Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Колеса дробно перестукивали, вагон покачивался, пробираясь вслед за локомотивом через туманную пелену. Мне было тепло, но из-за окна явственно несло холодом. В тумане проносились неясные тени деревьев и кустов, где-то вдалеке проглядывал, словно остов морского чудовища, силуэт деревни. Гудок взвыл протяжно и дико, визг тормозящего поезда гулко повис во мгле. Мимо меня к выходу продвинулась проводница, открыла дверь, откинула лестницу. - Солорьево! - словно копируя гудок, крикнула женщина, но никто кроме меня сходить не собирался. - Куда ж ты, в такую рань-то? - участливо поинтересовалась она, когда я уже спустился на проросший сорняками песок станции. - К деду, крышу чинить, - как-то односложно прозвучал мой ответ. На этом разговор сам собой завял, поезд тронулся, и я остался один под агонизирующим фонарем в молочной мгле. *** Трава скользила под ногами, ветки били по лицу, но тропинка
Бросив монету в щель автомата, Андрей набрал номер. После пятого гудка мембрана щелкнула. – Здравствуйте, вы позвонили в квартиру Ивана Вербицкого, – произнёс мужской голос. – К сожалению, сейчас дома никого нет, но вы можете оставить сообщение после звукового... Повесив трубку на место, Андрей вышел из будки и бодро зашагал в сторону зелёной пятиэтажки на той стороне улицы. Никого дома. Пока всё шло, как по маслу. Он наблюдал за этой квартирой уже неделю – с тех пор, как приметил ежедневно проносящийся по тесной улице новенький красный «Мерседес». Андрей проследил за его маршрутом и увидел, как человек в дорогом сером костюме ставит машину в один из гаражей неподалёку и входит в пятиэтажку. Это показалось ему кощунством – ставить такую красавицу в хлипкий жестяной гаражик! Удивительно, что местные молодчики ещё не вышли на лакомый кусочек. Будет утро, и владелец застанет лишь
Маме становилось хуже. Кэйли прикладывала к её груди горько пахнущие корни рох, втирала в ступни глину из поющего оврага, да только они помогали разве что от кашля и женских болей. От того, что забирало маму, средства не было. Все знали. И Кэйли – знала. Все в общине говорили: отступись. Гнилые земли каждого забирают раньше срока, а она столько за жизнь натерпелась. И это Кэйли знала тоже. Как маму захватили железные люди, как та бежала с новорожденной Кэйли на руках. Но ведь уже пятнадцать лет пошло! Мама даже почти не вспоминала, только плакала каждый раз посреди ночи, думая, что Кэйли давно спит. И вот теперь… – Мам? Кэйли сняла припарки, вытерла тыльной стороной ладони её бледный, с белёсыми пятнами лоб. Очертила кончиками пальцев лицо. Душа есть во всём. Воровато оглядевшись – да разве мог кто подглядывать в их маленькой лачуге? – Кэйли потянулась к маме. К самой её сути. Так она
Доводилось ли вам когда-нибудь бродить по старым, заброшенным, опустевшим селениям, или выжженным дотла лесам, или развалинам бывших барских имений? Что ощущаешь в эти мгновения? Только тоску, одиночество, запах тления и Смерти… Смотришь на эти осколки бывшего счастья и невольно веришь в те истории, в те странные, порой жуткие, мистические истории, которыми окутаны эти места. Да как не поверить, когда рядом с тем местом, о котором я вам сейчас расскажу, мои милые читатели, бьют чистейшие источники (святые, серебряные), а в радиусе 30 км нет ни одной змеи. Вы представляете? Ни одной: ни ужа, ни гадюки, никого… Вот и сама история, услышанная мной от местных жителей: «Бывшая барская усадьба располагалась на некогда живописном берегу неглубокой, спокойной реки возле Вологды. Много лет назад жила в той усадьбе бездетная, богатая барыня Марья, владела тучными стадами коров, селением с крепким
Проржавевшие перекладины тихо поскрипывали, немного качаясь в уже расшатанных креплениях. Коля осторожно ухватился рукой за следующую, нащупывая ногами точку опоры. Двухэтажный ветхий дом совсем в хреновом состоянии, но жильцов, конечно же, пока ещё и не задумываются расселять. Время от времени проводятся небольшие ремонтные работы и считается, что и так сойдёт. Ждут, пока всё сложится, как карточный домик. А потом уже начнут что-нибудь экстренно предпринимать. Тут под тринадцатилетним всё хрустит и так и ждёшь, что сейчас эта лестница оторвётся от стены и рухнет вместе с ним. Хорошо, что он не боится высоты. — Коленька ты точно справишься? — Не боись, бабуль — мальчик повернул голову и посмотрел вниз, придерживая моток верёвки левой рукой. С усилием, приподнял люк чердака. Тяжёлый, зараза! Закрывать его назад будет ещё неудобнее из-за старых, держащихся на соплях, петлях. Да и вообще,
Аннотация: Есть места, где мертвые кости не хотят лежать спокойно, где они могут прийти к тебе, когда позовешь — или за тобой, если не звал. Но есть долг, и его нужно выполнить любой ценой, пусть даже придется пойти на сделку с силами, которые лучше ни о чем не просить. А в глухом лесу, где что враги, что помощники — одинаково нелюди, одна надежда — на себя да на коня. Впрочем, и с конем что-то тоже не так… «Говорят, на Бартоломеевой Жиже, под болотом, лежит кость. Лежит и гудит. Старая кость, живая. Кто её в теле носил, умер давно, а она всё никак. Большая, сказывают, через всё болото наискось. Кто её услышит, спокойно спать не сможет до конца дней, а прислушаться надумает — с ума сойдёт. Блаженный Бартоломей в тех краях поселился, чтобы смирением и кротостью на позор выставить страхи перед костью, и год там отшельничал. Когда же на следующую весну, как снег потаял, пошли люди
Не хочу читать мораль. Да и не в том возрасте я ещё, чтобы заниматься нравоучениями. Но всё же поделюсь своими размышлениями по поводу, так называемой, силы слова. Часто многие сорят словами, совершенно не задумываясь о возможных последствиях. То, что заключено в словах (особенно старорусского языка) и их словосочетаниях может нести как великое добро, так и неумолимое зло. Недаром до сих пор, в век подвижек и медицинских реформ, к бабкам-знахаркам, врачующим словом, выстраиваются длинные очереди болезных, страждущих исцеления. Наверное, если б от «бабок» совсем не было толку, такое бы не происходило. Расскажу о случае с моим товарищем. Как раз на эту тему. С Костей я познакомился лет семь-восемь тому назад. Заочно. На одном из литературных сайтов. Мы оба сочиняли стихи. И оба, в основном, юмористические. В отличие от «творчества» большинства самостийных поэтов, в Костиных шуточных
О событиях, описанных в этом рассказе, мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось тогда достаточно времени для неторопливого общения, да к тому же тема для беседы для обоих оказалась интересная – лес. Я – охотник и грибник, он – турист, но не по Турциям и Кипрам, а по лесам уральским, сибирским и дальневосточным. Случай, о котором он рассказал мне, а я вам, может показаться неправдоподобным, но уверяю, пересказываю, ничего не добавив, разве только чуточку красок капнув. …О том, что у него уже четвёртая стадия килы поджелудки, Виктор узнал после очередного сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов, да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и томографий ничего другого не показывали. Парень уже месяца два сидел на
Аннотация: В темноте Леса, что вырос на месте давней колдовской бойни, легко потеряться даже опытному ходоку за хламом. Или двум ходокам. Сегодня очередь Долли искать заблудившихся, и она найдёт их — живыми или мёртвыми. Вот бы ещё отличить их одного от другого.. Долли очень хотелось положить голову на плаху. Сделать шаг к этому круглому камню, тёмному от потёков крови. Опуститься на колени. Обнять руками его шершавую глыбу и прижаться щекой к чуть косо срезанной верхушке. Она так устала… Долли тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. В Лесу в голову всегда лезло не пойми что, но здесь особенно. Долли знала, что если задержаться тут ещё, то желание положить на плаху голову или хотя бы руку станет неодолимым. Топора нигде не было, эта плаха никогда не знала топора. Говорят, когда-то она называлась Плахой Генриха. По имени ходока, нашедшего её и погибшего на глазах напарника. Кровь,
При постройке Красноярской ГЭС водохранилище образовалось, оно же — Красноярское море. Кое-где поперек другого берега не видать, а в длину — так и вовсе сотни километров. И лес. Конечно, деревни, села, базы отдыха, опять же... Но далеко от них в одиночку ходить не стоит, да и вдвоем рискованно. Сколько видов зверья ушло из этих мест при строительстве ГЭС... А сколько новых завелось... ∗ ∗ ∗ Ильич и Алексеич (друг друга по отчеству звали, потому как оба Николаи) с мая начинали места искать — где после нереста рыбу ловить, а где и просто на берегу день и ночь за разговорами провести. Ильич раньше охотой промышлял, но артрит на коленях с этим еще лет пять назад покончил, а вот баек осталось еще лет на десять. В июне две тысячи девятого так они и сидели. На редком пологом берегу деревья отступили от воды метров на пятнадцать, образовав травянистый пляж. Моторную лодку привязали к сосне,
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно