Я считаю себя человеком достаточно вменяемым. Но не так давно я сильно усомнился в этом, ибо мне... страшно захотелось откусить себе палец. Нет, правда! Не знаю, с чем связано. Я просто сидел и смотрел телевизор. Сидел один, в задумчивости покусывая нокоть. И тут в голову приходит сумасшедшая мысль: «А что, если я отгрызу себе мизинец?». Усмехнувшись сам над собой, я продолжил пялиться на экран. Но в голове продолжали проскакивать разные «что» да «почему». Возможно ли это? Если нет, то почему? Перегрызу ли я кость? Или кусать надо в стыке с ладонью? А инстинкт самосохранения? Помешает ли он?.. И тут мне захотелось этого. Понимаете, захотелось. Очень, очень сильно. До такой степени, что я не мог ни о чем думать, ни на чем сосредоточиться. Я четко осознавал безумство своего желания, но не мог ничего поделать. Не удержавшись, я сунул мизинец в рот и слегка прикусил. Было больно. Страх боли

В 90-е годы, когда у родителей еще не было своего жилья, я и моя младшая сестра вместе с мамой и папой жили у бабушки. Обыкновенная пятиэтажка, обычный двор, обычная детвора. Но мы были очень дружные. Взрослые после работы собирались во дворе и пили пиво, мамаши обсуждали бразильские телесериалы, бабушки разбирали, кто наркоман, а кто проститутка, ну а мы играли в казаки-разбойники. В общем, всё как у всех. Единственное, что привлекало моё детское любопытство больше, чем мультики и новые платья — бабушкины гости. Они были разные: и мужчины, и женщины, и молодые, и старые, с детьми и без. Они никогда не проходили на кухню пить чай. Просто придут, поздороваются, снимут обувь — и прямиком к бабушке в комнату. А бабушка закроет дверь на ключ, и минут тридцать никого не видно и не слышно. Затем гости выходили, обувались и прощались. В конце концов, когда родители были на работе, а сестра

Эта история произошла со мной летом в 91-м году — я тогда служил в армии в Таллинне (тогда название города ещё писалось с двумя «н»). К нам в часть должен был приехать какой-то чин, и командир роты меня и еще одного парня вынудил под предлогом нескорого дембеля пойти на кладбище и набрать цветов для встречи гостя. Причем цветы должны были быть именно живые и в горшках. Там свежие могилы в летний период обставляются цветами в горшках — вероятно, для лучшего ухода за ними. И вот нас двоих ночью в кузове грузовой машины, объезжающей караулы, завезли со стороны леса на кладбище и высадили, причем даже не дали фонарика. Офицер сказал, чтобы мы шли и подтаскивали украденные цветы к провалу в заборе, а он объедет караулы и на обратной дороге нас заберет с трофеями. Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы

Как бы я ни старался описать случай, который произошел со мной около двух лет назад, вы мне не поверите, да я и сам поднял бы на смех человека, который такое рассказывает. До свадьбы мне частенько доводилось оставаться у родителей нынешней супруги, с которыми она на то время жила. Люди они очень хорошие, но все же оставаться мне не нравилось, по одной простой причине — я боюсь темноты. Дома я постоянно сплю при включенном свете, ну или же компьютере, главное — не оставаться один на один с тьмой. Нынешняя супруга еще тогда пыталась мне доказать, что в темноте нет ничего страшного, но увы, ничего у неё не вышло. Поначалу, засыпая в одной кровати с ней, я чувствовал, как страх отступал: вроде не один, чего же бояться? Но вот однажды он вернулся и осадком сидит до сих пор внутри меня. Обычный день обычного, не помню какого, месяца. Я приехал к своей будущей супруге в гости, хотел забрать к

Артиллерийский обстрел попавшего в окружение бронепоезда красноармейцев длился более двух часов. Под ударами снарядов вагоны этой идеальной машины для убийства превратились в груду пылающего металла. Неожиданно наводчик одного из орудий промахнулся, и снаряд угодил в расположенный неподалеку курган, разрушив захоронение скифской жрицы. Взрыв разметал по февральскому снегу золотую посуду и украшения, подняв из глубин земли мумию с яшмовыми бусами на шее. Солдаты, склонившиеся над «древней гостьей», в страхе отпрянули от трупа: они увидели, как мумия улыбнулась им, и услышали тихий женский смех. — Панихиду бы по ней надо отслужить, ваше благородие, а то не дай бог, беда случится, — сказал старый денщик командующему батареей, штабс-капитану Антону Селезневу. — Брось, Архип, — с раздражением ответил ему офицер. — Мы своих погибших хоронить не успеваем. Стану я во время боя просить полкового

Место действия — умирающая деревня с десятком местными бабушек в Новгородских лесах, время действия — август 1995 года. Деревня умирала долго, наверное, лет тридцать уже. Это сказалось на плотности застройки — можно идти по улице и неожиданно набрести на холмистые, заросшие крапивой и ивняком обширные пустоши. Есть дома, которые вообще, казалось, всегда стояли на отшибе. Просто за время агонии еще при Союзе многие разбирали дома и уезжали в центр сельсовета, и там ставили дом заново. Оттого и деревня вся раскиданная такая оказалась. На центральной площади тогда остался лишь одинокий дом бывшего сельпо. Мы, молодежь (дачники из Питера или Москвы в возрасте от 12 до 25 лет), туда и набивались — был у нас он местным подпольным клубом, что ли. Там пили водку, там строились наши первые отношения с противоположным полом, там дрались иногда. В общем, весело было. У магазина на чердаке была

Лес начинался прямо по берегу озера, примерно в километре от деревни. Чтобы не заблудиться, я все время держал озеро в поле зрения — оно было слева от меня. Шагая по лесу, поглядывая на озеро, я обошел подряд три заливчика — полукруглые, заболоченные, с березками по берегам, очень похожие друг на друга, каждый метров по пятьдесят шириной. Корзинка была уже тяжелая, день — жаркий и безоблачный, комары и слепни гудели громко и уныло, и я решил искупаться. Быстро разделся на каменистом берегу, отмахиваясь от кровососов, вошел в темную воду и нырнул головой вниз. Глубина начиналась от берега сразу, вода была теплой только на поверхности, а внизу — ледяная. У меня зазвенело в ушах, и вдруг я услышал, как под водой кто-то поёт. Песня была без слов, но это была песня. Голоса под водой звучали так неожиданно и страшно, что я пулей вылетел на поверхность. Над водой никто не пел, лес смотрел на

История, которую я хочу рассказать, произошла примерно три года назад. Было лето, я только сдала вступительные экзамены в универстет и поехала к родственникам в село, чтобы отдохнуть. Но есть у меня такая особенность — после экзаменов я страдаю бессонницей. Поэтому в первую ночь в доме я сидела на кровати и читала книгу. Где-то в полтретьего ночи я услышала шаркающие шаги (кстати, чтобы зайти ко мне в комнату, надо было пройти длинный коридор и проходную комнату, поэтому послушать эти шаги у меня время было). Страха у меня никакого не было — я решила, что это кому-нибудь не спится. Одно удивило: почему кто-то идёт ко мне, если кухня и ванная в противоположном направлении?.. Сижу, прислушиваюсь, а шаги все ближе. Тут я встала, чтобы узнать, кто это, и вышла в проходную комнату. Смотрю в полутёмный коридор, а там никого… Вот тут я удивилась. Подошла поближе к двери, задумчиво вгляделась в

Я занимаюсь бегом, тяжелой атлетикой и рукопашным боем. Не сказать, что я фанат спорта, но в городке, где я вырос, больше нечем заняться. Или пить, или качаться. В перерывах между тренировками я читаю. Я перечитал все, что было в городской библиотеке, по два раза, в книжном новой продукции не было, а тут как назло отключили интернет. Чтобы спастись от скуки, я решил навестить бабушку, живущую в селе Ивантеевка за триста километров от нас. Думал, поживу недельку — все равно каникулы. В деревне свежее молочко, чистый воздух, чудесные виды — просто благодать. Первые два дня я даже забыл про тренировки. Ходил, любовался, сходил на покос, помахал косой. Вечером я сидел с местными, мы играли на гитаре и обменивались новостями. Проснувшись утром, я понял, что не стоило так много «обмениваться». Сельский самогон не пошел на пользу самочувствию. Часа три я лежал, вставая только за тем, чтобы

Митя знал, что старый дедушкин дом скрипит и вздыхает по ночам оттого, что происходит усадка. — Земля не может выдержать веса дома, проседает, и из-за этого потрескивают перекрытия, — так объяснил папа, когда Митя, испуганный ночными шорохами и звуками, прибежал к нему с вытаращенными от страха глазами. И когда полуночная жуть нашла объяснение в виде простых и сухих фактов, перестал бояться. Ничего страшного в том, что дом тяжеловат для земли, нет. Конечно, можно было побояться и того, что дом будет опускаться всё ниже и ниже, пока не провалится в страшный подземный колодец, где будет падать целую вечность… но такого тоже быть не могло. Митя знал это наверняка, ведь он читал «Энциклопедию для дошкольников», где хорошо объяснили устройство Земли. Она была как луковица. Много одёжек, и ядро в середине. Дедушка умер через два года, и дом продали. Появился другой, купленный поближе к