ПОНЕДЕЛЬНИК Мне приснился кошмар. В преддверии учёбы я легла спать пораньше, но посреди ночи проснулась от странного ощущения. Мне снилось, что я нахожусь под водой и мне трудно дышать, потому что на меня что-то давит. Постепенно я поняла, что просыпаюсь, но ощущение тяжести не прошло. Было такое чувство, что на груди что-то лежит. Я резко села на кровати и только тогда смогла свободно вздохнуть. Когда я снова легла, ощущение тяжести не возвратилось. ВТОРНИК Вечером я осталась дома одна и делала записи в своём дневнике, слушая, как всегда наушники. Громкость была достаточная, чтобы заглушить наружные шумы, но минуты через две я поняла, что меня что-то отвлекает. Шаги, лёгкий скрип досок. Вынув наушники, я прислушалась — последний тихий скрип и тишина. Я бы предположила, что это был звук из соседних квартир, но акустика дома мне давно хорошо известна — шум от соседей доносится до нашей

Начало этому кошмару было положено в обычный будний день. Лето в разгаре, середина недели, центр большого города, офисный квартал, множество людей вокруг — ну что может нарушить нормальное течение жизни офисного работника?.. Но меня от работы отвлекла подруга. Показала в сторону окна и лукаво произнесла: — Смотри, какие симпатичные парниши! Назвать промышленных альпинистов «парнишами» — весьма в её духе. Да и разглядеть их симпатичность, несмотря на потрепанную спецовку, переплетение ремней и страховочных тросов, удалось бы только ей. Двое мужиков мыли фасад здания, стоящего через дорогу от нас. Жалюзи в окне напротив были открыты, и мы видели уже знакомую обстановку переговорной — прямоугольный стол и четыре кресла вокруг него. Большие, обтянутые черной кожей, с овальными изголовьями, они даже на расстоянии выглядели дорогими и уютными. Альпинисты понемногу спускались и достигли уровня

С самого детства меня называли гиперактивным ребенком. Я никогда не сидел на месте, был очень любопытным, лез везде и всюду. Уложить меня спать было огромной проблемой для мамы. Я не спал не потому, что не хотел, как она думала, а потому что не мог... Меня водили по психологам и психиатрам. Все твердили одно и то же: «Ребенку нужно внимание». К слову, о внимании. Мама работала трамвайщицей, задерживалась допоздна через день или через два — я уже плохо помню. Папа в нашей с мамой жизни появлялся редко и так же неожиданно исчезал. До семи лет мама говорила мне, что он работает в другом городе и просто не может быть с нами долгое время, так как он зарабатывает деньги, на которые мы с ней живем. Потом «добрые» люди рассказали мне, что нигде он не работает, а все это время находится в местах лишения свободы. Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали

История эта случилась со мной, когда я ещё был школьником. Ещё в третьем классе у нас была популярна одна страшилка про кабинет химии (он находился на четвёртом этаже, мы же до пятого класса учились на втором и выше практически не поднимались). Сама страшилка заключалась в том, что якобы ночью ровно в полночь в кабинете химии оживают учёные-зомби, которые строят огромную бомбу, чтобы уничтожить нашу школу и всё, что находится рядом. С загадочным выражением лица принято было рассказывать, что однажды один мальчик захотел проверить, так ли это. Он стащил ключи от кабинета химии у сторожа, пробрался туда ночью и заперся там один. В итоге всю ночь по школе разносился крик этого парня, который умолял выпустить его, но никто не слышал... К утру он пропал. Смешно, не правда ли? Но для нас эта история была просто ошеломляющей. Мы слушали её, а после рассказывали другим сами. Слава этой истории

В 1997 году мои родители купили коттедж. Практически в центре города, небольшой район частной застройки, на две трети — избушки, остальное — коттеджи (впрочем, за прошедшие девять лет соотношение сместилось до 50/50). Коттедж этот построил некий Олег. Купил участок приличной площади с ветхим домом, снёс её и возвёл двухэтажный кирпичный дом с цоколем и мансардой. Прожили они с женой и дочкой в доме этом только полгода — начались бесконечные ссоры, скандалы, истерики жены, ребёнок попал в клинику неврозов, и семья распалась. Когда мы пришли смотреть дом, он нам очень понравился. Большой, светлый, уютный. Всюду чистенько, салфеточки разные, половички, букетики. Воздух в доме такой чистый был, всё хотелось вдохнуть поглубже. Дом стоил дорого, но отец согласился: чувствовалось, что большой семье (трое детей и живность в ассортименте) в нём будет хорошо. На деле же оказалось, что дом просто

Есть в Якутии такое поверье — «дьааhык киэhэ» («сундучный вечер»). Так в деревнях называют вечер дня, когда кто-либо умер или кого-то похоронили. Считается, что в такие дни из иных миров приходят духи, чтобы сопроводить душу умершего на тот свет, поэтому граница между зримым и незримым истончается. Могут вылезти и весьма нежелательные с точки зрения людей «субъекты» — поэтому в «сундучные вечера» не принято громко шуметь на улице, веселиться и прочим образом привлекать внимание. Иначе на шум могут собраться те, кому никто рад не будет. Для больших поселений и городов, где каждый день кто-нибудь умирает, это понятие, естественно, теряет свой смысл, но в якутских деревнях и в наши дни очень сильно распространено это поверье. Следующая история связана именно с ним. В одном якутском селе умер пожилой старик, у которого было много родни. Скорбящие родственники съехались в село, чтобы

Вы когда-нибудь, испытывали чувство, когда понимаешь свою значимость и уникальность, появляется твердая убежденность в своей правоте и четкая цель? Если да, то тогда вы наверняка должны понять, что испытал Антон, проснувшись ночью с криком и в холодном поту. Сев на кровати и окинув еще мутным спросонья взглядом свою маленькую, обшарпанную комнату со старой советской мебелью, которая досталась ему в наследство от покойной матери, он невольно скривился. Но тут же, подобравшись, Антон отбросил подкравшиеся было мрачные мысли, рывком встал с кровати и побежал умываться. Еще никогда, еще ни разу в жизни у него не было такого четкого видения. Сегодня Антон наконец-то понял, почему в течении 23 лет его жизни ему постоянно является Он. О да, сегодня он все понял, сегодня ночью настал момент истины, наконец он узнал о своем месте в этом мире и своем предназначении. Антон часто общался с Ним во

Дед по матери мне рассказывал следующую историю. В шестидесятые он включился в большую стройку — вырубали лес на южной оконечности города и застраивали там новый квартал с «хрущевками». Для строителей, которые приехали из других городов, и тех, кто не хотел отлучаться от рабочего места, построили временные бараки. Дед тоже ночевал в этих бараках, хотя мог ехать домой — но ему нравилась атмосфера стройки, вечерние пьяные посиделки с мужиками, игра в карты. Сначала всё было нормально, а потом куда-то пропали двое собутыльников из его барака. Вечером они легли спать вместе со всеми, а утром их на местах не было, хотя всё их барахло осталось. Сначала все просто ждали, когда они вернутся, но когда прошла пара дней, а они не явились хотя бы за одеждой и документами, прораб обратился в милицию. Те стали расследовать, допрашивали строителей, но так ничего и не сумели выяснить. Деда тоже

Эта история происходила со мной, когда мне было 4 года. В то время мы с мамой жили в однокомнатной квартире и спали на одном диване. Диван стоял в углу комнаты, вдоль стены, на которой был вход в комнату. В коридоре за этим входом почти сразу была входная дверь, а в комнате на противоположной стене была дверь, ведущая на лоджию. Спала я всегда у стены. В детстве я редко сразу засыпала и, когда обычно мама уже спала, все лежала и разглядывала противоположную стену. Спустя какое-то время задремывала и засыпала. Так и в ту ночь: лежала, думала о чем-то своем, и тут услышала какое-то тихое копошение в коридоре. Ребенком я была не особо пугливым, даже не попыталась придумать объяснения этим звукам, закрыла глаза и заснула. Во сне увидела нашу же комнату, а в ней белый объект (словно сгусток) размером со взрослого человека, плывущий от входа через всю комнату, подплывающий к балконной двери,

Работаю я в отделе мониторинга оборудования связи на объектах энергетики, работа посменная — и в ночь бывает, и в день. Все было как обычно — заступил на ночное дежурство, принял смену у товарища, спустился на третий этаж (мой кабинет на четвертом), поздоровался с дежурными из другого отдела, вернулся к себе и занялся привычными делами. Около 10 часов вечера подошел мой друг Денис — он тоже работает в этом отделе, только его смена на следующий день выпадала. Денис принес еды (я в спешке дома забыл) и отправился это все разогревать на третий этаж — там микроволновка стояла. Я продолжал своими делами заниматься. Проходит минут пять, открывается дверь, заходит Дэн, но в руках нет ничего. Спрашиваю: — Чего пустой-то, погрел? — Что погрел? — Ну, чего не разогрел-то ничего? Где еда? Микроволновка накрылась, что ли? — А, точно, сейчас вернусь. И уходит. Уже потом я понял, что вид у него