Как же его звали? Толик... Алик... Игорь... Владик? Не помню. Боря? Нет... Не помню. Было мне лет пятнадцать. Тяжело закончил десятый класс. Очень не сжился с новыми одноклассниками. А все — мама. Нет, она ни в чем особом не виновата. Просто хотела, чтоб сын учился в школе, соответствующей уровню его интеллекта, с хорошими преподавателями. Был это лицей и учились там сыночки и дочки различных бизнесменов новой волны да ментов, судей . В общем, лицей был элитный. Лучший по рейтингам в нашем районе. А общение с золотой молодежью у меня не сложилось. Был не их круга, о чем мне постоянно напоминали, в разных формах. Дети. Что с них взять? Но история не про мою многострадальную учебу. Просто, как фон для духа времени. После года в этом аду я немного замкнулся в себе и стал острее воспринимать мир. Именно в этот период я случайно познакомился с отрицающим. Даже не так. Меня вынудили

Свежий ветер, гоняющий под небосводом громоздкие облака, был предвестником надвигающейся грозы. То и дело он бросал мне в лицо сорванные с деревьев листья и норовил сбить с ног сильными порывами. Шагая к сельскому медпункту, я не переставал поглядывать в мрачное небо, уже готовое разразиться потоками воды. Но всё же мне повезло дойти до места своей работы, не вымокнув под дождём. Я покурил на крыльце, слушая раскаты грома, а после прошёл внутрь, принимать пост у фельдшера. Я работал ночным сторожем, охраняя то, что, в общем-то, и в охране не нуждается. Дело моё маленькое — переночевать в компании градусников и грелок, а в конце месяца получить хоть какую-то копейку. Работа, как говорится, непыльная, ведь вряд ли кому мог приглянуться небольшой старый домик почти в центре деревни. А вот мне этот домик ох как подходил! Здесь я мог спокойно заниматься своим хобби, не отвлекаясь на

Баба Маша — человек весьма рациональный. Медик по профессии, она не верит в потусторонние силы и всегда готова найти объяснение всем мистическим случаям, о которых услышит. Но есть и у нее в заначке история, которую она любит рассказывать, когда у нее меланхолическое настроение, а обычно бывает оно у нее два раза в год: в День Победы и День медика. Вот эта история... Сразу после окончания медучилища еще совсем молоденькую фельдшерицу бабу Машу, а тогда еще просто Марию, отправили в далекое село на вакантное место доктора. Село было небольшим, дворов тридцать, а в плане медико-санитарного состояния оно находилась в плачевном состоянии. Юная комсомолка сразу рьяно взялась за дело. Несмотря на то, что ей чинили препятствия местные повивальная бабка Алевтина Никодимовна и знахарка бабка Чуприха, которую все за глаза именовали ведьмой, дело просвещения аборигенов медленно, но верно катилось

История эта приключилась в 2008 году. 11 февраля не стало моего лучшего друга. Человек этот святым не был, но, тем не менее, именно с ним всегда можно было поделиться самым сокровенным, выслушать совет, поплакаться в жилетку. Никогда я не слышала от него плохого слова в чей-то адрес, никогда он не позволял себе чего-то из ряда вон выходящего, хотя тот еще был приколист. За несколько месяцев до своей смерти он начал часто повторять, что его ждут, что надо куда-то срочно идти, что он не может больше с нами оставаться. А 11 февраля в четыре часа утра его сердце перестало биться. Врачи так и не смогли установить точной причины смерти — молодой парень (ему только-только исполнился 21 год), не пил, не курил, вел здоровый образ жизни, здоровья на десятерых хватит. Он просто уснул и больше не проснулся. После его похорон мне приснился странный сон. Он стоял за какой-то неясной, невидимой, но

От пустого, от дурного, от наносного, от недоброго, от слова сказанного в худой час завязь завяжется иная, не человеческая и не скотья, да и в хоромину сядет как у себя дома. * * * — ... Мама, а в той комнате когда-то, говорят, был повешенный... — Молчи сынок, то всё бабские сказки... Засыпай быстрее. — Мама, а ты слышишь, что в той комнате кто-то ходит... — То мыши шуршат, засыпай быстрее. — Мама, а дверь приоткрылась в ту комнату... — То сквозняк дверь открыл. — Мама, а кто таким глазом жёлтым на нас смотрит?.. — Сынок, то месяц в окно комнаты светит. — Мама, а почему... — Спи уже! Не то горло перережу! * * * — Ну здравствуй, милый... Погоди, дай хоть верёвку на шее твоей распутаю. Да погоди целоваться, нетерпеливый какой — язык высунул, ровно пёс в жару! — Мама! * * * Теперь их там трое живёт каждую ночку. Днём не живут, а ночью живут... А если хочешь их видеть — туда в полночь

Когда я была маленькой, отец принёс домой новую игрушку — тёмно-синюю пластмассовую машинку. Я замечала, что машинка иногда начинает сама собой кататься по полу, и пожаловалась на это отцу. Он рассмотрел машинку, рассмеялся и сказал, что мне показалось — это кусок пластмассы без батареек и двигательных механизмов, кататься сама по себе она не может. Спустя несколько дней он умер, поскользнувшись на лестнице и свернув себе шею. Под ногами у него лежала та самая машинка. С тех пор она ни разу не каталась.

Из дневника, обнаруженного поисково-спасательным отрядом: «… Аппаратура переломана. Радист пропал. Снаружи никаких следов. Возможно, замело ветром. Не стоило брать его с собой. Я и сам могу справиться с рацией. Попытаюсь её починить. … Проклятье! Пока я спал, кто-то побывал в палатке. Рация растоптана, о связи можно забыть. Следы обрываются у самого порога. Чёртов ветер! … Что он задумал? Зачем оставил меня без связи? Что ему нужно? Где он скрывается? Снаружи слишком холодно, чтобы провести там двое суток. Вся одежда и еда остались в палатке. Он вернётся. … Проклятый ветер сводит с ума. Кто-то ходит рядом с палаткой, или мне это только кажется? Ждёт, когда я засну. Нельзя засыпать. Он близко, я это чувствую. … Вторые сутки без сна. Должно быть, он уже замерз. А если нет? Нельзя засыпать, он только этого и ждёт. … Верёвка. Вот выход. Верёвка и ещё кое-что. Если он заденет верёвку, пока я

В наше время онкологические заболевания у молодых людей стали обыденностью. Никого не удивляет, когда от рака сгорают за полгода-год студенты, школьники, а то и детишки, еще вчера беззаботно игравшие во дворе. Одна моя знакомая, работавшая в колледже преподавателем, как-то рассказала с искренней печалью в голосе, что ее лучшая ученица, очень талантливая и красивая девушка, внезапно стала увядать на глазах, постоянно жаловалась на недомогание, хроническую усталость и прочие странные симптомы. В больнице, куда она вскоре попала, ей поставили страшный диагноз. И началось — бесконечные мучительные процедуры, бессонные ночи, слезы в подушку над своей несостоявшейся жизнью... Состояние девушки стремительно ухудшалось, врачи за ее спиной открыто сказали родителям, что шансов на поправку нет. Что же в этой истории мистического, спросите вы? Дело в том, что у заболевшей девушки раньше были

Это было в начале 2000-х годов. С очень необычным для меня явлением я столкнулся благодаря старому знакомому, Сергею. Правда, несмотря на возраст в тридцать пять — сорок лет, его иначе как Серёга никто не называл. Серёгу я знал давно, ещё когда он трудился машинистом тепловоза при одной промышленной станции в Нижнем Тагиле. В то время я по роду своей профессии часто пользовался услугами железнодорожников, там и познакомился с Серёгой. На моих глазах за несколько лет он полностью деградировал. Из машинистов за пьянку был переведён в помощники, составителем вагонов. А позже и оттуда погнали, несмотря на солидный опыт и хорошие отношения с начальством. Просто запил мужик. Я его, после того, как он стал составителем, вообще, по-моему, ни разу трезвым не видел. Из-за любимой водочки потерял Серёга семью (жена выгнала, дети видеть не хотели), работу и жильё. Но ко мне по старой памяти иногда

Старший брат моего друга проходил службу в «горячей точке», был разведчиком. И был в их части замполит. Никто его не любил, понятное дело, все тишком посылали — уж больно строг был, за малейшую провинность вроде нестроевого шага при передвижении от палатки к гальюну мог послать тот самый гальюн чистить или перед строем поставить и полчаса отчитывать. Поговаривали в части, что даже удовольствие половое с этого имел, ну да не суть. Вечер, команда «отбой», все уже лежат по койкам, и тут слышит брат голос этого замполита: «Сержант Петренко, вы что в лесу делаете? Команда отбой была!». Брат прибалдел: сержант Петренко — это же он! Но он же не в лесу, а здесь, в палатке! Хотел крикнуть и дать о себе знать, а ему будто горло сдавило — только сипеть может слегка. Хотел пошевелиться — тоже не может, ни одна мышца в теле не слушается. Брат смотрит перед собой и видит глаза соседа, тот тоже