Шаг за шагом, медленно и устало, я перебираю ногами в попытке найти выход. А выхода всё нет. Лес, словно магическая чёрная дыра, затягивает меня всё глубже и глубже, деформируя сознание. Так холодно и тихо, что это сводит меня с ума. Хочу домой. Сейчас же. Этот сон затянулся. Лёгкий туман витает кругом, деревья приобретают серовато-зелёный оттенок. Впереди я вижу свет и, смутно понимая, что там, продолжаю перебирать уставшими ногами по мокрым листьям. Протягиваю руку вперёд, легко касаясь солнечного луча, и оказываюсь перед тёмной деревянной дверью. Поворачиваю ручку. Мир вокруг вращается медленно до того, что становится тошно. Вмиг понимаю, что на этот раз я уже не в проклятом лесу, а на детской игровой площадке. Город вокруг пустует, но я слышу звонкий детский смех, эхом отдающий у меня в голове. Временами совсем тихий, но иногда очень громкий и неприятный скрип старых качелей. Где я?

В 2006 году я поступил на исторический факультет, чему был очень рад. Публика подобралась соответствующая — готы, панки и металлисты. Было весело. Но еще веселее стало, когда я узнал, что в конце первого курса нас ждет выездная практика на раскопки. Итак, летом нас забросили под деревню, которая находилась посреди степи. Могильников не копали — раскопки тут были только второй год, и наши руководители только разбирались, где и как копать. Откапывали большей частью мелкие кости, осколки керамики, обломки доисторических орудий. Я в то время встречался с одной девушкой. Она была немного «повернута» на паранормальной теме (готу, коим она была, это прощается), но у нее все было в какой-то клинической фазе, но мне тогда это казалось очень милым. Была у нас такая традиция — в воскресенье собираться выпить чудеснейшей местной ореховой браги в степи, у костра и с гитарой. Мы с девушкой были

Привет всем. Особый привет я хочу передать молодым выпускникам, которые, не устроившись по специальности, пополнили собой ряды курьеров, продавцов-консультантов, менеджеров низшего звена и т. п. Ребята, я был точно таким же. Никаких перспектив и никакого самоуважения после нескольких проваленных собеседований в крупных фирмах. Но, надо же было как-то зарабатывать трудовую копейку — и я устроился менеджером по продажам водных счетчиков. Суть работы заключалась в том, что я организовывал собрания жильцов подъездов многоквартирных домов и «впаривал» гражданам наши самые лучшие в мире приборы учета расхода воды. Стоит ли говорить, что работа была специфическая — ругательства с пенсионерами, споры с идиотами, унижения, стресс — для меня, человека, мягко говоря, нелюдимого, это было сущей пыткой. Последней каплей в чашу страданий был случай, о котором я хочу вам рассказать. В один мрачный

После того, что случилось, я всегда ношу с собой травматический наган, который спас мне жизнь. Тогда я работал администратором в одной муниципальной больничке. Работы было навалом, каждый день что-то да ломалось, я чинил это — так продолжалось изо дня в день. Потом я стал замечать, что ломается оно как-то странно — точнее, это был один и тот же компьютер в 303-м кабинете. У него была странная особенность — он всегда «глючил», когда за него садился один и тот же человек, упорно не переваривал терапевта из 303-го кабинета. Ну что ж, бывает, индивидуальная непереносимость техники, что с этим поделать. Пару раз я даже наблюдал, как тётка пошла на ЭКГ, а прибор отказался на ней работать. Наган, кстати, я всегда с собой держал, по крайней мере, по дороге на работу — район у меня нехороший, можно было нарваться на кого-нибудь. Не пригодился на тот момент ни разу, и хорошо — но на всякий случай

Когда умер мой дедушка, первое время после похорон мы довольно часто приходили к нему на кладбище. И всегда по дороге нам попадалось одно странное надгробие — даже не то чтобы странное, а скорее оригинальное. Не гранит, не металл, а вертикальная деревянная оправа, закрытая стеклом. За ним — большой фотопортрет молодой девушки. Звали её, согласно надписи, Оля Котова. Умерла она в возрасте 16 лет. Я её никогда не знал, но всегда обращал внимание на её могилу ввиду оригинальности памятника. Потом меня призвали в армию. Вот тут-то всё и началось... Первое утро в карантине. Подъём, «трёшка», зарядка в спортгородке... С непривычки было ужасно тяжело. Кое-как дожили до обеда. На обед шли строевым шагом, горланя какую-то бодрую песню. А навстречу нам шли четыре девушки с узла связи. Красивые. Даже форма не портила их красоту. Но самой красивой была... Оля Котова. Нет, бред, конечно, но та

Жили мы как–то в квартире, на которую поменяли свою старую квартиру — тогда еще не было понятий «покупай–продавай». Что меня удивляло, люди из той квартиры переехали в дом намного хуже, расположенный в поселке. Говорили, что у них там родственники все живут, мол, им далеко ездить (а ездить-то пять километров всего). В общем, поменялись мы квартирами и стали делать ремонт. Первым делом надо было сорвать старые обои, а они не очень хорошо были поклеены — отодрав уголок, можно было потянуть, и вся обоина отклеивалась. Начинаем рвать — и тут маленькая сестра, которой тогда было 4 года, начинает беспричинно плакать. А она даже в детстве не плакала почти. А тут вдруг ни с того ни с сего плачет. Успокоили её, спрашиваем, в чем дело, говорит: «Не знаю, страшно». Начинаем отклеивать обои — опять ревёт. Под обоями рисунки еще какие–то оказались, но уже не помню, что именно. Потом много раз в

Не люблю в этом признаваться, даже себе, но мне нравится водить экскурсии в Дахау. Разумеется, о концентрационном лагере — кому интересна летняя резиденция Виттельсбахов? К тому же Людвиг Баварский никак не почтил своим внимание эту «летнюю кухню», поэтому от нее разило давно скрипящим на зубах барокко. То ли дело — один из крупнейших памятников Великой Беды, с его рафинированно-рационалистскими формами, социалистической серостью и неизменной тишиной, как в библиотеке. Будете смеяться, а ведь даже азиатские туристы из шумной толпы превращались в тихую скорбную процессию на усыпанных серым гравием дорожках. Так как я сейчас учусь, на полноценную работу выйти у меня не получается — вот и хватая всякие подработки. То помогаю знакомым из Белоруссии продавать щенков, беря процент за посредничество, то вот — вожу экскурсии по городу. В Мюнхене, кстати, для этого, оказывается даже лицензия не

Два года назад умер мой двоюродный брат — задохнулся в гараже выхлопными газами. Нашли его через три дня. Кстати, именно в тот вечер, когда он умер — приблизительное время смерти потом установили патологоанатомы, — я уже в кровати лежала и смотрела телевизор. Вдруг отчетливо увидела, что из комнаты кто-то вышел. Быстро, но я успела заметить. Я привстала, присмотрелась — но ведь умом понимаю, что одна дома... Не стала задумываться. Потом уже сопоставила. Не знаю, случайность или нет. На похоронах почему-то постоянно ломалась машина, которая везла гроб. Метров пять проедет и глохнет. Кое-как до кладбища добрались. Хоронили его в деревне — я там тоже раньше жила, и отец мой там живёт. Так вот, после поминок вернулись домой, сидели с семьёй ещё долго, дотемна. И вдруг мне приспичило по деревне прогуляться, до старого нашего дома дойти. Папа вызвался со мной. Всё-таки давно в деревне не была

Не знаю, как и начать… Начну с себя, пожалуй. Мне немного за 30, после окончания универа я попробовал несколько профессий, перебрал множество, от менеджера до риелтора. Года три назад решил попробовать себя на ниве веб-дизайна, и совершенно неожиданно для себя достиг на этом поприще некоторых успехов. Живу в Москве, в однушке, оставшейся от деда, и неплохо зарабатываю фрилансом. Семьёй, равно как и постоянной пассией, не обзавёлся, да и не собираюсь, в общем. Я не затворник, но и постоянные гулянки и шумные сборища мне претят, предпочитаю изредка приглашать к себе домой нескольких давних товарищей по институту или по школе, потчую их заказной пиццей, обсуждаем старые и новые книги, фильмы. Они говорят, что приходят ко мне только потому, что я варю вкусный кофе, врут наверное... Об одном из моих товарищей и пойдёт речь. Позвонил мне Вадим посреди рабочего дня, убитым голосом осведомился

Мы с моим другом отправились исследовать один недострой. Стоял он на охраняемой территории действующей стройки и выходил наружу лишь фасадом, а фасад этот смотрел на неширокую полоску зеленых насаждений вдоль железной дороги. Все окна первого этажа были забраны толстыми решетками. Дверь на парадном крыльце в центре здания была и вовсе заложена шлакоблоками. Залаз осуществлялся через одно из окон: оно было закрыто двумя решетками на разной высоте, причем нижняя часть была прикреплена изнутри здания, а верхняя — снаружи. Таким образом, между решетками оставался зазор на ширину стены, в который можно было пролезть, обладая достаточным энтузиазмом. На преодоление решетки требовалось время, поэтому внутри нам надо было быть крайне осторожными, ведь в случае неприятностей быстро покинуть объект было бы проблематично. Здание представляло собой недострой на последней стадии отделки. Стены