Вышел вчера с работы, иду к метро. Темно. С неба, то ли снег, то ли дождь сыпется. И тут, пред глаза мои является витрина яркая, неоновая. Магазин с алкашкой. Так и манит. Не удержался, от искушения сего, зашел, долго выбирал. Присмотрел себе бутылку пива на кукурузе замешанного, зеленую, с иероглифами, 3,5%, 0,65л, за дорого. Сухариков взял. Вышел, свернул за угол, с глаз долой. Крышку о заборчик металлический открыл, бутылку к носу поднес, стою, наслаждаюсь ароматом, предвкушая дегустацию (давно не пил). И тут, проходящая мимо девушка, выхватывает у меня из рук бутылку и в один заход выпивает половину содержимого. Я так оторопел от такого беспредела, что, не осознавая своих действий, открыл сухарики и протянул ей. А она, без перерыва, берет и выпивает оставшееся. Берет один сухарик и уходит. Сказать, что я охренел – не сказать ни чего! Ну, делать нечего, возвращаюсь в магазин.

«... И опять этот страх. Он подбирается ко мне, тянет из меня силы, скрежещет в дальнем углу разума открытой дверью, за которой скрываются самые тайные мои фобии, стучит в мысли...» — Сергей оторвался от написания рассказа. В последнее время он начал замечать, что ему неплохо удаются рассказы, описывающие всякую жуть — в интернете их называют «крипипасты». Периодически он выкладывал несколько таких «крипипаст» на сайты подходящей тематики, читая отзывы, совершенствуясь. Денег оно не приносило, но моральное удовлетворение и чувство, что доставил кому-то удовольствие качественным текстом, росли день ото дня. «А что, если потом, в невообразимом будущем, я дорасту до сборника или, если совсем уж получаться будет, до целого романа ужасов? Найду издательство, выпущу книгу...» — от мечтаний Сергея отвлек неясный шум. Он был не слишком громким, но что-то в нем было неправильное. Вероятно, то,

Домик мне сразу понравился. Место было красивое, если не сказать - сказочное. Дом был большой и просторный, с не менее большой прилегающей к нему территорией. Здесь был небольшой пруд, вытянутый, овальный, примерно метров 20-25 в диаметре, с голубой, немного зеленоватого оттенка водой. На участке не было деревьев, кроме кривой березы на берегу прудика, в основном растительность представляла собой кустики с сочными листьями. Хозяин участка, бодрый пожилой мужчина лет шестидесяти, с почти лысой головой и крепким пузом. Звали его Алексей Александрович, или же просто - Саныч. Двигался он резво, разговаривал четко и вежливо, а глаза у него были весьма честные. Мужичок был добрым, и вся его внешность производила приятное впечатление. Возможно, я сразу бы и купил участок у этого приветливого дядьки, если бы меня так сильно не напрягала столь низкая цена. - Дядь Саш, а почему вы такой райский

Женщина поставила последнюю подпись в договоре купли-продажи и подняла глаза на продавца. – Теперь-то вы скажете, в чем причина такой низкой стоимости квартиры? Мужчина, сидевший напротив, облегченно выдохнул, будто он только и ждал этого момента. Чуть ли не вырвав из рук покупательницы договор, он протянул его риелтору. – Да нет никакой причины. Просто деньги были нужны. – Когда нужны деньги, квартиру продают за один день, – возразила женщина, – ваша же висела в объявлениях около двух месяцев. Продавец вздохнул, взлохматил свои седоватые волосы и посмотрел прямо в глаза покупательнице. – Вы действительно хотите это знать? – Хочу. Мужчина поморщился, несколько секунд помолчал, задумчиво почёсывая подбородок, а затем сказал: – Эта квартира... она... как бы так сказать... она не очень хорошая. Нет-нет, не волнуйтесь. Что касается коммуникаций и всего такого – вы сами всё видели, там всё в

Это я. Нет, не этот огромный монстр. Я внизу, рядом с огромным монстром. Я – вот этот мальчишка со сломанной битой, упавший на спину. Вполне симпатичный мальчишка, которого хотят слопать. Всего сорок два дня назад я был просто Джеком Салливаном тринадцати лет от роду, живущим своей скучной жизнью в совершенно неинтересном городе Уэйкфилде. Я никогда даже близко не был ни героем, ни крутым парнем, и уж тем более никогда не воевал с огромными монстрами. Посмотрите на меня сейчас. Я сражаюсь с гигантской тварью на крыше торгового центра «Красота и здоровье». Вот такая сумасшедшая у меня жизнь. Такие нынче времена – весь мир сошел с ума. Видите эти разбитые окна? Видите эту дикую виноградную лозу, оплетающую стены здания? Это просто безумие. А я? Я никогда не был таким, как все. Я всегда был другим . Дело в том, что я сирота – меня носило по всей стране, по разным домам и разным семьям,

Завывание сирены, как стая голодных комаров, кусало слух, проникая не просто в кости, а в самый костный мозг, вызывая неприятное ощущение, будто кто-то играет на нервах как на дешевой балалайке. Красные аварийные огни, будто пьяные черти, отплясывали джигу на стальных стенах нашей «подводной консервной банки», отбрасывая тени такие зловещие, что им позавидовал бы сам граф Дракула. Я сидел, прижавшись к переборке, словно улитка к своему домику, и смотрел на спасателей, прибывших на борт нашего «Тритона» – подводной лодки, которая, казалось, навсегда разучилась всплывать. В их глазах плескалось сочувствие, смешанное с таким густым, липким ужасом, что можно было мазать на хлеб. Они знали. Знали, что «Тритон» теперь – проклятое место, что-то вроде подводного дома с привидениями, где вместо простыней развешаны обрывки человеческой психики. «Лейтенант, дышите глубже. Вы в относительной

День прошел как обычно. Немного даже сумбурно. А впрочем, не сказать, чтоб и совсем плохо: смог даже выспаться. Как мне надоела эта работа! Я ее не выбирал, так получилось: раз, и ты в деле. Теперь крутись-вертись. С утра работы привалило: привезли новую мебель, надо было как-то ее оприходовать, встроить в окружающий пейзаж, чтоб всем было красиво: и мне, и ей. Главное — ей. Потому что, если ей что-то не так — гасите свет. Лично меня погашенный свет нисколько не волнует, даже, так сказать, возбуждает. Мне даже как-то и интересно становится. И весело. И вообще — почаще бы. Друзья говорят — да пошли ты ее. Не она главное. Главное вот это вот все: дом, покой, благодать. Надо это сохранить. Я и сохраняю в меру сил. Сил, надо сказать, иногда не хватает. Сонливость какая-то нападает, и хочется от всех уйти. А в последнее время все чаще и чаще такое случается. Мне нравится гулять. Где угодно,

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Григорий Замятин обнаружил, что он не может встать с постели. Что-то массивное тянуло его назад и мешало повернуться. Огромная, болезненно тяжелая голова вспыхивала огнем при любой попытке открыть глаза. - Вот не стоило пить вчера на посошок, - подумал он. - Хорошо бы еще немного поспать. Но это было абсолютно неосуществимо. Во всем теле Григория будто бы велась незримая, но неутихающая работа. Ломило кости, как при гриппе, и очень сильно чесалось между лопатками. Григорий изогнулся, попытался достать до зудящего места рукой, но наткнулся на плотное одеяло. Он пытался откинуть его, пробирался через его теплые дебри рукою, всячески изворачивался, но все попытки были тщетны. Тоненько завыв от раздражения, Григорий потерся спиной о кровать, но вопреки всему зуд только усилился. Почему-то Григорий не мог повернуться даже набок, несмотря на

Умер банально. Поскользнулся на куске мыла в ванной и хряпнулся затылком о раковину. Всего-то хотел полочку прикрутить. Зачем жене именно в тот момент захотелось бельё постирать? — ума не приложу. А теперь и некуда. Сама же орала — просверли! Просверли… А сама стирать начала. И где мне там в ванной с ней было развернуться? Ванна-то маленькая. Полка эта…дюбеля…дрель…В удлинителе ногами запутался… Зато на похоронах так ревела, так убивалась по мне, что я не выдержал и остался. Ну, надо же полочку повесить, чем не повод? Я так ангелам, которые за мной явились, и сказал: — Не могу, граждане мои дорогие, права не имею. Дело у меня незаконченное на Земле осталось. Ну, ангелы почесали рога, покрутили хвостами. А куда деваться? Ну, если дело незаконченное, это же как карточный долг: ужом вертись, а сделай! Вот я и остался. Тем более, что и время свободное появилось, опять же. На работу ходить

Ну что ж, дорогие мои аноны, настал момент поделиться с вами историей, которая, как и многое в этой жизни, началась невинно, но превратилась в кошмар. Случилось так, что я, как говорится, поймал недуг. Болезнь, что атаковала мои самые нежные и сокровенные части тела. Название у неё мерзкое, а жить с этим так же весело, как делить комнату с цыганами. Короче говоря, налутал я свищ на заднице. Кто захочет тот загуглит, а кто утонет, тот в море купаться больше не будет. Образовалось у меня на жопе дополнительное отверстие. Врачам удалось одолеть недуг, но цена оказалась непомерной: моя гордость и душевное равновесие были раздавлены этой борьбой. Описывать жизнь после того, как хирург со скальпелем приложил своё мастерство к полотну под названием "задница анона", я не стану. Думаю, понятно и без лишних слов: боль была такой, будто пытался я при каждом походе в туалет выдавить из