Вышел вчера с работы, иду к метро. Темно. С неба, то ли снег, то ли дождь сыпется. И тут, пред глаза мои является витрина яркая, неоновая. Магазин с алкашкой. Так и манит. Не удержался, от  искушения сего, зашел, долго выбирал. Присмотрел себе бутылку пива на кукурузе замешанного, зеленую, с иероглифами, 3,5%,  0,65л, за дорого. Сухариков взял. Вышел, свернул за угол, с глаз долой. Крышку о заборчик металлический открыл, бутылку к носу поднес, стою, наслаждаюсь ароматом, предвкушая дегустацию (давно не пил). И тут, проходящая мимо девушка, выхватывает у меня из рук бутылку и в один заход выпивает половину содержимого. Я так оторопел от такого беспредела, что, не осознавая своих действий, открыл сухарики и протянул ей.  А она, без перерыва, берет и выпивает оставшееся. Берет один сухарик и уходит. 
 
    Сказать, что я охренел – не сказать ни чего! 
 
   Ну, делать нечего, возвращаюсь в магазин. Настроение уже не пивное, беру небольшую бутылочку коньяка и шоколадку. Иду в полувыселнный, готовящийся к сносу, микрорайон Камушки. Странное ощущение. Рядом шумный, яркий квартал Москва сити, а тут пустые пятиэтажки с  темными окнами и тишина. Сажусь на мокрую скамейку, скручиваю крышку с бутылки. Слышу ителлигентное покашливание, поднимаю взгляд от бутылки и вижу перед собой дедка. 
 
-Я Матвей. Не помешаю? 
 
Я осматриваюсь вокруг. По сторонам стоит еще несколько скамеек. Понятно, очередной любитель халявного бухла. 
-Ну, садитесь. Только стаканчиков у меня нет, а пить с незнакомым человеком из горла я не готов. 
 
Дедок садится совсем рядом. От него пахнет табаком и свежевскопанной землей. И начинает что-то рассказывать. Сначала я пропускаю его слова, надеясь, что он сейчас побухтит, потом попросит выпить, я его пошлю, и  мы разойдемся. Но, он все говорит и говорит и я начинаю вникать в повествование. Вспоминает, как строился микрорайон, как заселялся, кто жил. Перечисляет какие-то имена. Прошло уже минут сорок, за это время я ополовинил бутылочку и успел промокнуть и замерзнуть. Хочу уйти, протягиваю дедку оставшийся коньяк, но он машет головой и отказывается. Я пытаюсь попрощаться и уйти, но дедок, узнав, что я направляюсь в сторону Звенигородского шоссе, увязывается за мной. 
 
-О, а еще у нас тут Машка жила. 
 
 Красивая была! Много за ней ухажеров ходило, да все отказ получали. Ну, и заселился на съемную комнату, к Машкиной бабке, Витек. Сам он, то ли из Тамбова приехал, то ли из Мичуринска, а работал на Бадаевском пивоваренном заводе. Ну, и, вроде, с Машкой они сдружились. Доступ к пиву у Витька был почти безлимитный. На этой почве начал он в запои уходить. А так как, один пьянствовать он не любил, то угощал всех знакомых и не знакомых. 
 
 Как-то Витек принес целых два, огромных,  ведра пива. Но, по какой-то причине, вся окрестная синева во дворе отсутствовала. А вот Машка, сидела там, где мы с вами встретились, книжечку читала. Ну, Витек к ней присел. Сидят болтают, он пиво пьет, она под солнышко лицо подставляет. Машка алкоголь никогда не пила, а тут, смотрит как Витек из ведра банкой зачерпывает, и глотками огромными в себя заливает. А тут еще и лето, жара. Короче, решила Машка попробовать глоточек. А там где один, там и второй… Витек домой за закуской пошел, да так и заснул там. А Машка осталась во дворе с ведром пива. Сидит, книжечку листает, да банкой из ведра пиво черпает и пьет. 
 
 Утром ее и нашли в скверике, с книжечкой и пустым ведром. Не выдержал молодой организм такого бесконтрольного потребления, умерла Машка…  
 
Витек, как узнал, что случилось, так запил на неделю, а потом на берегу Москва реки его нашли. Утопился он. 
 
 Синева районная, потом рассказывала, ходит призрак его по берегу, с двумя ведрами пива. Всем выпить предлагает. Кто согласится, тот пропадет. 
  
  Мы шагали вдоль Звенигородки. С одной стороны неслись машины, а с другой тянулась ограда Ваганьковского кладбища. Дед Матвей закончил свой рассказ и остановился. Потом добавил: 
 
   -А Машка объявилась потом. Появляется теперь, неожиданно, выхватывает пиво у прохожих и выпивает. Если кто жадничает и не отдает пиво свое, проклинает того Машка и мучается человек от похмелья даже если самую малость выпьет. А кто пиво свое отдаст, да закуской поделится, счастье того ждет. 
 
   За оградой кто-то загремел ведрами. 
 
-Вить Ты? -спросил Матвей. 
 
Из-за ограды высунулся парень лет двадцати. 
 
-Я, дядь Матвей. А это кто? 
 
Витек зачерпнул светящееся пиво банкой из ведра и протянул мне. 
 
-Мужик пиво будешь? 
 
Я, вспомнив, что мне только что рассказал дед, замотал головой, отказываясь от манящего загробного пойла. 
 
-О, знакомые все лица. Сухарики еще остались? –Произнесла выходящая из кладбищенской темноты  девушка. 
 
Я порылся в кармане, вытащил открытый пакетик с сухариками и просунул сквозь ограду. В тот же момент, девушка сделала резкий выпад и схватила меня за руку ледяными пальцами. 
 
-Страшно? – спросила она, препятствуя высвобождению моей руки. 
 
-Нннне очччень. –пропищал я. 
 
-Смотри-ка, какой забавный. Ладно, пиво будет, заходи. Дядь Матвей пойдем. 
 
Матвей хлопнул меня по плечу. Потом, с легкостью перепрыгнул через двухметровую ограду. 
 
-Там подарочек тебе. –сказала Машка. 
 
 После чего вся троица удалилась, под громыхание ведер Витька. 
 
   Я постоял, глядя им вслед, потом втянул руку из-за ограды и разжал пальцы. Теперь, на ладони, вместо сухариков лежала флэшка. 
 
Что было на флэшке? Там был текст, который вы, только что прочитали.