Не думал, что случится продолжение истории с полтергейстом на базе, где я активно рыбачил всю осень. Но случилось… Заехал в очередной раз я сюда 14 октября. Как обычно, сначала на сутки. А потом продлил ещё на двое. Погода шептала. Необычно, кстати, тёплая для данного времени года на Урале. Помнится, в восьмидесятых, когда уходил в армию 17 октября, уже снег по колено лежал, а нынче – хоть загорай. Вобщем опять завис вдалеке от коронавируса и масочного режима на три дня и три ночи. На старой доброй базе, в том же самом 33-ем номере на первом этаже, что и всегда. Номер двухкомнатный. С утра до шести вечера без устали таскал окуней с щукарями. Как начало темнеть, заехал на территорию базы и уставший-промокший начал обустраиваться в казённом жилище. Уже с первых минут нахождения в номере почувствовал чьё-то присутствие. Как принято говорить, шкурой. Хоть никого не видно и не слышно, но

Что человек ищет в глухой провинции? Что заставляет его отказаться от комфортной квартиры в центре города, где все под рукой, все знакомо и понятно? Почему он так хочет убежать от людей, машин, от самой цивилизации со всеми ее «прелестями»?.. Думаю, он ищет покой. Приходит день, когда человек устает взбираться по бесконечной лестнице признания, высокой, непокоримой. И он прозревает. Его глазам открывается истинное лицо города: гнилое, состроившее уродливую гримасу. Человек замечает суету, вечный, не замолкающий шум города, его перенасыщенность людьми, его жестокость и вранье. Его безжалостность. А он безжалостен, и ошибок он не прощает: если однажды ты оступишься, то обязательно скатишься с лестницы, на которую так долго взбирался. И тогда все, пиши «пропало». Город больше не твой, он стал чужим, покуда в нем нет места слабым, проигравшим. Тебе приходится покинуть его. Как пришлось

Тёмный обитал в норе на песчаной отмели в старом русле реки, где Стиви любил играть. Тёмный хотел было выбраться наружу, но Стиви запечатал его, чтобы он не смог этого сделать. Он выложил в ряд перед входом в нору особые волшебные камешки. Стиви знал, что они были волшебными, потому что он сам их нашел, и чувствовал исходящее от них волшебство. Когда вы будете такими же большими, как Стиви (а лет ему уже было столько, сколько пальцев на руке – пять), то вы тоже будете многое знать, и уж точно будете уметь разбираться в том, что волшебное, а что нет. Когда Стиви впервые обнаружил Тёмного, камни как раз были у него в кармане. Он копал гараж в отвесной стенке берега, когда часть его внезапно осыпалась и скатилась на него. Один камень ударил его в лоб с такой силой, чтобы будь ему всего четыре, он бы заплакал. Но Стиви было пять лет, так что просто он вытер кровь тыльной стороной ладони и

Молодой человек в легких брюках и светлой футболке был единственным пассажиром теплохода, которому надо было сойти именно на этой маленькой пристани. Жара стояла страшенная, поэтому все попрятались по каютам. Кое-кто поглядывал с верхних палуб, но сходить не собирался, тем более что никто, кроме старушки с семечками и какими-то большими, запотевшими бидонами, ничего не предлагал. Тихая пустынная пристань. Макс, щурясь, поднял глаза вверх: на небе ни облачка. Дождя не было уже давно. Трава пожухла, земля потрескалась. Пережить эту духотищу можно было разве что на берегу реки. Молодой человек оглянулся: да, желание искупаться велико. Но надо было еще добраться до дедовского села, а тогда уж можно будет и окунуться в небольшом озерце, которое Макс помнил еще с детства. Деревни с пристани видно не было: она располагалась в низинке за холмом. Максим еще раз взглянул на небо и вздохнул:

Часть 10 Часть 11 Часть 12 – Рад познакомиться с вами, юная леди. Дерек улыбнулся Элли искренней теплой улыбкой. Они никогда раньше не встречались, он вообще знал о близнецах только потому, что я рассказала о них при нашем последнем разговоре. У него не было возможности увидеться с ними до исчезновения. Несмотря на это, он совершенно никак не отреагировал на демонический облик моей спутницы. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы они встретились в более подходящей обстановке. Возвращение Дерека и их знакомство наверху были бы лучшим вариантом, но вместо этого мы застряли в лестничном колодце в компании вновь окаменевшей женщины под мерзким искусственным светом. Я скучала по нему. До нашей встречи я и не понимала, как можно так сильно скучать по человеку, которого едва знаешь. Он олицетворял для меня все хорошее в этом здании, позволял чувствовать себя как дома даже на этих

Часть 1 Часть 2 Прежде чем я начну, спасибо всем вам, за то что читаете мои посты и за все ваши тёплые комментарии о Кевине. Ну, не о самом Кевине... В основном о том, что то, что случилось - в значительной степени его собственная вина. Хотя я не могу с этим не согласиться, это всё равно гложет меня и вряд ли в ближайшее время мне станет легче. Как бы то ни было, я буду работать тут и дальше и буду держать вас в курсе. Ещё из того что я заметил - это некоторые теории о правилах и о том, что они означают. По правде говоря, я до сих пор не знаю, что происходит, когда вы нарушаете большинство из них. До сих пор мне очень везло, поэтому, несмотря на случающиеся иногда ошибки, у меня было не так много действительно плохих случаев, одним из которых был Кевин. Хотя прошло совсем немного времени после того случая, но с тех пор я видел Кевина ещё раз. Насколько я могу судить, если вы нарушаете

Свернув с дороги, Лариса втиснула машину в узкую брешь между «Соболем» и брутальным джипом лохматых годов. Скромный плюсик маленького городского авто: нам и царапина на асфальте — стоянка. Она выключила зажигание и осторожно открыла дверь. С другой стороны выбралась Марьяна Липская — приблатненная бизнес-леди. Она была тридцатым по счету риэлтером из тех, кого обзвонил Димка; согласилась без энтузиазма и при условии, что клиенты обеспечат транспорт. Причем поданная дисциплинированной Ларисой минута в минуту малолитражка вызвала нарекания: «Это у вас тачка или мотороллер?». Напористая и хищная, Марьяна зарабатывала побольше, чем они с Димкой на двоих, и профессионально отличала дорогое и престижное от дешевого эконом-класса. — Тьфу ты, ну и душегубка! — воскликнула Марьяна. — Утро, а жарит, как в Африке. Лариса покрутила на запястье браслет часов: циферблат сиял отражением солнечного

Под настроение решил залить ещё несколько историй, слышанных от друга, и одну – свою. Я очень прошу не писать ничего вроде «уже было», «снова вариация известных сюжетов». Есть неразрывные с архетипами (архетипческими образами, если угодно) детские страшилки, но если многие и многие истории рассказываются разными взрослыми людьми с разных концов страны и не являются отображением представлений об устройстве мира, то не должны ли они заслуживать доверия? А это, уверяю, не выдумки. Друг мой в юности на лето уезжал в деревню куда-то под Тольятти, оттуда и привёз истории, которые рассказал мне за работой. Первая история произошла с двумя прихожанками их церкви, ими и была рассказана. Тогда они ходили в лес по грибы-по ягоды и вышли к самой обычной полянке. Хотят на неё выйти – и натыкаются на стену, натурально на невидимую стену. Обе натыкаются, сами всё это рассказывали потом. Тогда не очень

Андрей Ивченко возвращался из Житомира, где навещал родственников жены. Багажник немолодой «Шкоды» был набит принудительными гостинцами — кисловатыми яблоками в полиэтиленовых кульках, луком, зеленью, «поричкой», бутылками самогона и литровыми банками с неизвестным темным содержимым. Андрей возвращался не то чтобы раздраженным (родственники жены всегда принимали его хорошо) и не то чтобы усталым (было всего три часа дня, а встал он сегодня поздно). Просто лежало на дне души смутное ощущение, что воскресный день, а с ним, пожалуй, и добрая часть жизни потрачены впустую. Когда-то Андрей мечтал стать танцором, а стал инженером, но по профессии работать не смог и устроился менеджером в фирму, торгующую путевками. Отправляя людей в Эмираты, Египет и Чехию, сам он никогда нигде не бывал — если не считать, конечно, регулярных визитов в Житомир и пары еще студенческих поездок в Москву. В первый

Автобус раскрыл перекошенные створки дверей, выпустив из своего чрева девушку, судя по внешнему виду, городскую штучку. Девушку звали Алина, ей месяц назад исполнилось восемнадцать, она проехала почти триста километров, с двумя пересадками, чтобы попасть в это вымирающее захолустье. Где-то здесь, в одной из низких хат, крытых почерневшей соломой, живёт её бабушка, Матрёна Тимофеевна. А может, уже и не живёт. Может, лежат её косточки на местном заросшем кладбище, охраняемые деревянным крестом и поржавевшей оградкой. Отец не хотел отпускать дочь и удивлялся, откуда вдруг у неё возникли такие родственные чувства. Бабушку Алина последний раз видела года в три, а после словно вычеркнули Матрёну Тимофеевну из памяти. Ни одной фотографии, ни одного письма, ни одной открытки к празднику, даже имя не вспоминалось. Так и была до недавних пор у Алины чисто гипотетическая бабушка, о которой и не