Довольно-таки давно, когда я ещё ходил в школу, класс, эдак, в пятый, жил в нашем районе один старик. Старик был беззубый, сгорбленный, и передвигался с трудом, подволакивая ногу. Тогда он обыкновенно побирался на базаре, как и многие старики, не сумевшие приспособиться к послеперестроечной жизни. Зимой он носил лохматый чёрный тулуп и треух, а в тёплое время года — коричневый пиджак с медальками, число и расположение которых час от часу менялось. Его частенько видели у школ и детских садов, где старик останавливался, совершая променад, и вглядывался в окна. Если же детвора выбегала на улицу — во время прогулки, или же на переменку — дед оглядывал разношерстную толпу и улыбался беззубым ртом. В постсоветское время, особенно весной или летом, такая картина не вызывала никакого негатива, а тем более — страха. Старичок немощный, да ещё и ветеран (медальки же!), внучка высматривает, или

Уже несколько дней подряд меня тревожат странные звонки. Отвечая на вызов, я слышу собственный голос — тихий, внятный и четкий, немного механический. Началось все с того, что вернувшись домой, я обнаружила два пропущенных вызова и одно голосовое сообщение, оставленное мне с того же номера. Я его прослушала, мне весьма лаконично сообщили, что меня ожидает сюрприз. При попытке дозвониться до отправителя, оператор отвечал, что абонент находится вне зоны доступа. Через день я обнаружила ещё несколько пропущенных звонков с того же номера. Я немедленно набрала его и на этот раз услышала гудки. Трубку подняла девушка, которая сказала, что ни разу не звонила мне, и я ей поверила — голос, оставивший мне сообщение, ей не принадлежал. Прошло два дня, я понемногу забывала этот случай, но он сам напомнил о себе. Звонок. Я поднимаю трубку и слышу уже знакомую фразу. «Тебя ждет сюрприз». На этот раз я

Я на несколько дней осталась в квартире одна. Ко мне заявилась в гости подруга, принося с собой купленного у метро котенка. К вечеру этот котенок меня так достал, что мы выкинули его в соседнюю комнату, а сами закрылись в моей. Сидели, музыку слушали, за жизнь беседовали… И вдруг услышали в соседней комнате жуткий грохот. Идти проверять, что там уронила эта дымчатая варежка, было лень. Но грохот вскоре повторился, причем не один раз. И котенок явно был ни при чем — в комнате просто не было таких тяжелых вещей, лежащих там, откуда их можно свалить. Не мебель же он двигал, в самом деле? У соседей это тоже быть не могло — по звуку было понятно, что шум идет из моей квартиры. Тем временем грохот продолжался, а котенок вдруг начал душераздирающе мяукать и скрестись в дверь. Но открывать ее нам совершенно не хотелось. Подруга вдруг резко почувствовала необъяснимый страх, о чем тут же сообщила

Эта история произошла в начале 80-х годов прошлого века. Моя мама тогда работала в одной конторе, в бухгалтерии, которая находилась прямо напротив детсада, в который я ходила. С мамой работала одна милая женщина, а ее муж работал на этом же предприятии водителем. Семья была отличная, муж любил до безумия свою Валюшку. Было у них трое деток: Танюшка пяти лет, Ванечка восьми лет и шестнадцатилетний Петя. Жила эта семья прямо на территории предприятия, которое выделило им помещение под временное жилье. Они в то время ждали своей очереди на четырехкомнатную квартиру. В один из дней, когда девочка приболела и не пошла в сад, родители решили сделать так: до обеда Валя будет сидеть дома с Таней и Ваней (он во вторую смену в школе учился), а потом Петя придет с первой смены и останется приглядывать за детьми. Валя отпросилась на первую половину дня, накормила малышей в обед и пошла на работу.

Я вам расскажу то, отчего у меня до сих пор мурашки по коже бегут, хотя уже пять лет прошло. Мне было 18 лет, я поссорился с родителями и решил уехать на дачу. Родители были не против — мать дала мне провизию, вручила деньги и сказала, чтобы ближайшую неделю не возвращался оттуда. Сказала, что одиночество тоже полезно. Я взял с собой свой ноутбук. Интернета на даче не было, но я решил читать книги, коих у меня накачано было на полгигабайта. Приехал, разгрузился, выпил бутылку пива, сходил искупаться, пришел и уснул где-то около шести часов вечера. Проспал до двух часов ночи, проснулся и понял, что больше не усну. Тут и пригодился мой ноутбук с книгами. Что касается чтения, то я всеядный, а тут ещё ночь, в доме никого — в общем, захотелось пощекотать себе нервы и заодно вспомнить детство. Я выбрал детскую книжку Эдуарда Успенского «Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы».

В электричке, которой я каждый день езжу до станции Зеленый бор, всегда десять вагонов. Но тот был одиннадцатым. Я угодил в него случайно, по собственному ротозейству. На Ярославском вокзале прыгнул не в ту электричку: наша идет через Болшево на Ивантеевку или Фрязино, а эта была до Фрязево. Разница вроде несущественная, верно? Всего-то одна буква в конце. Но все, кто ездят по Ярославке, знают, что сходства между ними нет: одно поселок, другое — город, и расположены на разных ветках. Так что и электрички на эти станции разные ездят. Задержавшись на работе, я опоздал к семи пятнадцати на вокзал. Пришлось бежать. Расталкивая народ, выходящий из метро, пихая локтем чужие спины и бока, я пролетел мимо светового табло и не заметил, что расписание поменяли. Какой-то мужик в тамбуре электрички, стоявшей на перроне, хохотал над чем-то со своими приятелями и, скорее всего, не расслышал, когда я,

Мы жили тогда в Ренте, на улице Хэм, в старом доме — таком громадном, что я боялся заблудиться во время тайных прогулок по запретным для меня этажам. Дом этот существует до сих пор, но в нем царят тишина и забвение, ибо больше некому наполнить его жизнью и любовью. Тут прожило два поколения моряков и путешественников, а так как порт близок, по дому беспрерывно гуляли усиленные гулким эхом подвалов призывы пароходных сирен и глухие шумы безрадостной улицы Хэм. Наша старая служанка Элоди, которая составила свой собственный календарь святых для семейных торжеств и обедов, буквально канонизировала некоторых наших друзей и посетителей, и среди них самым почитаемым был, конечно, мой дорогой дядюшка Франс Петер Квансюис. Этот знаменитый остроумный человек не был моим настоящим дядюшкой, он был дальним родственником моей матери; однако, когда мы звали его дядюшкой, часть его славы как бы падала

Варки. Это такие большие кошки, похожие на гепардов, только разумные и очень злые. Мне было лет пять. Однажды ночью я зачем-то пошёл на кухню (пить захотел, наверное) и мимоходом заглянул в окно. По улице перед домом ровной колонной быстро шли непонятные существа — короткое кошачье тело, голова гепарда и очень-очень яркие светящиеся глаза. Все они смотрели на кухонное окно, в котором торчала моя голова. Я испугался и присел на корточки, надеясь, что они меня не увидели. Из коридора, так же пригнувшись, почти на карачках, вошла мама. Подойдя ко мне, она стала меня успокаивать. Говорила, чтобы я сидел тихо, что они скоро пройдут и всё будет хорошо. Именно она сказала мне, что существа за окном — варки. За все пять лет своей жизни я ни разу не испытывал такого страха, как тогда. И я не помню, как я проснулся — обычно после кошмара я испытывал чувство облегчения, которое запоминалось

Кровохлебка — это еще и народное название лекарственного растения, ничего общего с данной историей не имеющего. Этот случай, вернее, череда событий произошла с очень близкими мне людьми. Я не буду указывать настоящих имён и названий населённых пунктов, а также точных дат, потому что она коснулась многих других людей, у которых я не спросил разрешения на обнародование этой жуткой истории. Рассказ тяжёлый, так что просто ради развлечения не читайте. Александр, здоровый рослый парень, имеющий за плечами два года службы в СА, молодую жену и двух малолетних сыновей, но не имеющий собственного жилья, решительно надумал купить свой собственный дом. Сколько уже можно жить в материнской квартире, хоть и трёшке, но малометражке, построенной в конце 70-х? Тесно, да и мать с женой кухню никак поделить не могут, постоянно цапаются. Уже подкоплены были деньги, да и отец, который жил в другом городе

Это случилось со мной, когда мне было пять лет. История не очень страшная, зато крайне загадочная. Летом я отдыхала с бабулей в деревне и решила взять с собой своего волнистого попугайчика Гошу. И в один прекрасный день он прогрыз деревянные прутья клетки и улетел. На следующее утро он вернулся, но его глаза почему-то стали белыми, и он начал говорить, хотя раньше умел произносить только пару слов. Вечером, когда я осталась с ним одна, Гоша сказал мне не ходить больше на реку с друзьями, иначе мы все погибнем. Я послушалась Гошу. Через неделю на всю деревню разлетелась страшная новость: четверых детей растерло в воде обрушившимся бетонным мостом. В тот же день умер и Гоша. Его клетку мы не выкинули, она до сих пор стоит в сарае в деревне. А бабуля моя еще жива и прекрасно помнит ту историю.