Почему-то меня не мучает страх или приступы животного ужаса, хотя бояться есть чего, и причины довольно весомы и, к несчастью, материальны. Из соседней комнаты через стенку буквально в нескольких метрах от меня раздаются странные, нечеловеческие, неестественные звуки. Непривычного человека они способны ввергать если не в ужас, то в состояние оцепенения, заставляя напрягать слух и бессильно пытаться разобраться в природе этих явлений. Но мне не привыкать. За свои восемь лет я научился ловко прятаться, быть тихим, как мышь, сидеть в полумраке своего неприступного угла, чтобы избежать встречи с этим существом. Я сижу в тёмном углу под столом, обняв колени, слушаю стоны, всхлипы, чавкание, хрип, которые в соседней комнате издаёт... зомби. Когда в щели под дверью появляется дерганая тень, я прижимаю ладошку к своему рту, опасаясь выдать себя неровным дыханием, и слышу в ушах свой собственный

Я жил в многоквартирном доме (не в «хрущевке»). Когда был маленьким, очень любил послушать звуки лифта. Хорошо было слышно в туалете, так как за его стеной была площадка. Лифт запускался с характерным воющим звуком, потом ехал так, гудя и скрежеща, через каждый этаж: тум-тум-тум, тум-тум-тум... Примерно до полуночи это были редкие, вполне обыкновенные вызовы. Видимо, молодежь ездила то наверх, то вниз, или припозднившиеся гости. Я примерно в одно и в то же время вставал ночью в туалет. И долго слушал, стоя возле влажной и холодной стенки с отсыревшими обоями, как в подъезде туда-сюда бесцельно ходит лифт. Звуки нагоняли жуть. Лифт уходил куда-то наверх, звуки затухали. Не было слышно, как раскрывались двери, просто лифт останавливался, и все. Потом раздавалось «вж-ж-ж», и он шел обратно. И так много раз. Каждую ночь. Я пробирался по темной прихожей, пугаясь собственных шагов, напряженно

Эту игру придумал не я. А если бы и придумал, то ни за что бы не стал в неё играть. Это всё она, Мириам — моя старшая сестра. Сидит и смотрит на меня своими лукавыми полупрозрачными глазами. Светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. Она улыбается, потому что выигрывает. — Знаешь что, Мириам, — дрожащим голосом говорю я. — Мне расхотелось играть. Давай закончим. — Нет, — она качает головой. — Ты должен доиграть, Билли. Ты ничего не доводишь до конца. Помнишь, как мама в воскресенье отругала тебя за то, что ты так и не убрал игрушки в сундук, оставив половину из них на полу? — Я голоден, — жалуюсь я. — Не могу думать. Пойдём на кухню, намажем шоколадной пасты на хлеб. Она пожимает плечами: — Ну, если ты не можешь думать, значит, ты проиграешь. Давай, твой ход. Я пытаюсь сосредоточиться на доске. Но внимательный взгляд Мириам, остановившийся на мне, путает мысли. А ведь ей не

Я верю в святочные гадания и хочу рассказать свою правдивую историю об этом. И эта правда настолько страшна, что я очень прошу не обижать меня недоверием, мол, так не бывает. Бывает, к сожалению... Это было как раз на Святки (две недели в середине зимы — с 6 января по 19 января). В доме, где жили я, муж и сын, осталась ночевать моя подруга. Мы болтали, пили чай, и вдруг кому-то пришла в голову мысль — а не погадать ли нам? Муж отнесся к идее скептически — он был убежденным атеистом, да к тому же физик по образованию. Мы гадали так: намяли бумаги, сожгли и разложили пепел на крышки, потом навели пламя свечи и стали рассматривать тени, отброшенные светом. У подружки четко вырисовывался младенец в пеленках. Мы ее с мужем дружно поздравили. Моя тень оказалась странной: звериная пасть не то тигра, не то льва. Толкования этому не нашли. Пришла очередь мужа. Он посмотрел на тень и онемел. Мы

Случилось это не так давно — месяц назад. Мы с другом, можно сказать, «сталкеры»: нас хлебом не корми, дай только в старое здание забраться. И не просто забраться, а пошарить там. Фонари и ножик всегда при себе, спички у меня, тушенка у него. И мы нашли очередной недострой — в 90-е забросили строительство. Там и сторож есть — старый дед, который нас пропустил за «пузырь» водки. В здании было 12 этажей. На первом много пепелищ от костров (штуки четыре) и пятен — не то мазут, не то дёготь, не то что-то ещё. Когда мы добрались до 10-го этажа, стало очень плохо пахнуть. Идем в конец этажа — запах усиливается. Да так, что около стены нас стошнило. А пока я стоял, нагнувшись, заметил под стеной дыру размером три на три кирпича. Посветили фонарем а дыру и пришли в ужас: за стеной была потайная комната, полная расчлененных зверей — птицы, собаки, кошки, даже свиньи, кажется, были. И это все

Живу я в деревне Костино Московской области. Деревня маленькая — не будет даже сотни человек. Мужа у меня нет (он умер 4 года назад), живу одна, дети выросли и живут отдельно. В тот день проснулась я очень рано, так как меня мучала бессонница. Было около половины пятого утра, стоял густой туман. В то время начался сезон цветения клубники. Проснувшись, я встала и решила глотнуть свежего воздуха. Выйдя из дома на крыльцо, я увидела странную картину: незнакомая женщина лет пятидесяти рвала клубнику на моем огороде. Причем одета была весьма странно — в халат красного цвета со странной шапкой на голове и непонятные туфли по моде 1940-х годов. Я с недоумением крикнула, чтобы она уходила (матом). После того как она повернулась и заметила меня, я увидела ее темно-черные глаза и выражение испуга на лице. От того, что я увидела после этого, я была в глубоком шоке. Ноги старухи как-то согнулись,

За чертой города в садах, где жизнь кишит летом, а зимой никто не живет, у меня находится дача. И вот однажды зимой договорились мы с друзьями поехать туда, организовать посиделки с шашлыками. Поскольку отопления там не было, я выдвинулся раньше, чтобы прогреть дачу электропечами, а остальные тем временем должны были заехать за девочками, потом в магазин и направиться ко мне. Купив сигареты, я сел в машину, включил музыку и поехал. Сады располагались в тридцати минутах езды, пробок не было, и доехал я быстро. Время было только шестой час, на улице уже понемногу темнело. Доехав до въезда в сады, я свернул с трассы и поехал по грунтовой дороге к своей даче. Прибыв на место, вышел из машины, закурил сигарету, посмотрел по сторонам: дачи покрыты снегом, фонарные столбы не горят (зимой оно никому и не надо), звезды начинают все ярче проявляться на небе... Зазвонил телефон. Это был Илья,

В начале февраля хоронили самую красивую из моих подруг. Не исключаю, что она была самой красивой женщиной во всей Москве. А может быть, и за ее пределами. Лилия знала о том, что ей предстоит умереть, — примерно за двенадцать недель до того, как урну с ее прахом водрузили на обветшалую стену колумбария унылого загородного кладбища, ей сообщил об этом лечащий врач. Должно быть, он чувствовал себя инквизитором, который и в Бога-то не особо верит, просто из таких вот причудливых наростов сложился конструктор его карьерной лестницы — может быть, он хотел всего лишь постичь нечто запредельное, но вместо этого был вынужден читать приговор измученной в пыточном подвале псевдоведьме, которой назначили публичное сожжение на городской площади лишь за то, что над ее губой чернела родинка в форме сердца. Ведь всем средневековым соседушкам, чьи мужья задумчиво прислушивались к шелесту чьей-нибудь

Я вошел в прокуренный тамбур электрички. За окном пролетали зимний лес и покрытые снегом поля. Мужичок, стоящий в тамбуре, глянул сначала на меня, потом на внушительного размера спортивную сумку. Я смотрел в его глаза, не отводя взгляд — мой попутчик фыркнул и уставился в надпись «Не прислоняться», попутно затягиваясь вонючей сигаретой. Металлический женский голос объявил остановку, и я вышел на платформу. Вокруг меня, сколько хватало глаз, была невыразимо тоскливая картина — под свинцовым полуденным небом стояли черные дома и здание вокзала с заколоченными дверями. Вдалеке чернел лес. В деревню Каменный Овраг я приехал на месяц, скрываясь от судебных разбирательств. Дело в том, что контора, где я работал, где-то что-то нарушила, и прокурор вызвал меня в качестве свидетеля в суд. Я сказал, что заболел, и ввиду сложившихся обстоятельств начальство дало мне отпуск на месяц. Сначала я

Вызов в детский сад: «Ребёнок без сознания». И судя по информации, полученной от вызывающей женщины там действительно «всё плохо», а не просто банальный обморок. Врубаются «мигалки», водитель делает всё возможное и невозможное — реанимация буквально за считанные минуты долетает до садика, бригада, похватав аппаратуру, добегает до группы... Девочка 3х+ лет, уже явно выраженная биологическая смерть, делается реанимация «по социальным показаниям», естественно чуда не происходит... крики и слёзы матери, слёзы воспитательниц и нянечек, милиция, выяснение обстоятельств, приведших к трагедии. Спустя пару дней разговаривали со следователем, вот что выяснилось: В тот день папа семейства вернулся домой под утро с очередного кафешного застолья в явном состоянии «нестояния» и под недовольное бухтение жены заявил, что он де в любом состоянии может помочь одеть свою любимую дочь в детский сад. Стояла