Эту историю мне рассказала наша бухгалтер, произошла она с ее знакомой — Валентиной. Жизненный путь Валентины ничем не отличался от многих других. Выросла в счастливой дружной семье, окончила институт, работала бухгалтером на заводе, вышла замуж, через несколько лет родила дочку Анастасию. Вроде бы, что еще надо — живи и радуйся… В два года у Насти диагностировали серьезную болезнь. Точно не помню диагноз, что-то с онкологией связанное. И диагноз был неутешительный. Папашка проявил себя с «лучшей стороны» — сказал, что больной ребенок ему не нужен, собрал вещи, ушел и больше никогда не появлялся в их жизни. Валентина осталась одна со своей бедой, хотя и родители, и друзья — все помогали по мере возможности. А Настя потихоньку чахла. Два года больниц, операция, различные лекарства, поездки на консультации к светилам науки и «бабушкам». Ничего… Нет результата. Дочка медленно умирает у нее

На часах 5:35 утра, но я уже давно проснулся. Я лежу, просто лежу на кровати. Мои родители тоже здесь, они смотрят на меня. А я могу лишь отводить взгляд, изо всех сил стараясь не закричать от ужаса. Сильно пахнет кровью. Свежепролитой кровью. Черт возьми, мне страшно, как мне страшно, Господи... Здесь... есть что-то... нечто. И как только я дам ему знать, что проснулся, мне тут же настанет конец. Я умру, умру, и никто не придет на помощь. Я уже думал над тем, как можно спастись. Единственный выход — это бежать, изо всех сил бежать на улицу. Кричать, вопить, звать на помощь. Надеяться, что меня хоть кто-то услышит — соседи, кто угодно. Шансы невелики, но если я останусь тут, то я наверняка погибну. Оно ждет. Ждет, когда я проснусь. Ждет, когда я увижу его «шедевр». Но мне надо начать с самого начала. Часа три назад я проснулся от криков. Кричали дома. Здесь. Я встал и пошел проверить,

Жил я в огромной деревне — молодежь, огромный колхоз, природа... Мы, молодые ребята, были смелыми, дружными и беззаботными. «Женихаться» мы чаще всего ездили или ходили в соседние деревни, их вокруг было много. Расстояния от нашей деревни до соседних колебались между 5 и 8 километрами. В деревне нашей, как и во всех других, были свои легенды, мистические истории и байки. И использовали мы все это, только когда травили страшилки у костра. Но насчёт одного места мы все были уверены, что оно действительно жутковатое — это был перекресток перед въездом в деревню, метров за пятьсот до начала села. Он состоял из двух пересекающихся крест-накрест дорог, на каждой обочине росли березовые посадки, а кругом были поля. Каждый раз, проезжая это место, мы слышали странные помехи во включенном магнитофоне на батарейках, который носили с собой. Иногда ломался мотоцикл, а если ехали на лошади, то

Тогда мне было года четыре, но эти две истории помню четко и ясно до сих пор, как будто это произошло вчера — настолько были сильные впечатления получены. На дворе стояли суровые 90-е, жили мы бедно в старой кирпичной пятиэтажке в районе, построенном на осушенном болоте. Дом был насквозь сырой, подвал постоянно топило, в квартирах водилась плесень на стенах, были и прочие не совсем приятные проблемы — не самое хорошее место для житья. Планировка квартиры была следующая: в коридоре были двери на кухню, в ванную и в проходную комнату между еще одной дальней комнатой и коридором. Так вот, первая история. Дело было ночью, часа в 4 утра, но еще не светало. К матери пришла знакомая-врач, они беседовали на кухне. Спал я обычно на кровати в средней комнате. Не знаю, что меня разбудило в такое время, но, проснувшись, я наблюдал странную картину — мой резиновый мячик катался по полу без

— Да что уж говорить, — тихо произнес Дед, — в той деревеньке так никто и не жил. С войны почитай, ещё. Пропали все. Куда — непонятно. Мужики, бабы, детишки малые — все разом. Исчезли и всё, даже хоронить нечего было… Дед говорил и говорил, маленький весь, сухонький, изрядно выпивший. Сидел зачем-то возле клуба, из которого вышел покурить Ден. Ден — студент на каникулах, за встречу выпить и подраться ещё на позатой неделе успел. А сегодня — просто пятница, клуб и можно потискать девчонок, и чего только старик привязался? Ден угостил его сигаретой, буркнул что-то невразумительное и поспешил обратно в клуб. * * * Голова с утра, конечно же, раскалывалась. Рядом лежала довольная Машка, от нее пахло сеном и перегаром — девка ладная, только глупая. Вокруг вообще пахло сеном, утро застало их на сеновале. Машка заразительно зевнула, и тут до Дена окончательно дошло, что это — Машка Кузнецова,

Что вы знаете об архангельской тайге? Готов спорить, первым в голову приходят болота, клюква и Ломоносов с рыбным обозом. А я вам расскажу историю, которую вспомнил на днях, разгребая старые бумаги (у меня привычка хранить всё от писем до налоговых квитанций, что-то вроде архива без цели). Перечитывал старые письма от тётки из деревни в Архангельской области, куда я ездил школьником и постарше. Собственно говоря, последний раз я там был года три назад. Ездил помогать тётке с переездом, да не случилось, поэтому пришлось заниматься мелким хозяйством, чинить разную деревенскую технику (ну а что, элехтрих на деревню приехал!) и выпивать с местными. Мужики, правда, на деревне остались те, которых на том свете с фонарём ищут, но взамен на вкусный домашний самогон они получили благодарного слушателя восхитительных деревенских историй. Особенно выделялся дед Лучок, он же Николай Лукич, который,

— Прежде, чем ты дашь мне ответ, выслушай одну вещь. Я должен рассказать кое-что. Андрей достал из холодильника бутылку водки, поставил ее на стол. После крепко затянулся сигаретой и сел на подоконник. В мою сторону он даже не смотрел. — Непростая это квартира. И досталась она мне тоже не случайно, — при этих словах Андрей скривился, и вытер глаза тыльной стороной руки. Стоит сказать, что таким я своего друга не видел никогда. За последнее время Андрей заметно похудел, заполучил круги под глазами, будто не спал ночами напролет, а также имел странное, отрешенное выражение лица. Он не был похож на того человека, которого я встретил десять лет назад на первом курсе института. Как не был похож на самого себя полугодовалой давности. Андрей докурил, выбросил окурок в форточку и потянулся в настенный шкафчик за рюмкой. Налил водки, пододвинул рюмку ко мне. — Выпей. Дело не простое, лишней не

Эту историю я узнал случайно — мне её рассказал бывший соклановец, который просил не называть настоящих имен, так что я буду называть его Сергей. Он её узнал от своего дяди — полковника в отставке, который принимал в ней непосредственное участие. Я буду называть его просто Полковник. Каждое лето Полковник жил на даче. Периодически ему помогал Сергей, когда родители отрывали его от компьютера. Как-то, ковыряясь в картошке, Сергей нашел колорадских жуков, которых раньше там не было. Позвав Полковника и ткнув пальцем в жуков, он увидел, что тот вздрогнул и побледнел, а потом, взяв себя в руки, потребовал быстро собрать их и сжечь. Занимаясь жуками, Сергей краем глаза видел, как дядя собрался и куда-то ушел. Провозившись с прополкой картошки до самого вечера, Сергей сел ужинать. Тут на веранду дома зашел Полковник, навеселе и с бутылкой водки. Сев напротив Сергея, он под водку рассказал

Один мужчина очень любил розыгрыши. Каждый раз, когда он кого-то разыгрывал, он испытывал наслаждение, наблюдая за выражением лица разыгранного им человека. Он любил пугать людей так, чтобы они начинали кричать от страха, чтобы от неожиданности у них душа уходила в пятки. Жена постоянно ругала его. Она устала от его детских шалостей и считала, что ему пора вырасти и начать вести себя более ответственно. Ничего из её слов не возымело ни малейшего воздействия на мужчину — и жена, в конце концов, просто смирилась с его дурацкими шутками. Шло время, мужчине надоедали его старые розыгрыши. Его шутки становились всё боле сложными и изощрёнными. Он постоянно искал идеи, как можно кого-то оригинально разыграть. Однажды, когда он ехал на работу, он проезжал рядом с большим универмагом. Что-то привлекло его внимание, и он остановил машину. В мусорном баке возле универмага лежал женский манекен.

Этот случай произошел несколько лет назад. Мне тогда было четырнадцать, я жил вместе с родителями на съемной квартире в спальном районе одного жаркого южного города. Квартира представляла собой старенькую однушку на самом верху панельного дома, набитую советской мебелью, фотографиями, принадлежащими старенькой владелице квартиры и всяким мещанским хламом, который предназначался для создания домашнего уюта, но эффективно выполнял только функцию пылесборника. * * * Хлам был тщательно исследован мною, после чего я окончательно уверился в его бесполезности. Интерес вызывала только музыкальная шкатулка — расписанная, с кукольной парой внутри. Вероятно, пара должна была кружиться в танце под звук мелодии, если бы только механизм работал. Мои исследования прервал чей-то смачный укус за сухожилие. Я возмущенно завопил, и уже из коридора раздался звук шурующих по линолеуму когтей, за которым