Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Глава 1. Наследство Анна стояла у окна, рассеянно глядя на серые московские улицы. Осенний дождь барабанил по стеклу, создавая монотонный фон для ее невеселых мыслей. Прошла неделя с похорон бабушки, но боль утраты все еще была свежей. Звонок в дверь вырвал ее из задумчивости. На пороге стоял курьер с небольшой коробкой в руках. — Анна Сергеевна? — спросил он. — Посылка для вас. Девушка расписалась в бланке и закрыла дверь. На коробке не было обратного адреса, только ее имя, выведенное знакомым бабушкиным почерком. Сердце Анны сжалось. Она осторожно открыла коробку. Внутри лежал старый фотоальбом в потертом кожаном переплете. К нему была прикреплена записка: Дорогая Анночка, Этот альбом — наша семейная реликвия. Береги его. И помни: не все фотографии стоит рассматривать слишком пристально. Люблю тебя, бабушка. Анна нахмурилась, не понимая последней фразы. Она открыла альбом и начала
Каждую ночь я закрываю на замок все окна и двери в своем доме, прячу ключи так далеко, как только могу и приковываю себя к кровати. Я никогда не забываю зажечь огни и перекрыть воду. Мною уже давно забыт привкус соленого воздуха, что так сладок вблизи морской глади. Моряки любят рассказывать небылицы. В их рассказах неизменно мелькает морские чудовища, гигантские волны посреди спокойного моря, огромные водовороты. Но все они упускают одну важную деталь. Каждый раз они забывают поведать о том, как спастись, если эта “небылица” с тобою все-таки приключилась. Случилось это со мной, когда я ещё служил в ВМС моряком. Работа была тяжелой и платили немного, но каждый день я все равно просыпался с улыбкой на губах. Слишком уж я любил, да и люблю, море. В тот день на море стоял приятный бриз. Слабые волны легко покачивали корабль, даруя умиротворение. Моя смена уже прошла, потому я наслаждался
Луна освещала спокойную гладь одной из бухт Средиземного моря. Женская рука нежно скользнула по спине мужчины, обхватывая его. Обнаженное тело прислонилось к твердой волосатой груди. Вторая рука нырнула за спину, смыкая объятия. Мужчина посмотрел в зеленые глаза спутницы и поразился их красоте в ярком свете луны, закрыл глаза, поцеловал девушку и прижал к себе посильнее. Он хотел полностью ощутить всю нежность женского тела. – Мне так хорошо с тобой, – сказала девушка. – А мне с тобой, – ответил мужчина и снова поцеловал ее. – Я никогда не встречал таких прекрасных женщин, как ты. Она закрыла глаза и страстно его поцеловала. Ночное море скрывало обнаженные тела по плечи. Пляж был пустой, специально выбранный, чтобы им никто не мог помешать. Легкий шум прибоя растворял слова, не давая звуку достигнуть берега. Мужчина провел рукой по спине девушки, взялся за голову сквозь густые длинные
Глава 1. Погоня. «… Она бежала очень быстро. Сминая влажную траву, и упорно прорываясь сквозь стену тесно растущих деревьев. Смело протискиваясь между искривленных временем, стволов и перепрыгивая оголённые корни, то и дело возникающие на пути. Бежала на грани возможностей. Не обращая внимания на вездесущие ветви, словно жуткие, тонкие пальцы, лезущие прямо в лицо. Не замечая острых, как бритва, листьев, в кровь терзающих босые ноги. Что те, оставляя на иссиня-бледной коже свежие порезы или тёмные пятна кровоподтёка, каждый раз причиняли нестерпимую боль. Стиснув зубы, превозмогая усталость, и не оглядываясь, она настойчиво двигалась вперед. Она была измотана. Задыхалась. Сердце билось с бешеной скоростью, гулко отдаваясь в висках и рискуя взорваться прямо в груди. Во рту давно пересохло, а в глазах двоилось. Уставшие ноги несли машинально, всё чаще спотыкаясь и оступаясь, чудом
Умер банально. Поскользнулся на куске мыла в ванной и хряпнулся затылком о раковину. Всего-то хотел полочку прикрутить. Зачем жене именно в тот момент захотелось бельё постирать? — ума не приложу. А теперь и некуда. Сама же орала — просверли! Просверли… А сама стирать начала. И где мне там в ванной с ней было развернуться? Ванна-то маленькая. Полка эта…дюбеля…дрель…В удлинителе ногами запутался… Зато на похоронах так ревела, так убивалась по мне, что я не выдержал и остался. Ну, надо же полочку повесить, чем не повод? Я так ангелам, которые за мной явились, и сказал: — Не могу, граждане мои дорогие, права не имею. Дело у меня незаконченное на Земле осталось. Ну, ангелы почесали рога, покрутили хвостами. А куда деваться? Ну, если дело незаконченное, это же как карточный долг: ужом вертись, а сделай! Вот я и остался. Тем более, что и время свободное появилось, опять же. На работу ходить
О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле В твоих зрачках кишат полночные виденья; Безгласность ужаса, безумий дуновенья Свой след означили на мертвенном челе. Шарль Бодлер, «Больная муза» Поэт непрерывно курит. От сигарет горчит во рту и болит сердце, но он продолжает, — и пачка пуста. Выругавшись, закрывает окно от дождя и набрасывает на плечи грязный плащ: он ждет ее. Она придет, когда часы пробьют полночь. Она придет. Они всегда приходят. Три громких удара сотрясают комнату... …и появляется женщина. Поэт чувствует это, но не оборачивается. Только постоянно смотрит в пустоту. Она (возмущенно-ласково): Снова куришь? Как дурно. Поэт (невозмутимо): Недолго я ждал тебя. Знал, что так закончишь. Она: Надень шляпу, чтоб тень скрыла твое лицо. Поэт: Ночь достаточно темна. Посмотри — сегодня нет луны. Даже фонари не горят. Она (приторно-ласково): Пойдем, пойдем. Поэт (оборачиваясь): Ты
Савенков ходил на дело два раза в год. Большего ему и не требовалось. Промежутки свободного времени между кражами он заполнял, работая дезинфектором в маленькой мутной конторке под руководством армянина с еврейской фамилией Штольцман. Обман клиентов, необоснованно раздутый прайс и многое другое, на что сам Савенков Иван Петрович никогда не обращал своего внимания -платят и ладно. Разумеется, директор периодически психовал по этому поводу и, как мог, урезал и без того маленькую серую зарплату, но Савенков всегда возвращался и безропотно ехал на новый заказ. Этим он заслужил славу придурка и наркомана, поскольку нормальный человек за такие деньги работать не будет. Однако работает! Как? Ворует — падла! Но как? Этого армяно-еврейская смекалка никак не могла постичь, как не пыталась. Савенкова, в конце концов, признали убогим и старались не беспокоить. Тем более, что текучка в конторе
Владелец одного ресторана очень хотел на нем разбогатеть. Но ему мешали конкуренты. - Нужно что-нибудь новенькое придумать, - мучился владелец. – А то ведь у всех вокруг – одно и то же: кухня, официанты, живая музыка… И вдруг его осенило. - А пусть у меня будет мертвая музыка! Такого еще ни у кого не было. Народ повалит, денежки потекут. Тут он еще больше воодушевился: - И устроить в ресторане все можно стильно. Например, столы черными скатертями застелить. С одной стороны – музыке соответствует, с другой – пятен не видно: экономия получается. Так и сделал. Только того он не знал, что мертвую музыку играть никак нельзя. От живой музыки в ресторане люди оживляются и больше денег на еду тратят. А от мертвой? Вот и пошло все наперекосяк. Едва заиграло, как за столиком мужчина подавился. Ему меню не в то горло попало. Он упал, посинел и умер. Или умер, а потом посинел – за этим как-то не
Никита рос в небольшой деревушке, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Местные жители жили простой, но тяжелой жизнью, где работа на земле занимала большую часть времени и сил. Его родители, казалось, были поглощены только этим. Их сын был для них лишь дополнительной обузой. С самого раннего детства Никита чувствовал на себе тяжелую руку отца и холодное равнодушие матери. Ежедневные побои, оскорбления и издевательства стали для него обыденностью. «Ничтожество», «бестолочь», «ошибка» — эти слова сопровождали его каждый день, словно тени. Особенно жесток был отец, который не только бил Никиту, но и унижал его, постоянно твердя, что из него никогда ничего не выйдет. Мать, хотя и не поднимала на него руку, была не менее жестока своими холодными и презрительными словами. Но была еще одна темная фигура в жизни мальчика — его дядя, младший брат отца, который жил неподалеку. Каждый раз,
Уверена, у всех в семье есть тот самый родственник, про которого ничего плохого вроде бы и не скажешь, но если так посмотреть, то странный он, вот как ни крути. И у меня такой есть, дядя Слава. Ходит все время смурной, ни с кем разговора лишнего старается не заводить, вижу его на праздниках часто: сидит, выпивает, и пока все празднуют, веселятся, оживленно сплетничают про каких-то своих знакомых, он все сидит, оглядывается иногда, словно высматривать что-то пытается. Вот вроде бы и нормальный мужик, вуз окончил, работать начал. Но вот от родителей не спешит сваливать, по неизвестным причинам. А им что? Им от этого только легче. Но не суть. Помню, однажды, когда мы праздновали семьей очередной праздник, где собираются даже самые непонятные и дальние родственники, дядь Слава прилично напился, и в коем-то веке решил рассказать историю, историю из своего юношества, историю, что, по его
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно