину, изредка прерывавшееся мелкими деревушками вроде моей (На гуглмапсах нет, есть ближайший поселок Елаур) По обе стороны от поля Лес, асфальтная дорога единственное напоминание о цивилизации. Лес по идее очень старый и очень большой. Мой огород выходит прямо в поле и открывает мне замечательный вид на лес.1 Не знаю сколько точно мне было лет, это тот возраст когда ты помнишь все настолько отрывочно, что не знаешь правда это или сон, но суть в том что однажды на закате я стоял около бревен которые теоретически обозначают границу огорода от поля.
Господин из Сан-Франциско — имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил — ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения. Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на удовольствия, на путешествие во всех отношениях отличное. Для такой уверенности у него был тот довод, что, во-первых, он был богат, а во-вторых, только что приступал к жизни, несмотря на свои пятьдесят восемь лет. До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее. Он работал не покладая рук, — китайцы, которых он выписывал к себе на работы целыми тысячами, хорошо знали, что это значит! — и наконец увидел, что сделано уже много, что он почти сравнялся с теми, кого некогда взял себе за образец, и решил передохнуть. Люди, к которым принадлежал он, имели обычай начинать наслаждение жизнью с поездки в Европу,
Здесь холодно. Здесь неуютно. Я иду по краю ослепительно белоснежного поля, потому что мои друзья — потрясающие шутники, которые наверняка считают, что если посреди посиделок зимней ночью куда-нибудь свалить, с целью разыграть старого доброго молчаливого меня, по обыкновению проронившего пару слов за весь банкет, то будет весело и смешно. Как-то не особо. Смотрю на мобильнике время — половина одиннадцатого вечера. Весёлое, но при этом спокойное и очень домашнее застолье, проводимое в деревенском доме моего друга Стаса, началось сравнительно недавно. Напиться ещё никто не успел, так что время для шуток — слишком раннее. Но тем не менее — вечно себе на уме Даша вышла в туалет — нету её. Тоня, её главная подруга, надежда и опора, пошла посмотреть как она — Тони нет! Только вроде бы какой-то сдавленный… не знаю, то ли всхлип, то ли смешок с заднего двора, там, где сортир. Я его услышал,
— Знаком с ним? Андреев кивнул: — Да. Учились вместе. В школе. Вновь и вновь он всматривался в черты знакомого лица, пытаясь уловить что-нибудь узнаваемое, но натыкался на одни ссадины и ушибы, которым было не место на этом юношеском лице. Парень лежал на спине, руки раскинуты в стороны. На рубашке в клеточку выступили широкие кровавые пятна, такие же были на коленках и под самым подбородком. Там, где шея соединялась с корпусом тела, наружу вылезла кость — Андреев не знал, какая именно — вроде бы ключица, а может, и первое ребро. — Виноват водитель, — прокомментировал собеседник, — Здесь поворот глухой, ничего не видать из-за деревьев. Андреев отвлекся от трупа и посмотрел на ту сторону дороги, где работники ГАИ и милиционеры допрашивали водителя грузовика. На срезанном плоском капоте «Мерседеса» виднелись пятна крови. Спустя секунду взгляд Андреева самопроизвольно упал на лицо
В девяностые мы с корешом тырили цветмет по заброшенным воинским частям Подмосковья и сдавали скупщикам. Тем и жили. Семьи-то кормить надо. Не подумайте плохого — дербанили, действительно, только заброшенное, оставленное. Даже «консервы» не трогали, хотя там улов всяко был бы богаче. Наша тогдашняя фишечка — собирали инфу про «секретки», куда, зачастую, даже дороги обычной не прокладывали, только подземную узкоколейку. Ну и площадка для вертолётов могла быть, замаскированная от спутников. Да, такие части реально существовали. И сейчас, наверное, существуют. Подгоняли поближе видавший виды «уазик», прятали, брали инструмент, рюкзаки и шли до места назначения. Там раздирали и выпиливали что могли, в основном, конечно, медь, олово, латунь и прочие технические сплавы. Серебро тоже попадалось. Ну, пару раз набирали немного золотишка и палладия. Редкое и опасное везение, которое едва не вышло
Ключ заело на третьем повороте. Тусклая лампочка этажного тамбура не помогала рассмотреть замок. Олег бросил сумку на грязный пол и принялся тянуть и толкать дверь своей новой квартиры. Правда, новой она была только для Олега, а не сама по себе, и его пребывание здесь началось с борьбы. Олег не удивился бы, окажись квартира такой же неприветливой, как ее старая дверь. «Нужно поменять», - подумал он, когда дверь, наконец, поддалась. Поменять замок Олег умел самостоятельно. И много чего еще, его с детства учили работать руками. В конце девятого класса он без посторонней помощи положил плитку в ванной родительской квартиры. Его ровесники в это время занимались всякой ерундой, и Олегу тоже отчаянно хотелось ей заниматься. В предвкушении каникул, счастливым шататься по улице с шаурмой в руке. Иногда это удавалось, но не так часто, как его друзьям. С тех пор прошло десять лет, ему выдали