Я увидел эту новость, когда ел купленные в киоске салат и бутерброды. Вот до чего доводит офисная работа — мне было уже лень идти в столовую, хотя она и находится в десяти минутах ходьбы от нашего здания. Вместо этого я покупаю в киоске на первом этаже сомнительные салаты и не менее подозрительные бутерброды. Уношу все это на свой четвертый этаж, где и обедаю, не отрываясь от монитора. Но хуже всего поступают те мои коллеги, кто берет вместо салатов "второе блюдо" из того же киоска. Как отвратительно воняют эти котлеты, разогретые в офисной микроволновке! А если в киоск завезли рыбу, то это просто кошмар. "В Хакасии на берегу реки нашли третью за последние месяцы оторванную руку. Все руки — правые, и принадлежали мужчинам. В милиции отметили, что связи между тремя находками пока не установлено. Личности людей, которым принадлежали отрезанные руки, также еще не удалось

Когда я был маленьким, мама рассказывала мне сказки про Одного Мальчика. Они, если честно, были не слишком весёлые. Например, про то, как Один Мальчик не хотел есть кашу, заболел гастритом, и в больнице его сплошь утыкали иглами, как ежа. Или про то, как Один Мальчик гулял во дворе без взрослых, и его похитили злые дядьки. Или про то, как он, играя с ножницами, выколол себе глаза. Вряд ли это была такая уж большая потеря, потому что по маминым рассказам выходило, что Один Мальчик ещё до этого читал в темноте и ослеп, но, наверное, ему всё равно было больно. Помню, в тот раз я хотел спросить её, зачем он, слепой, сам по себе переходил дорогу – ну, в той истории, где Один Мальчик забыл посмотреть по сторонам, и его насмерть сбила машина. Но я ещё с беззубого возраста крепко усвоил: мама знает всё и никогда не ошибается. Если она сказала, значит, так всё и было. Мне не нравилось слушать

Ветер бросил красный лист в лицо Серёже, крутанул у носа и понёс к поляне, поднимая с земли бордово-жёлтый вал. Отец забурчал, заслонил мангал, шаманя над углями, что-то сказал матери, та кивнула и пошла к машине. Старший брат бродит в дальнем конце поляны, помахивает телефоном над головой, силясь поймать интернет. Семью от Сережи отделяет десяток метров широкого ряда деревьев. Мальчишка отряхнул ветровку и повернулся к пуще, сжимая в кулачке горсть фундука, припасённую для белок. Отец рассказывал, что они запасают орехи на зиму, а, значит, благодаря ему хотя бы одна белочка перенесёт холода сытнее. Порыв ветра сорвал с кроны ближайшего дерева ворох листьев, осыпал ребёнка словно багряным снегопадом. — Ищешь белку? — спросил некто впереди. Голос мужской, с глубокой хрипотцой и неровный, как дребезжащая пила. Серёжа ойкнул, попятился к поляне; спрятавшийся под листьями корень стукнул по

Проснувшись утром, Василий чувствовал себя странно. В животе у него что-то крутило, вертило, подташнивало, а во рту был странный привкус - как будто железа, только ещё горше. Где-то над ухом раздавался странный металлический писк. Он сел на кровати, и так ему стало дурно, словно вот-вот сейчас вырвет. В комнату вошла чужая, незнакомая женщина. - Проснулся наконец? - Кто ты? - спросил Василий. - Совсем что ли свихнулся? Уже и жену свою не помнишь? Василий огляделся. Квартира - его, он уже двадцать лет почти в ней жил, сам ремонт делал. Компьютер - его, вспомнил даже, как его покупал. Жена - не его. Чужая женщина не двигаясь смотрела на него, и чудилось Василию, будто когда он смотрит на нее, писк над ухом становится громче. - Пойдем, завтрак готов уже. - наконец сказала она и вышла из комнаты. Завтракая, Василий украдкой посматривал на эту женщину. Он был точно уверен, что не женился

Я всегда боялся моста через реку. Старые, скрипящие доски, устилавшие путь через лощину, напоминали зубы древнего монстра, трепещущие при приближение жертвы. Все, кто знали о мосте, всеми способами пытались не ходить через него, не важно, старик то был или ребёнок — все знали, что лучше обойти, целей будешь. «Под мостом живет старый троль, который ест маленьких детей», — говорили деревенские ребята по ночам у костра своим младшим братьям и сёстрам, — «когда доходишь ровно до середины моста, есть самая большая доска, ее легко узнать, посреди неё есть небольшая трещина, в которую если посмотреть, можно увидеть того самого тролля, который складывает косточки, съеденных им детей и животных». Старшие дети как один твердили, что все они лично видели тролля и даже дразнили его, но по факту, никто через мост никогда не ходил, да и по большому счёту даже не знали где этот мост находился. Но так

I Шумит, гремит конец Киева: есаул Горобець празднует свадьбу своего сына. Наехало много людей к есаулу в гости. В старину любили хорошенько поесть, еще лучше любили попить, а еще лучше любили повеселиться. Приехал на гнедом коне своем и запорожец Микитка прямо с разгульной попойки с Перешляя поля, где поил он семь дней и семь ночей королевских шляхтичей красным вином. Приехал и названый брат есаула, Данило Бурульбаш, с другого берега Днепра, где, промеж двумя горами, был его хутор, с молодою женою Катериною и с годовым сыном. Дивилися гости белому лицу пани Катерины, черным, как немецкий бархат, бровям, нарядной сукне и исподнице из голубого полутабенеку, сапогам с серебряными подковами; но еще больше дивились тому, что не приехал вместе с нею старый отец. Всего только год жил он на Заднепровье, а двадцать один пропадал без вести и воротился к дочке своей, когда уже та вышла замуж и

Я не знаю что мне делать. Знакомых, кто смог бы сейчас мне помочь, у меня нету. В этом городе я один: все давние товарищи остались в прошлом, родители- слишком далеко. Да и, чувствуется мне, не смогли бы они тут помочь. Ситуация моя, кажется, обречена. Это всё из- за соседа, я знаю. Это он, урод, натворил таких дел, за которые ему морду набить будет мало. Не себя, так хоть бы семью свою пожалел бы. Хотя куда ему до таких рассуждений- мясник он и есть мясник. Мы бы и сейчас никак не пересекались с ним, несмотря на то, что живём на одном этаже подъезда. Он бы не обращал внимания на меня, я- на него. Жили б как все соседи, никто никому не нужен, никто друг на друга внимания не обращает. Всё как у людей. Я бы снимал эту квартиру за половину зарплаты, а он и дальше рубил туши в "Крытом", у нас в центре. Но нет, обязательно нужно было принести в дом этот долбаный пакет. Обычный

Мои родители и предки – французы, а те, что жили раньше – они, наверное, галлы. Но сам я не очень-то француз. Я родился в Альмании, в городе Бремене. Это потому, что отец уехал, а потом перевёз всю семью из Франции в соседнюю Альманию, где в Бременском магистрате ему досталось место секретаря: никто не мог лучше него нанести пером на бумагу строку готической прописи. Когда мне было пять лет, я начал помогать ему. Не вполне серьёзно, а так, на подхвате – заваривал чернила, чинил перья, просеивал песок, чтобы сделать сушь для свежеисписанных листов. А в семь лет я уже бойко читал и писал. Вы слыхали что-либо о Бременской магистратской библиотеке? Целые этажи, заваленные книгами. Океан томов. Сокровища. Вечером я брал у отца длинный, с ажурной виньеткой ключ, запирался внутри и устраивался в одном чуланчике, куда в течение дня заносил украдкою книги. Для чего в чуланчике? Так ведь я жёг

Этой историей поделился знакомый, услышавший её во время отсидки в колонии. Зная приверженность тамошнего народа к романтике и некоторому преувеличению, за полную достоверность описываемых событий не ручаюсь. Но постараюсь передать рассказ в точности, ничего не упустив. И не приукрашивая… Предыстория такова. В одном из небольших уральских городков Свердловской области жили два кореша: Серёга и Матвей. Причём, у первого, Серёги – это было настоящее имя, а у второго – погремуха, погоняло. Скорее всего сокращение от фамилии. Имени мой знакомый не знал. Дружили кореша с малолетства. Вместе на рыбалку, на разборки, по бабам. Не разлей вода, одним словом. Правда, у Серёги к сорока годам была семья и двое пацанов, а у Матвея развод с алиментами и две ходки. Но это никак не отражалось на отношениях закадычных друзей. Хоть родственники Сергея, особенно супруга, не одобряли их дружбы. Ведь

Историю, которую хочу рассказать, впервые услышал ещё в детстве от своей тётки. По молодости она любила пугать племянников разными страшилками на ночь, когда мы гостили у неё, или она приезжала из Тагила в Новосибирск. Конечно, не в совсем жутких вариантах. Без кровавых подробностей и сглаживая острые моменты. Мы с братьями слушали её истории, как сказки. Хотя, по правде говоря, я в них верил. Про солдата со змеёй, про лунатика и ещё много чего интересного… А вот ту историю, что сейчас перескажу, уже гораздо позже с удивлением повторно услышал от своего знакомого. Ровесника своей тётки. И тоже, как она, уроженца Рудника имени III Интернационала. Более того, он уверял, что сам был непосредственным свидетелем тех загадочных событий. Сейчас трудно утверждать, но предполагаю, что всё происходило где-то на стыке 50-х – 60-х годов двадцатого века. Место событий – станция Сан-Донато (на