Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Дело было на Кубани, в степной археологической экспедиции. Копали могильники–курганы. Ничего сверхъестественного не предполагалось — откопать два месяца, отснять откопанное и домой. По вечерам, как водится, пели и пили, засиживались далеко за полночь, что способствовало завязыванию кратковременных романтических отношений на древних могилках. С приездом профессора особо ничего не изменилось, но в ночные посиделки, кроме песен и спирта, стали вплетаться жутковатые рассказы профессора. Он рассказывал нам о лошадиных косичках — и наутро мы с ужасом обнаруживали косички и петли в гривах двух экспедиционных осликов. Он рассказывал нам о сарматском могильнике, открытом в 65–м году и о трагических случайностях, постигших участников вскрытия... и наутро мы предлагали устроить выходной. И вот часа в два ночи, чуть разогретый, я отошёл от костра и побрел к «складу» за канистрой по случаю
Хочу поделиться историей, которая произошла со мной на прошлой неделе. Я возвращался с работы около 11 вечера. Зашел в подъезд, поздоровался с хмурой консьержкой и поднялся к лифту. У нас их два — грузовой и пассажирский, а кнопка вызова — одна. Вызвав свой «экипаж», я посмотрел на табло этажей — оба «транспорта» спускались с 18-го этажа. Пассажирский остановился на 5-м, а грузовой ехал ко мне. Зайдя в кабину и нажав на кнопку 22-го этажа, я облокотился на стенку и посмотрел на внутреннее табло. Когда проехал 4 этаж, кабина резко вздрогнула и остановилась. Погас свет. В голове промелькнуло: «Твою ж за ногу, застрял!». Я вытащил из кармана телефон, включил подсветку, испугался своего отражения в зеркале и пошел искать кнопку вызова диспетчера. В этот момент за стеной послышался всхлип. Я замер, в ушах звенело. Прислушался — тишина. Опять потянулся к кнопке вызова и услышал шепот за
Какая длинная ночь. Холодная, мрачная и неуютная. Тонкое колючее одеяло «привет из Советского Союза» совершенно не согревало и норовило выскочить из пододеяльника тех же славных времен. За окном мелькали тусклые фонари маленьких станций и забытых богом деревенек, этой мрачноватой светомузыке аккомпанировала парочка дребезжащих подстаканников — символ Российской Железной Дороги. Мельхиоровые ложки и сахар с меткой «РЖД» подплясывали в такт и коварно подбирались к краю стола. Скинув бесполезное одеяло, Света собрала разбегающуюся от тряски казенную собственность родной РЖД и, зевая, направилась в купе проводницы. Но на требовательный стук никто не отреагировал. — Девушка-а-а-а! — жалобно протянула Светлана. — Включите обогр-е-е-ев! Холодно-о-о-о! — замерзшая пассажирка продолжала постукивать в опочивальню хозяйки вагона, попутно позвякивая подстаканниками. Молчание. Без особой надежды на
Это произошло пять лет назад, когда я жил в квартире в городе. Я всегда был «совой», поэтому, когда мой сосед по комнате ложился спать, я часто выходил на прогулку, чтобы скоротать время. В тот раз была ночь среды — где-то от одного до двух часов ночи. Я гулял по парку, который находился довольно далеко от моего дома. Стояла тихая ночь, машин почти не было. Улицы были пусты. Я повернул в небольшой переулок, который вёл обратно к моему дому. Вот тогда я в первый раз заметил его. В дальнем конце улицы я увидел человека. Он танцевал. Это был странный танец, похожий на вальс, но каждое своё движение он заканчивал шагом вперёд. Можно сказать, что танец был похож на ходьбу... и человек двигался ко мне. Решив, что он просто пьян, я отошёл к краю тротуара, чтобы дать ему достаточно места, чтобы пройти. Чем ближе он подходил, тем больше я понимал, как он изящно двигается. Он был очень высоким,
Это происходит каждый год. Каждый год в ночь с 31 декабря на 1 января я глотаю транквилизаторы, чтобы отключиться и ничего не воспринимать. Это началось, когда мне было семь лет. Тогда мы жили в маленьком двухэтажном домике. Сверкала наряженная ёлка, по телевизору Президент поздравлял страну, а потом, когда шёл бой курантов, мне и моей маленькой сестричке налили детского шампанского. Мы радовались, что всё было по-взрослому, и ждали чуда. Ведь сегодня был Новый год, а значит, могло произойти самое невероятное. Мы и не заметили, как отец подмигнул матери и куда-то скрылся. Прошел час, два, и мать начала беспокоиться. Нас, ничего не понимающих, погнали спать. А наутро моего отца нашли мёртвым в печной трубе, с полным красным мешком подарков. Врачи сказали, что у него был сломан позвоночник. Мать всё время плакала, и мы уехали из нашего маленького домика. Мы переехали в город к тетке
Судья то и дело обмахивался бумагами и поправлял белоснежный кудрявый парик. В зале было душно и пахло… безысходностью. По крайней мере, так казалось Эмбер. Присяжные перешептывались, обсуждая последние городские новости, даже не пытаясь вникнуть в суть дела. А зачем, ведь и так все ясно. Неблагодарная служанка убила собственного хозяина ради наживы. Это странно, ведь Эмбер ничего не взяла из дома покойного, но все решили, что просто не успела. Да и свидетели в один голос утверждали, что мистер Ричардс — приличный молодой господин, воспитанный, спокойный. А то, что целыми днями из дому не выходил, так у всех свои причуды… — Мисс Стоун, вы по-прежнему отказываетесь давать показания? — в который раз спросил судья, поглядывая на настенные часы. Очевидно, он куда-то спешил. — Нет, я все расскажу! — решительно заявила Эмбер. На лице судьи отразилось разочарование. — Хорошо, мы вас
Есть у некоторых строителей такая традиция — кидать в еще не застывший фундамент бутылку с каким-либо посланием. Не знаю, насколько она распространена, но сам несколько раз видел это действо лично. Трудился я как-то раз на комплексе из трех зданий. На обеде, естественно, все рабочие пересекались и коротали время за настольными играми и разговорами. Один из них, уже седой дедушка (уж простите — не помню, как звали), рассказал мне странную историю из своей молодости. Дальше передаю с его слов: — Работали мы как-то на похожем объекте, только зданий было не три, а два. И небольшой заброшенный кирпичный домик неподалеку. Его надо было снести, дабы разровнять площадку под какой-то объект. И этот домик доставил нам хлопот. Тяжелые машины для сноса зданий, как по злому року, постоянно ломались именно в тот день, когда их собирались отправить туда. А так как сроки поджимали, решили поступить
Как-то раз, а точнее, пару лет назад, я с отцом и парой друзей поехал к родственникам в район Смоленска. От города — часов пять. Места глухие, городок, точнее поселок, на меня произвел впечатление уровня из «Сталкера» — почти полное отсутствие людей, железобетон, скрещенный с древними советскими сараями, которые будто в насмешку обзывали «избами», небольшой мост через бурную реку, которая, правда, в ста метрах сужалась и превращалась в мутный и очень медленный ручей, забитый ряской, изредка рассекаемой зарослями камышей. Кстати, это единственный раз, когда я видел ряску на реке — думал, такого не бывает, ибо её должно смывать течением. Но там то ли течение было ближе ко дну, то ли еще из-за чего-то, но ряски было полно, такой мертвенно-зеленой, почти бесцветной. Но я немного отвлекся. Вот городок, уж не помню его названия, был довольно мирным, родственники жили за его пределами, где-то
Случилось это в конце лета 2004 года, в последние две недели моих каникул (я тогда перешёл в 11-й класс). Я приехал погостить к своей бабушке на белорусское полесье. Но получилось так, что через дней пять бабка моя заболела. Не то чтобы серьёзно, но дочь сестры, работавшая в районной больнице, давно её звала прокапаться, обследоваться… В общем, сказала она мне — пока ты здесь, внучек, я съезжу на недельку, полежу, а ты за хозяйством присмотри (если таковым можно было назвать полугодовалого щенка, пять кур и пару уток). Также попросила не закидывать её «бизнес»: она приторговывала самогонкой, а поскольку дом наш стоит хоть и на окраине, недалеко от леса, но напротив фермы, недостатка в клиентуре не было — местные труженики-алкоголики частенько забегали к ней, особенно до и после работы. После её отъезда прошло 3-4 дня. Кроме соседей и деревенских родственников, меня никто не беспокоил,
Музей был так себе, краеведческий — горстка хлама областного значения. Несколько изъеденных молью дворянских платьев, крестьянская утварь, каменные обмылки, именуемые языческими идолами, реконструированная изба, понурое чучело мамонта — уверен, в каждом городе найдётся подобный чулан культуры. Хотя была там и своя «прима-балерина» — китайская принцесса, вернее то, что от неё осталось. Могилу китаянки археологи обнаружили случайно, во время раскопок в одной заброшенной деревеньке. Находка была куда интереснее обычных для таких мест монет и ломких медных украшений. Девушка покоилась в богатом национальном одеянии, её вечный покой охраняла фигурка воина, выпиленная из слоновой кости. Скелет окружало несколько сундуков с незаменимым в загробной жизни содержимым. Эпизод, естественно, быстро оброс теориями и легендами. В принципе, китаянка запросто могла побывать в наших краях. На заре времён
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно