Все началось ровно семь дней назад, когда я около полуночи возвращался с дня рождения друга и, отвлекшись от дороги, случайно задел машиной бездомного мужика, непонятно откуда выскочившего прямо на проезжую часть. Удар пришелся вскользь, плюс скорость не была достаточно высокой, однако к тому моменту, когда я выскочил из машины и бросился к лежащему в паре метров вдали телу, он был уже мёртв. Меня прошибло холодным потом – и все? Конец карьере, семье и нормальной жизни? И все из-за какого-то идиота, решившего перейти дорогу по пьяни? Нет уж, извольте. На машине не осталось никаких следов аварии, да и крови под телом я не видел, так что мне пришла в голову мысль избавиться от тела в ближайшем водоеме. Я не испытывал ни угрызений совести, ни жалости по отношению к этому человеку, я думал только о том, как и где мне утопить его. В итоге, привязав к нему немалых размеров камень, я погрузил

Было далеко за полночь, когда вор вскрыл входную дверь и с большой осторожностью, не осмеливаясь зажигать никакого света, на цыпочках обошёл жилище, которое намеревался обокрасть. Одна за другой открывались пред ним безлюдные комнаты, детали убранства и обстановки в которых бледно и нечётко обрисовывались неверным отсветом далёких и тусклых уличных фонарей. Только тогда домушник мог перевести дух, когда не менее безлюдною предстала пред ним последняя из комнат — хозяйская спальня — и только тогда он достал и засветил небольшой фонарик, принесённый с собою, и при его свете воротился в зал. Яркий и узкий луч, рассекая погружённое во мрак жилище, метался по стенам, а вор восхищённо улыбался, видя в его светлом пятне то один, то другой плод упорного труда хозяина дома — мрачного, набожного, состоятельного человека, десятилетиями неутомимо собиравшего дорогостоящие распятия, иконы, статуи

Один мальчик очень любил читать. Он читал всё, что попадалось ему под руку, и обожал ходить в свой любимый книжный магазин. Однажды он понял, что прочёл уже всё, что там продавалось. Мальчик спросил хозяина, есть ли в магазине что-нибудь, чего он никогда не видел. Хозяин сказал, что есть, и достал книгу под названием "Смерть". Он охотно продал её со скидкой, всего за 50 долларов. Однако он предупредил мальчика, чтобы тот никогда не открывал первую страницу. Мальчик вернулся домой, прочитал книгу и остался доволен. Но ему всегда хотелось узнать, что же там, на первой странице. Однажды искушение стало слишком сильным, и он пролистал книгу к самому началу, и уронил её в УЖАСЕ. Там было напечатано жирным шрифтом: Рекомендуемая цена - 7,99$.

В те времена людей объединяли не дома, а дворы. Не говорили "в нашем доме живёт", говорили "в нашем дворе". Во дворе сопели горьким дымом летние печки, сохло бельё и шушукались старушки, во дворе гоняли мяч, назначали свидания и бренчали на бесчисленных гитарах (концертов было мало, поэтому играть умели все). Дома тесно, в школе скучно, а двор был целым миром с качелями, яблонями и даже чугунными скамейками — неведомые богатыри перетаскивали их из заброшенных парков и бросали прямо под окнами. Каждый вечер местные дедушки забивали там козла и вспоминали боевую молодость. Бывали и более странные, а то и вовсе потусторонние объекты, которые ещё ждут пытливых исследователей: навсегда закрытые сараи, подвалы, где ночи напролёт горит одинокая лампочка, палисадники, на которых растут незнакомые, совсем чужие цветы и травы, а их хозяйки — полусумасшедшие особы в драных

Перед выходом из ванной я туго затянул халат и начал думать, снаружи мог быть зомби, и не один. Окинув взглядом ванную я ничего не приметил, что могло бы меня спасти. Второй раз оказался более успешным: я увидел швабру, вантуз и перекладину от занавески. Вантуз сразу отпадал: слишком слабый удар, и маленький радиус действия. Швабра? Хм, неплохо, но она показалась мне очень ветхой и ненадёжной. После я начал оценивать алюминиевую перекладину. Боялся, что шум, когда я начну её срывать и снимать занавеску привлечёт их. Ещё раз затянув халат я задумался, мой телефон показывал 22:18, я знал, что он спешит на пару минут, но меня это не волновало. Я уже хотел срывать перекладину, но тут меня осенило! Обычный парень, в обычной квартире, какие нахер зомби? Да и мама вставит пиздюлей за гардину.

Сосед рассказал. Несколько лет назад дело было. Просыпается он как-то посреди ночи и слышит, из детской вроде голос какой-то. Ну он встаёт, заходит в детскую, смотрит, кровать его сына, которому тогда лет 9 было, пуста, а в углу кровати комок из одеяла и из-под него слышится шепот: - Покойники... покойники... покойники... Несколько секунд тишины, и опять: - Покойники... покойники... покойники... Он подбегает к кровати, сдёргивает одеяло, и видит, сидит его сын улыбается и бормочет, а в ушах наушники. Отец в ужасе берёт у ребенка наушники, вставляет себе в уши, а там: "Мы раз-бо-бо-бо-бойники, разбойники, разбойники. Пиф-паф, и вы покойники, покойники, покойники! Пиф-паф, и вы покойники, покойники, покойники!"

Был случай, когда слышал, как соседи за стенкой ебутся (стены тонкие, моя кровать и соседская приставлены к одной стене). Так вот, слушаю эти охи-ахи и начинаю надрачивать. В общем, закончил дело и минут через 20 слышу в подъезде какой-то кипиш. Смотрю в глазок - доктора из скорой. Спрашиваю, что случилось. Говорят - бабка-соседка померла только что. В общем, пофапал на предсмертные стоны пенсионерки, прижавшись к стенке, сантиметрах в 10 от нее.

В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком: очень худой прыщавый червяк с большой головой и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и весь пубертатный период старалась держать меня подальше от родных и знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Пионерский лагерь состоял из бараков с детьми, домика администрации и четырех туалетов. Туалеты состояли из кирпичной будки, ямы, закрывающего эту яму деревянного настила с дырками и дерьма с хлоркой. Дерьмо с хлоркой воняли, поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и обсаживали их кустами. Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили. В ту роковую ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем. Поносил весь лагерь: зеленые фрукты, немытые руки повара и всякая дрянь, которое ели пионеры с голода, делали свое дело. Дырки в туалете были обгажены расстроенными

Подрабатываю промышленным альпинизмом. Много смешных моментов происходит, но хорошо запомнился один: повис на верёвках, крашу фасад на 7-м этаже, рядом открывается окно, и бабушка — божий одуванчик — протягивает мне пирожки, мол, на, милок, поешь. Пытаюсь отказаться и поблагодарить, пообедал уже, сыт. На что она с улыбкой заявляет: не возьмешь, я твои верёвки перережу, и на твоих похоронах пирожков поедим... Никогда в жизни я ещё не ел пирожков с таким ужасом!

Чудовищ было два. Оба жили в комнате у Пети, одно под кроватью, а другое в шкафу с одеждой. Петя их боялся. То, которое под кроватью, обожало воровать игрушки и другие нужные вещи. Упадет что-нибудь на пол, закатится под кровать, и поминай как звали. А то, что в шкафу, шуршало внутри, когда Петя оставался в комнате без взрослых. Или стучало там иногда. Стук, стук, и затаится. Из-за этого Петя не любил, когда мама говорила, чтобы он достал что-нибудь из шкафа сам и надел. Чудовище среди рубашек на вешалках ждало, чтобы Петя на него наткнулся. Под кровать Петя тоже старался не заглядывать. Тамошнему чудовищу только и надо было, чтобы Петя нагнулся к темной щели между кроватными ножками, а еще лучше сунул бы туда руку. Мама ругала Петю за то, что он не наводит порядок, и ей самой приходится выгребать из-под кровати его потерянные носки, машинки и солдатиков. На найденных носках были