Со слов моего деда, эти события произошли в середине 1970-х годов, в его родной деревне, что находится на юге Сибири. Деревня и поныне населена и исчезать с лица земли не собирается. Мой дед, зовут его Андрей, в ту пору работал мотористом в колхозе. Работы хватало за глаза, особенно в пору посева и сбора урожая, деньги платили очень хорошие, хоть и приходилось в буквальном смысле жить в полях. Поздней сухой весной бригада, где трудился мой дед, заканчивала работы на отдаленном поле. Работали без выходных уже почти две недели, но никто и не подавал виду, что устал, никто не позволял себе схалтурить или уйти с поля раньше коллектива. Быт был организован здесь же: легкий деревянный навес, под ним большой общий стол с лавками, пара умывальников. Недалеко стояли бытовки на колесах, где все и ночевали. Поле соседствовало с густым лесом, который постепенно переходил в непроходимую тайгу. Так

Было это во времена моей лихой молодости, когда небо было выше, да трава зеленее. Гуляли мы как-то с друзьями-товарищами в лесном массиве: пиво, шашлыки, бесконечные разговоры за жизнь... Ничего особенного для компании тех, да, полагаю, и нынешних времен тоже. Там мне посчастливилось познакомиться с весьма импозантным молодым человеком. Веселый парень был, собой хорош, да и что таить — душа компании. Один из немногих, про которых без колебаний можно сказать — далеко пойдет. Помнится, на журналиста учился тогда, а, стало быть, являлся по натуре своей заядлым скептиком. Был теплый летний вечерок, как раз один из таких, что пробивает на разговоры по душам после приличного количества принятого, да сидя у костра в уютной компании. И тут вышеупомянутого прорывает. — Ребят, а никто квартиру не ищет? А то я в как бы коммуналке живу один с таксой Уськой, две комнаты пустуют. Хозяйка вроде не

Необычные случаи, о которых пойдёт речь ниже, произошли в больничных стационарах Екатеринбурга в разное время. О них мне рассказала хорошая знакомая Ирина, работающая медсестрой в одной из старых больниц. Случаи короткие, поэтому перескажу сразу три. Нехорошая кровать В гастроотделении, где Ирина трудится лет пятнадцать, медперсонал уже давно обратил внимание на необъяснимую череду смертей больных, которые лечились в одной из палат. Причём не всех подряд, а только тех, что лежали на определённой кровати. Палата рассчитана на шесть человек, заполняемость всегда стопроцентная, так как таких гастрохроников у нас пруд пруди. Но, если большинство худо-бедно восстанавливалось после капельниц и таблеток, то тех, которым «посчастливилось» попасть на вторую слева от входа в палату койку выносили вперёд ногами или уже во время лечения, или вскорости после выписки. То ли так совпадало, что

Хочу рассказать об одном странном случае. Произошло это несколько лет назад на реке (названия не помню) в Астраханской области. Нас было четверо — парни лет по 18-20. Выехали на рыбалку с ночевкой на Мишкиной десятке. Пока устраивались, стало темнеть. К этому времени все были уже выпившие, потому что веселиться начали уже в машине по дороге, кроме Михи — он вел машину. Но и Михеич быстро догнался на месте стоянки. Решили всё-таки надувную лодку спустить на воду и сделать контрольный заход. Вода была спокойная. Вышла луна, было светло. В лодку забрались Миха и Толик, я с Серым остался у костра. На костре грелся чайник. Вокруг было тихо, только лягушки квакали. Вдруг раздался радостный возглас Мишки. Он кричал, что на крючок попалась огромная рыба. Все стали переживать, выкрикивать какие-то советы. Толик хватался за удочку Мишки. Наконец, они вытащили тяжелый улов. Перебросили его в лодку

«Дело о свинцовых масках» — расследование обстоятельств смерти Мануэла Перейры да Крус и Мигела Жозе Вианы, чьи тела были обнаружены 20 августа 1966 года на холме Винтен неподалеку от бразильского города Нитерой. На месте происшествия были найдены две свинцовые маски и короткая записка весьма странного содержания. Следствие не смогло установить причину смерти, но заключило, что она не была самоубийством. Дело вызвало широкий резонанс в бразильском обществе, и интерес к нему сохраняется до сих пор. Оба погибших интересовались уфологией и различными паранаучными теориями. В сочетании с обстоятельствами дела это дало основания утверждать, что они стали жертвами некоего эксперимента. Вечером 20 августа 1966 года 18-летний Жоржи да Коста Алвес заявил полиции Нитероя, что наткнулся на два мужских трупа, когда пускал воздушного змея вблизи холма Винтен. Утром следующего дня полиция выехала на

Был у меня друг-фотограф. Очень любил делать черно-белые работы и снимать пейзажи а-ля «скучная серая блеклость». Ну вот нравилось ему создавать гнетущее ощущение своими фотографиями, и все тут. Недавно он написал мне в почту, что нелегкая занесла его в рабочее время на местное кладбище. Фотоаппарат под рукой, пейзажи, соответствующие его вкусу... Вот и начал он снимать черные деревья да ворон на крестах. Особенно ему понравился вид одного старинного склепа. У нас до революции много польских католиков да евреев жило — вот они и строили склепы. Начал он его и так снимать и сяк. Конечно, войти вовнутрь даже мысли не было — уважение к усопшим, как-никак. В трех словах: решил мой товарищ прийти сюда и завтра, с хорошей светотехникой и более сильным аппаратом, чтобы сделать качественные и добротные снимки. Когда ехал домой, полистал фотографии на фотоаппарате. Какие-то удалял, какие-то нет —

Было у нас в деревне двое парней — дружили шибко, вместе с пеленок, как говорится. Вместе шалили, вместе ремня родительского за проказы отгребали, вместе на дискотеках девушек тискали. Ребята выросли статными, завидными женихами — полдеревни девок за ними бегало. Вместе решили и в армию идти. Вот только вернулся из армии только один — второй погиб от непроизвольного взрыва боеприпасов вместе с танком. Притом вернувшийся очень часто за бутылкой рассказывал одну и ту же историю... Они, еще зеленые танкисты после учебки, попали в одну часть, только в разные экипажи. За полигоном был лесок, о котором местные говорили очень много и плохо. Мол, нехорошее место, старое кладбище для некрещеных и самоубийц. И вот начались учения. Хочешь не хочешь, а танк с его другом был отправлен в лес маскироваться. Танки стоят, ждут, пока пехотники на полигоне отучатся, чтобы потом вступить со своей задачей.

Сами знаете, как оно бывает — устаёшь от большого города, от людей и вечной суматохи, от запаха улиц, льющегося в форточку, и тусклой припылённой зелени. Вот и мы с супругом, как-то одновременно, почти спонтанно, приняли решение сдать на год нашу квартиру, а самим махнуть жить на дачу. Благо фазенда наша загородная благоустроена не по-дачному, там и отопление есть, и колодец с насосом, электричество имеется. Банька, опять же. Муж у меня художник, а я, вообще-то, продавцом последние годы работала, в свободное время развлекая себя написанием коротких рассказов. Так вот и порешили — отдохнуть год подальше от города, наедине друг с другом. Заняться творчеством, иногда встречаться со знакомыми. Фрилансить понемногу, если денег вдруг будет не хватать. Но главное, чего желали мы оба — тишины. Квартиросъёмщики нашлись довольно быстро — такая же семейная пара. Муж, смеясь, назвал их

Я живу в новосибирском Академгородке. Райское местечко, все при нем: и красивая природа, и развитая инфраструктура. Ну и, конечно, мой любимый музей железнодорожной техники, находящийся в десяти минутах езды от центра, нашей Верхней Зоны. Еще в детстве, впервые увидев старый папин сборник, посвященный железным дорогам, поездам и паровозам в частности, я буквально на них помешался. Прочитав его от корки до корки, начал дергать родителей, капризничая и чуть ли не каждые выходные умоляя сводить меня в тот музей. Там я мог часами бродить среди молчаливых и, как мне тогда казалось, огромных махин, от которых так и веяло загадкой тех путей и дорог, которые они преодолели. Мне представлялось, как они неслись и ночью, и днем через пустынные поля, пересекая реки, утягивая за собой стройную цепочку вагонов с пассажирами или грузом. Понятия не имею, почему, но лично мне и тогда, и сейчас все эти

Историю эту услышал я в поезде от соседки по купе. Ехать нужно было пять часов. Со мной в купе ехала молодая девушка с маленькой девочкой пяти лет и женщина лет шестидесяти. Девочка была такой непоседой, постоянно бегала по поезду, шумела, а молодая мать гонялась за ней и пыталась успокоить. Это продолжалось до тех пор, пока пожилая женщина не взяла непоседу на руки. Сунула ей в руки яркую книжечку, которую достала из сумки. Девочка, на удивление, сразу же успокоилась и увлеченно стала рассматривать красочные картинки. Молодая мама (звали ее Марина) не знала, как и благодарить эту женщину за помощь. А женщина улыбнулась и сказала: «Эту книжку я везу своей внучке долгожданной», — и из её глаз потекли слезы. Я и Марина стали ее успокаивать, в ответ женщина рассказала нам следующую историю: «История моя такова, что мне проще рассказать ее чужим людям, чем делиться с родными и близкими. Это