С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какая-то деревня. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили — мол, деревня та старая и заброшенная, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к деревне. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома. Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали — за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих

Мой парень часто ездил по командировкам, работа у него такая. Мне одной в квартире грустно, частенько зову к себе кого-нибудь пожить, погостить. Так вот, года три назад позвала я к себе пожить подругу Анжелу. У неё с родителями вечно проблемы, оба запойные, и выбраться из квартиры для неё что манна небесная. Состоялся переезд, жили мы с ней весело, в кино ходили, по дискотекам, развлекались. В один из вечеров решили посидеть дома за просмотром «Титаника» и разговорились. Я сообщила ей, что скоро у нас свадьба, и я хочу видеть её свидетельницей. Она как будто почернела в момент. Стала меня отговаривать: мол, одна будешь постоянно при живом муже, вон он как часто у тебя катается по северам, а если там найдет себе кого, одна останешься. Я ей сказала, что в своем любимом уверена, как и в себе, и свадьба является осознанным шагом. Она согласилась быть свидетельницей, и разговор сам собой

Живём в многоэтажке на последнем этаже, где даже днём жутковато, особенно если в одиночку. Наша лестничная площадка разделяется на два «кармана»: один налево, другой — направо. Между ними стояк с лифтами. В левом отсеке жила Шура, одинокая пожилая женщина. Через общую с нами стенку мы иногда слышали, как она там ходит и кашляет, гремит посудой или разговаривает по телефону. Шурины дальние родственники, разбросанные по разным уголкам республики, навещали её раз в сто лет. Зато с некоторых пор повадилась к ней какая-то неместная по имени Рита, которая называла себя её племянницей и снимала угол в другом доме. Прошлым летом, когда мой муж с сыном уехали к свекрови, сидела я как-то ночью в пятницу одна, смотрела ужастик. Дом уснул, вокруг тишина, кроме звука из телевизора. В фильме напряженная сцена, я дыхание затаила. И тут, в самый острый момент, раздаётся глухой стук во входную дверь.

Работаю я в одной из питерских больниц в приемном отделении. Пациентов в тот день поступало мало, поэтому я и задремал на часок. А на работе мне всегда всякая ерунда снится. Вот и в этот раз приснилось, что об меня трется щекой какой-то старик, которого тошнит. А у самого кожа слезает с лица, гнилой весь, вонючий. И говорит мне что-то — я и не помню, что именно. Единственное, что осталось в голове от его монолога — «приготовьте соль». Умом-то я понимаю, что это сон, но проснуться не могу. Он мне на рубашку выделения свои проливает, а сам кровью пахнет застоявшейся. Не представляете, что это за запах... В итоге меня растолкали. Вокруг меня вся смена вместе с дежурным неврологом стояли; говорили, что я десять минут чуть ли не в судорогах на диване бился. Я им про деда говорить не стал, а сам все думаю — какая, к чёрту, соль?.. Осмотрели меня, ничего не нашли. Укололи мидокалмом, дали

Дело было еще в 90-х годах. Я тогда работал водителем грузовика в Якутии, доставлял продукты из одного населенного пункта в другой. Я еще не успел много наездить, когда меня отправили в мою первую дальнюю поездку. Я выехал примерно в 9 часов утра. Путь у меня лежал до посёлка Майя — это часов 8-10 езды (правда, все зависело от состояния самой дороги). Еду я уже 10-й час, 11-ый, нормальная грунтовая дорога кончилась, но поселение все не показывалось. Все, думаю, приехал. Хорошо хоть карта с собой была. Посмотрел я на карту и понял, что, скорее всего, не там повернул. Нужно было возвращаться обратно на грунтовую дорогу. Сел за руль, развернул свою фуру и поехал в обратном направлении. Уже стемнело, а грунтовка все не начиналась, да и спать уже хотелось жутко — как-никак 14-й час за рулем сидел. Остановился я немного подальше от дороги, решил устроиться на сиденье и смотрю — вдалеке вроде

Я шёл по тропинке, заваленной жёлтыми кленовыми листьями. Было начало ноября — почти все деревья скинули листья, и лишь редкие жёлтые листочки ещё не упали на землю, словно не желая покидать кормящие их деревья. Нас было четверо — я, Кирилл, Андрей и человек по кличке Теневой. Так он представился, а его реального имени я не знал. Меня и Кирилла познакомил сегодня с ним Андрей, но он, видимо, тоже не знал, как действительно зовут Теневого. Я сомневался, знает ли Андрей о нём вообще хоть что-нибудь. Всё началось с прогулок по заброшенным местам. Я, Кирилл и Андрей часто собирались и гуляли на разных заброшенных объектах — складах, заводах, больницах. Занятие интересное, но часто сопряжено с различными опасностями — ступишь где-нибудь не там и провалишься на десять этажей вниз, или встретишь каких-нибудь «не тех» людей и о тебе уже больше никто никогда не услышит. «Заводилой» у нас был

В первом классе учился вместе со мной мальчишка по имени Димка. Веселый, общительный, дружелюбный, неплохо в школе успевал. Ни малейших минусов, кроме мамы. Было у нее своеобразное поведение. Весьма своеобразное... То прибегала с учительницей скандалить, дескать, «неправильные» оценки ставят ее сыночку, то на ребят во дворе накричит, считая, что они ее сына играть не зовут, то с совершенно посторонней женщиной на улице могла разругаться, поскольку показалось, что та на ее мужа заигрывающе посмотрела. И вот, в апреле 1983 года Димка и его родители пропали. Только вчера он сидел за соседней партой, а сегодня — пусто, нет его. Дверь их квартиры была закрыта и на звонки нам никто не открывал. Мы стали расспрашивать учителей, но те в один голос утверждали, что его родители вместе с Димкой срочно переехали, а нам нужно не забивать себе головы ерундой, больше внимания уделяя учебе. Мои

Эта жуткая зима забрала троих. Еще осенью нас было шестеро: родители, я, сестра Оля с сыном и бабушка, мамина мама. С бабушки все и началось. Пока она худо-бедно передвигалась по квартире, Оля и мама, конечно, ходили к ней, носили лекарства, продукты, помогали по хозяйству. Полтора года назад бабуля ослабела и слегла. Жизни мамы и сестры оказались подчинены угасающей старушке. Оля проводила там все вечера после работы и выходные. 27 января Оля не вернулась, её телефон не отвечал. Бабушка тихо умерла через неделю. Мама держалась ради внука. Олю искали полицейские и добровольцы, проверяли разные версии. Нашли неделю назад, когда начал таять снег. Чтобы определить, кому принадлежит объеденный остов, понадобилась генетическая экспертиза. Мама не вынесла. Их похоронили вместе. Всё списали на бродячих псов. Администрация города уже объявила конкурс на их отлов. Вчера я искал полис и наткнулся

Участок для дачи нам выделили еще с пнями. Первое лето — мне было года четыре — я на даче появлялась от силы пару раз, там ревел трактор, выкорчевывая пни, стучали топоры и молотки, возводился временный домик, в котором мы будем жить, пока строим основной дом, а этот потом станет баней, мама с папой и дедом в три лопаты впервые перекапывали землю, заодно очищая ее от корней и пересыпая черноземом. Забора пока настоящего тоже не было, лишь вбили по периметру участка увесистые колы, да натянули меж ними б/ушную рабицу — папе на заводе просто так отдали. Зато на второе лето началось мое детское дачное счастье — соседские кошки и собаки (дома нельзя, у бабушки аллергия), трава «пучка», которую можно есть, грязь в лужах, по которой можно ходить босиком (она такая гладенькая), трехколесный велосипед, озеро, где гольянов ловили банкой, ящерицы на исходящих смолой досках. Мама была счастлива не

А у нас пропал бомж. Да, да, не удивляйтесь, человек из ниоткуда исчез в никуда, оставив после себя кучу вопросов, недоуменный шепоток моих коллег по работе, фонокарту, дактокарту и… граненый стакан. Старый такой стакан, совдеповский. Такой, какие в автоматах с газировкой раньше на улицах стояли. Смотрю я сейчас на этот стакан и в голове события перебираю, а тем временем коллега по работе ерошит на голове волосы и просматривает заново и заново видеозаписи с камер наблюдения, что в коридоре установлены. За день до этого. Стук в дверь, заходит наш сегодняшний дежурант, старлей Вадик, с дебильной улыбкой на лице. Ну, да улыбка у него всегда такая, когда знает Вадик, что его сейчас пошлют с его просьбой далеко или очень далеко. А если и не пошлют, то так прозрачно намекнут, что ты, мол, Вадик, шел себе мимо нашего кабинета и дальше иди, не отвлекай серьезных людей от серьезного дела. Но в