"ЗАПАХ ВОЗМЕЗДИЯ" Глава 1: ПОСЛЕДНИЙ ПРЕДЕЛ Тишина в "Креативном пространстве "Синкопа"" была гулкой и ненастоящей, как декорация. Она не приносила облегчения, а лишь подчеркивала каждый стук клавиш, каждый подавленный вздох, каждый неслышный визг расшатанных нервов. Воздух был спертым и тяжелым, пахнущим не просто старым кофе, а его выжженной душой, смешанной с озоном от перегруженных сетевых фильтров и едва уловимым ароматом человеческого бессилия. Сергей сидел за своим столом, уставившись в экран до рези в глазах. Цифры и графики по конверсии продаж унитазов “AquaPure” плясали свой танец, упорно отказываясь складываться в хоть какую-то логическую цепочку. Он чувствовал, как под ложечкой завязывается знакомый, тугой узел тошноты. Это был не просто стресс, это было физическое отторжение абсурда, попытка организма выплюнуть яд бессмысленной работы. Его

Петр Екатеринович Глюк, известный ученый-химик, встретит новый две тысячи сто сорок второй год в Москве. Гравитоплан плавно приближался к мегаполису. Сквозь прозрачную боковую панель Петр рассматривал серовато-заснеженные поля, расчерченные водными каналами. Стройные ряды елей и сосен окружали пруды и озерца. Редкие невысокие здания опоясывались вычурными симметричными узорами из припорошенных кустарников и широких пешеходных дорог. Следуя современным веяниям, основная часть Москвы расположилась под землей. О скрытой бурной жизни намекали лишь золотые крестики вентиляционных насосов, вращающиеся на поверхности. Местами виднелись укрытые гигантскими прозрачными куполами островки исторических зданий. Среди них Петру особенно нравились Кремль, Третьяковская галерея и старый небоскреб Газпрома. Родился и вырос Петр в османской Ялте, но свою прародину не забывал. Его всегда тянуло в

А разве это, не любовь? - Слышь, Никит, нормальная у тебя работа такая. Ходишь в будни в каком-то захудалом городишке, так тебе ещё и деньги платят. - Пффф, не. Это всё так, но потом тошнит от этих мест. Хочется как все: «Дома сидеть и спать». Это, кстати, вроде тот район, где я в юношестве был. Да уж, сильно всё изменилось. – Дети больше не гуляли, дома были развалены. Некоторые только наклонились, а другие уже вот скоро и сами упадут, без сноса. - Эта глушь, то? Как ты отсюда в другие-то перебрался? - Как, как… Родители помогли, а потом начал учиться в универе. Я какое-то время даже работал геологом, но это очень всё тяжёлая работа. На этой нормально платят, а такую большую ответственность не несу. - Ты сейчас серьёзно? Ты… Я не перестаю тебе удивляться. Ладно… - Они немного помолчали, но потом Дима спросил его: - Глянь, это совсем уже развалюха. - А? Да-да… - Он как-то оборвался на

Заброшенный военный городок где-то под Воркутой, где вечная осень уже слилась с началом арктической зимы. Небо здесь было грязно-свинцовым, низким, давящим на крыши пятиэтажек с выбитыми стеклами. Мы с Сережей приехали сюда за медью. Вернее, за тем, что от нее осталось в опустевших щитковых и трансформаторных будках. Помню, первый раз я заметил это, когда мы вскрывали очередной трансформатор на окраине. Воздух был густым и сладковатым, пахло гнилью и чем-то химическим. Я поднял голову, чтобы отвлечься от вони, и увидел. Облако. Оно было такого же серого цвета, как и все остальные, но плыло против ветра. Медленно, лениво, как капля масла в воде. — Серый, глянь, — ткнул я локтем в бок напарника. Он поднял взгляд, поморщился. — Че? — Да вон то, видишь? Плывет не туда. Сергей посмотрел куда я показывал, и лицо его посерело. — А, это. Не обращай внимания. Местные говорили, тут какая-то

Глава первая Первый выезд Вы никогда не задумывались, что где то есть места, где всё по другому? Не в смысле другая страна или город, а… фундаментально иное. Где законы привычной логики дают сбой. Захотел выпить чаю, а не кофе и этот простой выбор запускает цепь событий, которая ведет в совсем другую реальность. Где тени бывают гуще, чем положено, а под кроватью и правда может скрываться нечто большее, чем комки пыли. Я, Мартынов Егор Дмитриевич, репортер по профессии и скептик по натуре, всегда смеялся над такими мыслями. Пока не столкнулся с этим сам. Всё началось с того, что я проспал. Вскочил с кровати, понял, что опаздываю на срочный репортаж через весь город, и помчался как угорелый. Самое близкое метро было рядом с домом станцией, которую я видел сотни раз из окна, но никогда не пользовался. Она была не на моей ветке. В тот день это было самое быстрое решение. Но впервые подойдя

Меня зовут Зинов. Ровно год назад, 31 июля, в мой девятнадцатый день рождения, друг дал мне визитку: «Дешевая квартира». Сказал, что получил ее от приятеля. Если бы я знал… Выбросил бы её сразу. Но позвонил. Я: Алло. Вы продаёте дешёвую квартиру? Мужчина (торопливо, нервно): Да-да, здравствуйте! Это я. Вы от кого? Я: От Дениса. Мужчина (оживленно): А-а! Денис! Понял! Приезжайте скорее, посмотрите, обсудим! Я: Сейчас? Уже почти полночь… Мужчина (шёпотом, странно): Завтра и ада не будет… Я: Что? Мужчина (резко): Ничего! Ладно, созвонимся потом! Резко положил трубку. Разговор был странный, но квартира манила. Быстро перекусил, выпил чай и лёг спать, думая об утре. Утром встал по будильнику (звучала тема из Re:Zero). Умылся, поел, собрал вещи. Позвонил хозяину: Я: Я выезжаю. Он (ровно): Да. Ждём. Такси через 5 минут. Доехал, поднялся, постучал. Дверь открыл мужчина. Мужчина: Вот, осмотрите.

Всё началось с того, что около двух месяцев назад я сидел на лекции и от скуки разгадывал кроссворды на телефоне в приложении "Собери или умри" - думаю, многие его знают. Там надо из букв, данных в случайном порядке, выстраивать слова. Всё шло нормально (даже странно уточнять это, когда речь идёт о таком простецком занятии, но, видимо, чего-то в этой жизни я не понимаю), пока мне не попалось одно максимально странное словцо. 14 букв, представленных следующими: и, м, л, т, л, к, к, и, у, е, н, т, т, х, а. Сам кроссворд при этом почему-то ужался до одной строчки. А самое главное, я совершенно никак не мог сообразить, в какую вменяемую последовательность можно было превратить этот набор символов? Конечно же, я полез в интернет. Пробежавшись глазами по первым строкам услужливо высыпавших на экран ссылок, я пополнил личный словарный запас несколькими любопытными, но явно не

Казалось, это никогда не закончится. Моя жена вечно будет остервенело кричать в трубку, а я молча её слушать, рассекая такую же бесконечную трассу, что торопливо вырисовывалась из ночной темноты. Когда линия резко оборвалась, я откинул голову чуть назад и с облегчением выдохнул. Хвала Богам – в этой глуши дерьмовая связь. – Эта женщина скоро выжмет из меня все соки. – Чётко и ясно отчеканил голос в голове. С подобными мыслями я погружался в яму неприятных воспоминаний и сожалений. Яркий свет ударил мне в глаза, выведя из тяжёлых раздумий. Светящаяся и мигающая всеми цветами надпись «ОТЕЛЬ ИГИС» красовалось на крыше здания. – Дома ждут. – Громогласно заявил голос. К горлу подступил ком – домой не хотелось. В голове резко вспыхнули образы, как любимая супруга начинает грызть меня прямо с порога, подобно монстрам прячущимся под детскими кроватями. Когда страдальчески сморщенный лоб и

Меня зовут Алина. Я живу в поселке Лесная Сторожка. Не то чтобы я всегда мечтала о жизни в глуши. Просто так вышло. Три года назад у мамы обнаружили больное сердце, и городской смог, вечный стресс и беготня буквально убивали ее. Продали нашу однокомнатную клетку в панельной высотке, купили тут небольшой, но крепкий домик с огородом и, что главное, с тишиной. Я устроилась санитаркой в местную амбулаторию. Не самая престижная работа, но я люблю ее. Люблю ощущение, что твой труд, даже самый простой, кому-то нужен. Убраться, помочь доктору Артему перевязку сделать, просто поговорить с одинокой бабушкой — все это наполняло мою жизнь здесь смыслом. Поселок наш жил своей, неспешной жизнью. Утром — крики петухов, днем — гул трактора на дальнем поле, вечером — пересуды на лавочке у колодца. И центром всей этой жизни был рынок. Неказистый, крытый рыжей жестью, он был местом, где ты узнавал все

Человек по прозвищу Отшельник вернулся в Нью-Йорк не тем, кем уехал. Исчезла прежняя суетливость, взгляд его стал тяжелым и проницающим, будто видел не стены многоэтажек, а бескрайние красные пустыни. Он говорил, что провел годы в «местах Силы» Австралии, в таких глухих уголках, где сама Земля помнит шепот звезд, которым миллионы лет. Он привез с собой не сувениры, а знание. Сначала это было просто экзотическим хобби. На вечеринках, попивая пиво, Отшельник рассказывал о древних снах, о существах, что дремали под землёй до прихода человека, о ритмах Вселенной, которые можно уловить и использовать. Его истории были столь же захватывающими, сколь и неправдоподобными. Но в них была странная тягучая логика, притягивающая тех, кому наскучила реальность. Он не создавал культ. Он предлагал «Путь». Небольшую изящную систему медитаций, дыхательных практик и символов. Он называл это «личной