Петр Екатеринович Глюк, известный ученый-химик, встретит новый две тысячи сто сорок второй год в Москве. Гравитоплан плавно приближался к мегаполису. Сквозь прозрачную боковую панель Петр рассматривал серовато-заснеженные поля, расчерченные водными каналами. Стройные ряды елей и сосен окружали пруды и озерца. Редкие невысокие здания опоясывались вычурными симметричными узорами из припорошенных кустарников и широких пешеходных дорог. Следуя современным веяниям, основная часть Москвы расположилась под землей. О скрытой бурной жизни намекали лишь золотые крестики вентиляционных насосов, вращающиеся на поверхности. Местами виднелись укрытые гигантскими прозрачными куполами островки исторических зданий. Среди них Петру особенно нравились Кремль, Третьяковская галерея и старый небоскреб Газпрома. Родился и вырос Петр в османской Ялте, но свою прародину не забывал. Его всегда тянуло в

А разве это, не любовь? - Слышь, Никит, нормальная у тебя работа такая. Ходишь в будни в каком-то захудалом городишке, так тебе ещё и деньги платят. - Пффф, не. Это всё так, но потом тошнит от этих мест. Хочется как все: «Дома сидеть и спать». Это, кстати, вроде тот район, где я в юношестве был. Да уж, сильно всё изменилось. – Дети больше не гуляли, дома были развалены. Некоторые только наклонились, а другие уже вот скоро и сами упадут, без сноса. - Эта глушь, то? Как ты отсюда в другие-то перебрался? - Как, как… Родители помогли, а потом начал учиться в универе. Я какое-то время даже работал геологом, но это очень всё тяжёлая работа. На этой нормально платят, а такую большую ответственность не несу. - Ты сейчас серьёзно? Ты… Я не перестаю тебе удивляться. Ладно… - Они немного помолчали, но потом Дима спросил его: - Глянь, это совсем уже развалюха. - А? Да-да… - Он как-то оборвался на

Заброшенный военный городок где-то под Воркутой, где вечная осень уже слилась с началом арктической зимы. Небо здесь было грязно-свинцовым, низким, давящим на крыши пятиэтажек с выбитыми стеклами. Мы с Сережей приехали сюда за медью. Вернее, за тем, что от нее осталось в опустевших щитковых и трансформаторных будках. Помню, первый раз я заметил это, когда мы вскрывали очередной трансформатор на окраине. Воздух был густым и сладковатым, пахло гнилью и чем-то химическим. Я поднял голову, чтобы отвлечься от вони, и увидел. Облако. Оно было такого же серого цвета, как и все остальные, но плыло против ветра. Медленно, лениво, как капля масла в воде. — Серый, глянь, — ткнул я локтем в бок напарника. Он поднял взгляд, поморщился. — Че? — Да вон то, видишь? Плывет не туда. Сергей посмотрел куда я показывал, и лицо его посерело. — А, это. Не обращай внимания. Местные говорили, тут какая-то

Глава первая Первый выезд Вы никогда не задумывались, что где то есть места, где всё по другому? Не в смысле другая страна или город, а… фундаментально иное. Где законы привычной логики дают сбой. Захотел выпить чаю, а не кофе и этот простой выбор запускает цепь событий, которая ведет в совсем другую реальность. Где тени бывают гуще, чем положено, а под кроватью и правда может скрываться нечто большее, чем комки пыли. Я, Мартынов Егор Дмитриевич, репортер по профессии и скептик по натуре, всегда смеялся над такими мыслями. Пока не столкнулся с этим сам. Всё началось с того, что я проспал. Вскочил с кровати, понял, что опаздываю на срочный репортаж через весь город, и помчался как угорелый. Самое близкое метро было рядом с домом станцией, которую я видел сотни раз из окна, но никогда не пользовался. Она была не на моей ветке. В тот день это было самое быстрое решение. Но впервые подойдя

Меня зовут Зинов. Ровно год назад, 31 июля, в мой девятнадцатый день рождения, друг дал мне визитку: «Дешевая квартира». Сказал, что получил ее от приятеля. Если бы я знал… Выбросил бы её сразу. Но позвонил. Я: Алло. Вы продаёте дешёвую квартиру? Мужчина (торопливо, нервно): Да-да, здравствуйте! Это я. Вы от кого? Я: От Дениса. Мужчина (оживленно): А-а! Денис! Понял! Приезжайте скорее, посмотрите, обсудим! Я: Сейчас? Уже почти полночь… Мужчина (шёпотом, странно): Завтра и ада не будет… Я: Что? Мужчина (резко): Ничего! Ладно, созвонимся потом! Резко положил трубку. Разговор был странный, но квартира манила. Быстро перекусил, выпил чай и лёг спать, думая об утре. Утром встал по будильнику (звучала тема из Re:Zero). Умылся, поел, собрал вещи. Позвонил хозяину: Я: Я выезжаю. Он (ровно): Да. Ждём. Такси через 5 минут. Доехал, поднялся, постучал. Дверь открыл мужчина. Мужчина: Вот, осмотрите.

Всё началось с того, что около двух месяцев назад я сидел на лекции и от скуки разгадывал кроссворды на телефоне в приложении "Собери или умри" - думаю, многие его знают. Там надо из букв, данных в случайном порядке, выстраивать слова. Всё шло нормально (даже странно уточнять это, когда речь идёт о таком простецком занятии, но, видимо, чего-то в этой жизни я не понимаю), пока мне не попалось одно максимально странное словцо. 14 букв, представленных следующими: и, м, л, т, л, к, к, и, у, е, н, т, т, х, а. Сам кроссворд при этом почему-то ужался до одной строчки. А самое главное, я совершенно никак не мог сообразить, в какую вменяемую последовательность можно было превратить этот набор символов? Конечно же, я полез в интернет. Пробежавшись глазами по первым строкам услужливо высыпавших на экран ссылок, я пополнил личный словарный запас несколькими любопытными, но явно не

Казалось, это никогда не закончится. Моя жена вечно будет остервенело кричать в трубку, а я молча её слушать, рассекая такую же бесконечную трассу, что торопливо вырисовывалась из ночной темноты. Когда линия резко оборвалась, я откинул голову чуть назад и с облегчением выдохнул. Хвала Богам – в этой глуши дерьмовая связь. – Эта женщина скоро выжмет из меня все соки. – Чётко и ясно отчеканил голос в голове. С подобными мыслями я погружался в яму неприятных воспоминаний и сожалений. Яркий свет ударил мне в глаза, выведя из тяжёлых раздумий. Светящаяся и мигающая всеми цветами надпись «ОТЕЛЬ ИГИС» красовалось на крыше здания. – Дома ждут. – Громогласно заявил голос. К горлу подступил ком – домой не хотелось. В голове резко вспыхнули образы, как любимая супруга начинает грызть меня прямо с порога, подобно монстрам прячущимся под детскими кроватями. Когда страдальчески сморщенный лоб и

Меня зовут Алина. Я живу в поселке Лесная Сторожка. Не то чтобы я всегда мечтала о жизни в глуши. Просто так вышло. Три года назад у мамы обнаружили больное сердце, и городской смог, вечный стресс и беготня буквально убивали ее. Продали нашу однокомнатную клетку в панельной высотке, купили тут небольшой, но крепкий домик с огородом и, что главное, с тишиной. Я устроилась санитаркой в местную амбулаторию. Не самая престижная работа, но я люблю ее. Люблю ощущение, что твой труд, даже самый простой, кому-то нужен. Убраться, помочь доктору Артему перевязку сделать, просто поговорить с одинокой бабушкой — все это наполняло мою жизнь здесь смыслом. Поселок наш жил своей, неспешной жизнью. Утром — крики петухов, днем — гул трактора на дальнем поле, вечером — пересуды на лавочке у колодца. И центром всей этой жизни был рынок. Неказистый, крытый рыжей жестью, он был местом, где ты узнавал все

Человек по прозвищу Отшельник вернулся в Нью-Йорк не тем, кем уехал. Исчезла прежняя суетливость, взгляд его стал тяжелым и проницающим, будто видел не стены многоэтажек, а бескрайние красные пустыни. Он говорил, что провел годы в «местах Силы» Австралии, в таких глухих уголках, где сама Земля помнит шепот звезд, которым миллионы лет. Он привез с собой не сувениры, а знание. Сначала это было просто экзотическим хобби. На вечеринках, попивая пиво, Отшельник рассказывал о древних снах, о существах, что дремали под землёй до прихода человека, о ритмах Вселенной, которые можно уловить и использовать. Его истории были столь же захватывающими, сколь и неправдоподобными. Но в них была странная тягучая логика, притягивающая тех, кому наскучила реальность. Он не создавал культ. Он предлагал «Путь». Небольшую изящную систему медитаций, дыхательных практик и символов. Он называл это «личной

Первым признаком того, что Мальви - не такая как все, что ее психические отклонения глубже, чем можно было изначально подумать стало жестокое обращение к животным. Изначально, никто этого не видел, так как эти действия происходили не дома, не рядом где ее знают, где увидят. Не везло ни одному живому существу, попадающему в ее руки. Она изучала. Сколько продержится в кастрюле с кипятком. Сколько на открытом огне. В воде. Внутренности. Всё, что только можно. Лишь в один момент, мама заметила Мальви, сжимающую рукой котенка с такой силой, будто хотела выдавить его словно тюбик с краской. Женщина не дала дочери этого сделать. Спасла животинку, чем обрекла себя и остальных домочадцев. После произошедшего Мальви перевели на домашнее обучение, запретили выходить из дома без присмотра хотя бы одного из родителей. Так и началась более полная история «куклы». Однажды ночь ей стало скучно.