Я занимаюсь бегом, тяжелой атлетикой и рукопашным боем. Не сказать, что я фанат спорта, но в городке, где я вырос, больше нечем заняться. Или пить, или качаться. В перерывах между тренировками я читаю. Я перечитал все, что было в городской библиотеке, по два раза, в книжном новой продукции не было, а тут как назло отключили интернет. Чтобы спастись от скуки, я решил навестить бабушку, живущую в селе Ивантеевка за триста километров от нас. Думал, поживу недельку — все равно каникулы. В деревне свежее молочко, чистый воздух, чудесные виды — просто благодать. Первые два дня я даже забыл про тренировки. Ходил, любовался, сходил на покос, помахал косой. Вечером я сидел с местными, мы играли на гитаре и обменивались новостями. Проснувшись утром, я понял, что не стоило так много «обмениваться». Сельский самогон не пошел на пользу самочувствию. Часа три я лежал, вставая только за тем, чтобы

Митя знал, что старый дедушкин дом скрипит и вздыхает по ночам оттого, что происходит усадка. — Земля не может выдержать веса дома, проседает, и из-за этого потрескивают перекрытия, — так объяснил папа, когда Митя, испуганный ночными шорохами и звуками, прибежал к нему с вытаращенными от страха глазами. И когда полуночная жуть нашла объяснение в виде простых и сухих фактов, перестал бояться. Ничего страшного в том, что дом тяжеловат для земли, нет. Конечно, можно было побояться и того, что дом будет опускаться всё ниже и ниже, пока не провалится в страшный подземный колодец, где будет падать целую вечность… но такого тоже быть не могло. Митя знал это наверняка, ведь он читал «Энциклопедию для дошкольников», где хорошо объяснили устройство Земли. Она была как луковица. Много одёжек, и ядро в середине. Дедушка умер через два года, и дом продали. Появился другой, купленный поближе к

В ту зиму мне только-только исполнилось 17 лет, и родители стали смотреть сквозь пальцы на мои проказы прелестницы младой. В компании, в которой я прожигала свою юность, времяпровождение не отличалось особым изыском. Зимой, кроме покатушек с горок, особо-то не поразвлекаешься, компьютеров и тем паче интернета, как и ночных клубов, в то время не было, приходилось общаться на морозе. И, можете себе представить, какое это было счастье, если вдруг у кого-то оказывалась квартира на ночь без родителей. Собирались человек по пятнадцать — разумеется, с пивом, разумеется, с роком, разумеется, с разбреданием по углам парочек. Обычно собирались у взаимно любимого мною юноши, родители которого были любителями зимней рыбалки. Но вдруг выяснилось, что у нашего общего друга и неизменного участника всех посиделок — Димки родители уезжают в какие-то «египты» чуть ли не на неделю. Димка был юношей

Я тогда был еще ребенком, мне было 10 лет. На дворе был 1996 год. Мы с родителями жили в военном городке Дурнево (ранее поселок им. Жукова) в Курской области. Рекомендую посмотреть в «Google Earth», чтобы вы оценили, в какой глуши это было. Сейчас, глядя на карту, я удивляюсь — поселок вырос в городок, на месте леса красуются дачи. Знали бы эти дачники, что там было в 1996 году... Тогда поселок состоял из нескольких пятиэтажек (штук десять на весь городок), детского сада, госпиталя военного и дома офицеров. Недалеко пролегала железная дорога, и поселок почти со всех сторон был окружен дремучим лесом, в котором, собственно, и находилась военная база: артиллерия, танки и, как мне потом рассказывал отец, ракеты. Попала наша семья туда где-то в 1993 году. До этого мы жили в Германии, отец служил в ЗГВ, но с развалом Союза все части начали выводить из Германии. Уехали и мы, отца

Я заглядываю в комнату. Моя пятилетняя дочь играет на полу, бормоча себе что-то под нос. Она сидит на цветастом турецком ковре и, почесывая об него свои голые пятки, заплетает косичку большой старой кукле. Я улыбаюсь, тихо прикрываю за собой дверь, но тут же соображаю, что забыл попросить ее надеть носки: открываю дверь снова и ловлю на себе ее напряженный, испуганный взгляд. — Никогда нельзя так делать, папа, никогда нельзя! — Как делать? — удивляюсь я. — Никогда нельзя два раза подряд открывать дверь. — Почему? — Ты не поймешь. — Но ты все же попробуй объяснить. — Ты не поверишь. — А если поверю? — Потому что, ну потому что, когда ты так делаешь, — возбужденно тараторит она, — когда ты делаешь так, получается щель — не настоящая, вернее, настоящая, но невидимая щель, между мирами, и через эту щель может быстро проскочить Бог, — она страшно округляет глаза, — и утащить тебя туда. — А

Детство у меня было странное. В квартире, где я тогда жил, было много существ, которые вызывали у меня страх. Я боялся существа, которое таилось за дверями, пока они были закрыты, и пропадало, когда дверь открывалась. Я постоянно видел его силуэт сквозь мутное стекло на двери, но так ни разу не столкнулся с ним лицом к лицу. До сих пор неприятный осадок есть — открывая дверь, я готов увидеть что угодно. Боялся старых обоев в детской. На них были нарисованы зайцы, которые иногда танцевали. Ещё боялся «комков». Это такие странные создания, похожие на шары из чёрного меха, которые катаются по полу и иногда смешно повизгивают. Не очень страшные, но иногда были достаточно неприятны, особенно когда выкатывались из-за открывающейся двери. Ну и могу ещё вспомнить «фосфорника», как я его называл. По виду это был двухметровый светящийся человеческий скелет с двумя рядами острых зубов. Умел

Отдыхал я как-то у подруги в глухой деревне. В то время я любил послушать разные страшилки, байки и обратил внимание на отношение местных бабок к рассказываемым им страшным историям: старухи рассказывали их с таким спокойствием, будто это случается каждый день: мол, мертвая девка вышла из пруда и забрала парня к себе — будто ведьмы выходят из пруда каждый день на глазах у всех. Однажды, уложив подругу спать, я пошел к старушкам на посиделки. С ними был дед, который в Великой Отечественной войне участвовал и хлестал самогон наравне со мной. Старуха пекла закуску, а я напился с дедом и задал вопрос старухе: а где поблизости, собственно, можно увидеть чертовщину? Бабка заохала, перекрестила меня и сказала, чтобы я больше этого не спрашивал, а то вон старый (дед, то бишь) однажды уже навлек беду. Тут-то мне и помогло хмельное состояние старого вояки. Я спросил его о том, что было, во время

Дело было летом. Жил я тогда на 6-м этаже в четырехкомнатной квартире, с родителями и больной бабушкой. На тот момент мне было 13 лет, я был обычным пацаном и днями напролёт бесился во дворе с ребятами. Однажды вечером, вернувшись домой с прогулки, я, как обычно, пошёл в свою комнату, дабы посидеть за компьютером, но тут бабушка подозвала меня к себе и сказала, что чувствует приближение своей смерти. Я сказал ей, что всё будет хорошо, что она проживёт ещё очень долго. Но бабушка была печальна — было ясно, что ей что-то сильно встревожило. Я решил переночевать вместе с ней в её комнате, чтобы поддержать её. Проснулся ночью оттого, что стало очень холодно (и это летом!). Ворочаясь на кровати, я услышал, как кто-то стучит в окно. Но это было невозможно — как я уже говорил, мы жили на 6-м этаже. Подойдя к окну, я отодвинул штору и увидел то, отчего у меня мурашки пошли по коже: из-за окна

На дворе восемьдесят четвертый год, Узбекистан, мелкий городишко в двухстах километрах от Ташкента. Ангрен. Долина смерти. На самом деле, ничего особо страшного в том городишке не было, просто место не совсем приятное: повсюду горы. Они, казалось, нависают и хотят раздавить. Приехали мы туда всем кланом: дед с бабкой (по материнской линии), мать и отец, тетка с семьей, дядя. Купили сразу несколько отличных квартир и дач и собрались жить долго и счастливо. Проходит пять лет тихой и спокойной жизни — достаток семьи много выше среднего: мать работает в горисполкоме, отец ведет военподготовку в местном училище. Я учусь в шестом классе. Ну, драки на почве расовой ненависти — это вполне нормально. И тут началось это. Сначала в доме начали появляться муравьи. Тысячи. И давили эту мразь, и травили, чего только не делали, но они продолжали протаптывать свои дорожки. Через пару месяцев муравьи

Тем летом город был окутан дымом от лесных пожаров и горящих торфяников. Семья Кузнецовых — мама, папа и две дочки — решили провести выходные на даче у друзей. Дача была огромная, два этажа и чердак, на котором стояло две кровати. В доме легко могли бы уместиться человек двадцать. В этот раз там отдыхали три семьи. Все они сбежали из города, где находиться было невозможно. Первая семья — семья хозяев — разместилась на первом этаже. Вторая семья и Кузнецовы-родители — на втором. Девочки же Кузнецовых захотели разместиться на чердаке. Там среди старых вещей и паутины они рассказывали друг другу всю ночь страшные истории, которые тут же и придумывали. Утром в субботу встали, вышли из дома. Смотрят — а дым добрался уже и сюда, до дачного посёлка. Просто ветер подул западный, а горящие леса находились в основном на западе. К вечеру дышать стало труднее. Настроение у всех сильно испортилось