Мы с мужем, когда жили и работали в Иваново, сняли там квартиру. Было удивительно, что такая хорошая квартира сдавалась почти за копейки. Не придав этому значения, мы расплатились с хозяйкой за первый месяц и стали перевозить вещи. Квартира была полностью меблированная, даже вещи от старых хозяев остались. Муж у меня дальнобойщик, поэтому почти сразу уехал в Питер в командировку на два дня, а я осталась дома, так как тогда еще не работала. В первый же день пребывания в одиночестве я решила от скуки глянуть бумаги прежних жильцов — это были старые черно-белые фотографии, журналы 60-х годов, вырезки из газет... Среди этого хлама я нашла что-то вроде дневника. Похоже, он принадлежал какому-то то ли хирургу, то ли патологоанатому. Для меня там почти всё было непонятно — описывались действия над пациентами, результаты вскрытий и так далее. Мне стало неприятно, и я отложила странный дневник.

Публикуем на сайте отрывок из повести А. Дюма-отца «Тысяча и один призрак»: ------ ... Доктора, сопровождавшего Вальтера Скотта во Францию, помнится, звали Симпсоном. Это был один из самых выдающихся членов Эдинбургского факультета, поддерживавший связи с наиболее известными людьми в Эдинбурге. В числе этих лиц был судья уголовного суда, имени которого он мне не назвал. Во всей этой истории он счел нужным сохранить в тайне одно лишь это имя. Этот судья, которого он лечил, на вид совершенно здоровый, таял день ото дня: он стал добычей мрачной меланхолии. Семья несколько раз обращалась с расспросами к доктору, тот, со своей стороны, расспрашивал своего друга, который отделывался общими фразами, усиливавшими его тревогу, так как ясно было, что тут скрывается тайна, которой больной не хочет выдать. Наконец, однажды доктор Симпсон так настойчиво стал просить своего друга сознаться в своей

Произошел со мной этот случай в армии, полгода назад. Сразу скажу, что я всегда был психически устойчивым — не пью, психотропных веществ не употребляю, всякие ужасы и триллеры на меня впечатления не производят, и их просмотр не выливается в бессонные ночи с непрекращающимися мрачными снами. Галлюцинаций никогда не было вообще. В ту прохладную августовскую ночь я в очередной раз стоял на посту. Это был мой примерно 30-й по счету караул, и я считал себя уже караульным волком. В общем, халатно бросил автомат под козырек с плащом, каску отправил туда же и налегке прогуливался по наблюдательному пункту, совершенно не наблюдая за охраняемым объектом, задрав голову к небу и любуясь прекрасным небом и считая падающие звезды. До смены оставалось чуть менее часа. К этому моменту я насчитал 13 падающих звезд и подумал: «Надо хотя бы еще одну поймать, а то получается нехорошее число». Конечно, я

Дело в том, что я работаю охранником на кладбище. У нас большая и хорошая новая контора, днем там полно народа, а вот ночью остаюсь я один. Материальных ценностей и документов полно, я уж молчу о компьютерах и всяком разном инвентаре. Работа, вообще, спокойная. Обычно ничего у нас не происходит. Сатанистов всяких, как на других объектах, у нас отродясь не бывало. Бродят, правда, готы, но у нашего начальства с их предводителем негласный договор — своими делами можете заниматься, но имущество кладбищенское не трогать. Так что они себя тихо ведут. Как и на любом другом кладбище, мы держим собак. Раньше у нас их было три. Дворняги, но довольно умные и рабочие. Свой хлеб ели не зря. В основном на цепи сидели, хотя не всегда. Их будки были расставлены по периметру конторы. Еще у нас везде натыканы видеокамеры — ну, мало ли там чего... Вот так и живем. Недавно я заступил на смену. Мне еще с

Тогда моему отцу было семнадцать (шёл 1954 год). Дружил он со своими двумя двоюродными братьями-погодками. Старшему Мише было 18 лет, в армию собирался, а младшему Вите — 15 лет. Ходили пешком друг к другу в гости из соседних сел. Так вот, как-то раз папа навещал братьев. Жили они с матерью (папиной тетей), отец их на фронте погиб, да еще жила с ними долгое время одинокая женщина лет тридцати по имени Феня. Не помню уже — то ли родственница, то ли просто бывшая соседка, у которой во время войны своя хата погорела. Но к тому моменту, о котором идёт речь, Феня уже перебралась в свою новую, построенную колхозом хату. Только в углу на кухне еще лежали кое-какие ее вещи — узелки и мешочки. В ту ночь улеглись все трое братьев спать на кухне на так называемом «полу» (пол в украинской хате — это такой широкий деревянный настил от печи до стены) в таком порядке: старший Миша с краю, папа

Возможно, моя история не настолько страшная, как некоторые, но решил выговориться. Случилось это совсем недавно. Возвращались из командировки в соседний город, ехало нас несколько человек в микроавтобусе. Прошло минут тридцать, как поехали домой. Ехать еще оставалось полтора часа, в ушах были наушники с музыкой — в общем, я решил подремать. Закрыл глаза, начал засыпать. И тут перед глазами встает картина, будто не сплю я вовсе, а глаза открыты. Вижу впереди сидящих людей, водителя — все, как наяву. Дальше вижу, будто машину заносит, и мы летим в кювет, натурально так, только без звука. Как только дело доходит до удара, ситуация повторяется опять — едем, занос, кювет. И страх какой-то внутри ощущаю, животный страх, панику. Пытаюсь отогнать эти мысли, подумать о другом — не получается. Открываю глаза, пытаюсь отвлечься, а страх только сильней становится. Хотелось закричать, чтобы машину

Вообще, с копаниной мистики связано бывает много. Почему «бывает»? Иногда человек годами этим занимается и ничего такого с ним не происходит, на все рассказы только головой качает да посмеивается. А придёт момент, и понимает сам, как оно бывает. А может, так и не поймёт. И неизвестно, что из этого к лучшему. Про то, как вещи, с убитых снятые, проблемы доставлять начинают — слышали, наверно, все. Иногда у человека, если он такую вещь при себе носит — кольцо там, медальон или значок какой, — вся жизнь начинает наперекосяк идти. Иногда бывает, хозяин по ночам во сне донимает, вернуть требует, если каска с черепа снятая, скажем, или предмет на полке стоит. А бывает, что и ничего не бывает. Хотя, наверно, не все рассказывают. Не всегда всё так мрачно, но здесь, пожалуй, как нигде верна поговорка: «Как аукнется — так и откликнется». Бывает, погибшие знать о себе дают, когда и понятия-то еще

Когда мне было 8 лет, я играл неподалеку от дома. Дом стоял буквально в лесу, глухомань дичайшая. Была ранняя весна. Во время игры я наткнулся на довольно глубокую яму с небольшим болотцем на дне — взрослому по колено, наверное. В яме сидели четыре девочки примерно моего возраста с разноцветными игрушечными лопатками. Одна из них стала звать меня к ним. Я прыгнул вниз, но там никого не оказалось. Выбраться обратно не смог, несколько часов стоял в холодном болоте, плакал, звал родителей, пока они меня не вытащили. Потом простудился и долго болел с осложнениями.

Напишу пару историй из жизни. Случаи не совсем страшные, но реальные и ниоткуда не содраны. У нас с друзьями есть общее увлечение — назовём это так. Мы любим разного рода дальние походы, сплавы по рекам. Иногда посещаем заброшенные деревни, военные городки и прочие места, где когда-то были люди, кипела жизнь. В таких походах иногда происходят странные вещи, которым потом пытаешься найти хоть какое-нибудь объяснение, и не всегда находишь. Меня можно охарактеризовать как «неверующий Фома» — везде пытаюсь найти рациональное объяснение происходящему и верю только в то, что видел сам. Но… вот вам несколько случаев на закуску. * * * Случай первый (не в хронологическом порядке). Сплавлялись я и два моих товарища по речке Раздольной, что в Приморском крае. В пути были уже второй день, тем более ветер был навстречу и из-за этого грести было очень тяжело. Время шло к вечеру, мы очень устали, к

На востоке нашего городка есть старая больница. Сейчас она заброшена, потому что в нулевых построили в центре города новый современный комплекс. А в старой больнице три помещения было — амбулатория, стационар и нечто вроде склада. Одна из моих тёть акушеркой там работала, она и рассказывала нам, что здание амбулатории среди медсестричек считалось «беспокойным». Это здание самое старое из всего комплекса, его во времена революции построили, потом много раз ремонтировали. Какое-то время оно одно было главной больницей города, ну и, соответственно, много народу именно там поумирало. Я сам видел эту амбулаторию, хотя и не бывал там внутри — она совсем небольшая, двухэтажная. По словам тёти, дежурные ночью постоянно слышали какие-то шаги, скрипы, вздохи, голоса в комнатах, а сама тётя якобы лично слышала, как кто-то в соседней ординаторской ходил и громко лупил по батареям отопления. Вот по