В мире много необъяснимых на первый взгляд, но неизменно пугающих вещей. Недаром страшные истории, рассказанные ночью у костра или прочитанные в темном комнатном одиночестве, так сильно будоражат воображение, распаляя наш спящий до поры до времени первобытный страх темноты, каждым шорохом в соседней комнате уничтожая нервные окончания и иногда даже оседая на голове белым инеем седины. Когда-то наши далекие предки боялись выйти из безопасного жилища навстречу негостеприимной ночи, помня о клыках саблезубой кошки и глубоком овраге, невидимом ровно до той поры, пока ты не окажешься на его дне. Поэтому темноту с постепенным развитием культуры начали демонизировать, населяя ее беспокойными полтергейстами, злыми умертвиями и ужасными оборотнями. Прошли тысячелетия, но подсознательный страх этот и богатые, неизменно страшные образы остались с нами благодаря эволюционному механизму

Рассказала одна моя подруга — безбашенная девушка-турист. Как-то раз она и ее друг решили сходить в лес на КМВ около горы Бештао. Пришли они туда до заката и, как положено туристам, разожгли костер. И вот, когда сумерки стали превращаться в полноценную ночь, раздался странный звук. Как описывает моя подруга, звук был похож на стон животного, переходящий в совсем человеческий крик с явными металлическими нотками. Приняв этот отдаленный стон за крик ночной птицы, двое туристов продолжили сидеть около костра, подкидывая туда хворосту. Но через некоторое время стон повторился. И звучал на этот раз ближе. А потом еще ближе. И еще. Благодаря лесному эху понять, откуда именно шел звук, было невозможно. Он словно шел со всех сторон. Но вот когда он раздался из-за их спин, уже стало не до смеха. Друг этот, видимо, оказался не столько безбашенным, как эта туристка, и сразу начал предлагать

Живу я в Люберцах. Домой прихожу поздно — и в тот памятный мне глухой осенний вечер было так же. Времени было около полуночи, и я хотел только двух вещей — закинуть что-нибудь в желудок и завалиться спать. Кинул помидоры, чеснок и три яйца на сковородку, стал помешивать. И тут... Над плитой у меня вентиляционное отверстие, и из него вдруг выпорхнули грязные хлопья, приземлившиеся аккурат в мой нехитрый ужин. «Пропала еда», — подумал я и машинально посмотрел на вентиляцию. Нет цензурных слов, способных описать мое состояние в тот момент. Я упал на задницу, пополз назад и завыл от ужаса. Потому что из-за грязной решетки вентиляции на меня смотрело человеческое лицо. ОНО ухмылялось желтыми зубами, и абсолютно черные, лишенные белков глаза, блестели. Это продолжалось всего пару минут — но мне они показались вечностью. А потом лицо отползло назад и скрылось во тьме вентиляционной трубы. С

Мой отец служил в части ПРО, расположенной глубоко в степи. Часть была какая-то непростая, с секретным оборудованием, секретная сама и прочее — вплоть до того, что она была не просто обнесена сеткой, а бетонным забором с тяжеленными глухими металлическими воротами на электронных замках-защёлках. Возле ворот стояли вышки, на которых круглые сутки дежурили часовые. А вокруг — степь. За 60 километров ни одного разумного существа, кроме замполита. «Деды» часто рассказывали про разные непонятные вещи, которые происходили на территории части — то солдат пропал бесследно, то с ума сошёл какой-то прапор, но батя не верил. Но, как обычно, случилось «однажды»... А однажды был он в карауле — четыре человека, включая его, должны были ровно половину ночи ходить вокруг в/ч на предмет поиска явных или скрытых противников. Отгуляли они нормально (там даже волков не водилось, одни ящерицы — вот и все

После того, что случилось, я всегда ношу с собой травматический наган, который спас мне жизнь. Тогда я работал администратором в одной муниципальной больничке. Работы было навалом, каждый день что-то да ломалось, я чинил это — так продолжалось изо дня в день. Потом я стал замечать, что ломается оно как-то странно — точнее, это был один и тот же компьютер в 303-м кабинете. У него была странная особенность — он всегда «глючил», когда за него садился один и тот же человек, упорно не переваривал терапевта из 303-го кабинета. Ну что ж, бывает, индивидуальная непереносимость техники, что с этим поделать. Пару раз я даже наблюдал, как тётка пошла на ЭКГ, а прибор отказался на ней работать. Наган, кстати, я всегда с собой держал, по крайней мере, по дороге на работу — район у меня нехороший, можно было нарваться на кого-нибудь. Не пригодился на тот момент ни разу, и хорошо — но на всякий случай

Не знаю, поверит ли мне кто-нибудь или нет, но я не могу больше хранить этот секрет. Секрет об одном жутком месте под названием Бутрахты. Эта деревня находится в ложбинке между горами, сплошь покрытыми непроходимой тайгой. А секрет заключается вот в чем: в этой деревне постоянно происходит какая-то чертовщина. По улицам бродят существа, которые на местном языке называются «хара кызы» (на русский это можно перевести как «горный человек»). И взрослые, и дети, все, кого ни встретишь, прекрасно знают, кто это такие. Они соблюдают единственное правило — не гулять ночью с 12 до 6 часов, — и живут себе спокойно. Но, как обычно и бывает, не все соблюдают правило. Из уст этих-то лиц и рождается легенда. Легенда о горных духах. Я ездила туда летом и узнала много нового о потустороннем и неизведанном для людей мире. Вот как мне рассказывал человек, который видел их: «Это произошло со мной в

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения. ------ Страшный грех падёт на мою душу, я знаю, но я должен записать эти строки. Предать тайну исповеди — что может быть страшнее для исповедника? Увы, я должен очернить свою душу, потому что иначе я не могу. Я верил в Бога, и в искупительную жертву Господа Нашего Иисуса Христа, и верую до сих пор. Но Дьявол, демоны, нечисть… признаюсь, их я считал не более чем символами тёмных порывов человеческой души. Но теперь… то, что я услышал на сегодняшней исповеди, повергло меня в шок. В мире, который я видел, были только люди и Бог, но слова грешника, пришедшего ко мне, заставили меня увидеть страшных созданий, спрятавшихся в уголках этого мира. Голос этого человека был странным, даже пугающим. Он говорил как безумный, рассказывая об ужасных вещах одновременно напряжённо и весело. Он внёсся как стихийное бедствие и даже не дал

Когда-то я услышал следующую фразу: «Для каждого охотника найдется свой охотник». Так вот, это оказалось и вправду так... Чем я зарабатываю деньги, неважно. Скажем, я работаю в банковской сфере. По большому счету, деньги только дают возможности, так что не имеет значения, чем их зарабатывать. Думаю, что у каждого человека должен быть смысл жизни, какое-то занятие, ради которого стоит жить. Одной из особенностей моего «хобби» является анонимность. В данный момент я пишу этот пост, используя «Тор» и веб-прокси. Мое хобби — охота, но охотиться на животных — не мое. Моя добыча — люди. Первоначально я оставлял после себя следы. Да и сейчас оставляю, не всегда можно скрыть факт охоты. Скажем, в списках пропавших без вести, неопознанных трупов, жертв несчастных случаев или немотивированных разбойных нападений есть мой скромный вклад. Правда, правоохранительные органы не разглашают сведения о

Как рассказывают, это произошло в советское время в Якутии, в небольшой деревушке, средь бела дня. Человек по имени Семён был местным колхозником. Летним вечером он возвращался в деревню после сенокоса. Грунтовая дорога шла по пустырю, было солнечно и жарко. Семён идёт и в какой-то момент замечает, что навстречу ему по дороге идут три человека. Тот, кто в центре, повыше ростом, остальные ниже. Семён тогда воспринял их как взрослого и двух детей. Он начал думать, кто бы это мог быть, и пришёл к выводу, что это некий местный житель Никитин со своими сыновьями. Но когда те подошли ближе, он заметил, что тех, кто идёт по бокам, детьми не назовёшь — они были лишь немногим ниже центрального. Потом Семён обратил внимание, что очертания у идущих очень странные — они были в одинаковых серых одеждах, и грузные фигуры под этими одеждами спускались до земли, расширяясь книзу — то есть по форме

Надвигался вечер, и на темнеющем бледно-голубом небе скоро должны были проступить первые звёзды. Солнце, весь день раскалявшее землю, уже скрылось за лесом, с двух сторон обступавшим дом. Жара понемногу начала спадать, но по-прежнему было душно и безветрено — воздух, казалось, загустел. Стояла необыкновенная тишина: даже сверчки, в это время обычно начинавшие стрекотать в траве, куда-то спрятались и не подавали голоса. Не было даже мелких мошек, которые по вечерам нависают и снуют над головой наподобие крохотного облака. Всё вокруг как будто бы замерло — ни звуков, ни движений, если не считать едва ощущаемых потоков тёплого воздуха, поднимавшегося от земли. Между тем становилось всё темнее, и длинные расплывчатые тени уступили место серым сумеркам, от чего все предметы вокруг выцвели, потемнели, а лес, казалось, придвинулся ещё ближе к дому. Дом этот, хоть и старый, но ещё прочный и