Родной дом Мои руки в крови. Папа прижал маму к стене. Ее шея как будто гвоздем прибита его железной рукой. Во второй он держит нож. Мама уже не может сопротивляться, ее тело послушно принимает все удары ножом, оно двигается как маятник под ее головой. Папа продолжает скулить ей на ухо: «Это не я, понимаешь, она меня заставила». Я застыл под напором необъятного ужаса, не способный двигаться....
Земля поехала под ногами, когда я в очередной раз налег на лопату. Зашевелилась, будто живая, задрожала, как заведенный трактор. Музыкальным звоном отозвались стекла в доме. Одно из них лопнуло, усыпав цветочную клумбу крупными осколками. Истерично завопила сигнализация «тойоты», и вороны, снявшиеся с деревьев, поддержали ее громким граем. Землетрясение! Пальцы непроизвольно вцепились в черенок...
«87… 88… 89...» — Нелли провожала взглядом столбики с цифрами, пока полупустой автобус всё дальше увозил её от города. Солнце слепило глаза, а листья порыжевших деревьев, казалось, светились изнутри. Нелли выкрутила яркость на экране смартфона, открыла заметки и приступила к работе над статьёй. «Автобус, будто ледокол, разрезал густой туман светом фар… (придумать плавный переход)... Его двери...
Что я больше всего не люблю в дачных посёлках? Тишину. Такую гнетущую. Особенно осенью, когда все нормальные дачники уже свалили в город. Я вот тоже не планировал приезжать на родительскую дачу в октябре. Но после смерти мамы прошло полгода, и нужно было разобрать вещи, подготовить дом к зиме. Типичная советская дача - щитовой домик, участок шесть соток, старый сарай. Последний раз я тут был лет...
— Да на свином пятачке вертел я все эти практики! — возмутился Миша. — Пусть Никифоровна сама в эту даль гоняет. — Тише, Мишаня. Чего кричишь? — Лена всегда так к нему обращалась, и ей это казалось смешным. — А чего мне шептать? — Бабку разбудишь, — буркнул Гриша, поддерживая однокурсницу. Автобус гудел, трясся на кочках. Мише казалось, что в салоне только они втроём. Но всё же принялся шарить...
В детстве мне нравилась тема мистики, тогда еще я верил во всякие приметы, сглазы, заговоры, порчу и колдовство. Я любил фильмы ужасов, а крипипасты были еще тогда малоизвестны в российском сегменте. Быть, может кто-то вспомнит сборник страшных историй Эдуарда Успенского про красное пятно, зеленые глаза или желтый пакет. Вот в то время мне нравились такие сюжеты. Спустя много лет такие истории...
Я ебал этот автобус всем сердцем. Тряска такая, что жопу отбивает, пыль летит в окна, жара липкая. Сижу, смотрю в мутное стекло — и не верю, что вообще поехал сюда. На хуй я согласился? Десять лет не ездил к бабке с дедом, и, честно говоря, жил себе спокойно. Но, блядь, позвонила соседка: — Ты бы приехал, старики уже совсем немощные. И внутри что-то кольнуло. Ну, думаю, ладно, грех совсем...
Мать Саши умерла полгода назад. Убил её рак, как и его деда. После похорон погоревать как следует Саша не смог: тут же снова сел за работу. Хоть он и утешал себя, что работа отвлечёт его от этой боли, в глубине своей уставшей и загнанной души он прекрасно понимал, что это вовсе не его решение. Это бешеный график и невменяемый начальник, которому было плевать на всё, кроме плана. «Ну и что, каждый...
В тот день я шла вечером домой по селу. Был январь, на улице уже темнота. Я шла домой, на другой конец села. Мне никогда не нравилось, что наши дома находятся в разных частях нашего места жительства, ибо до дома идти далековато и все дела. О никаких убийцах, канибалах, педофилах и речи не шло: все в селе знакомы ещё с пелёнок, чужие сюда заглядывают очень редко. И вот, я прошла уже половину пути....
Ивану Борисовичу снился кошмар. Под закрытыми веками хаотично двигались белки глаз, голова судорожно подёргивалась. Пальцы рук нервно сжимались и разжимались, то и дело стискивая в комок мокрую от пота, простыню. Губы беззвучно шевелились. Ноги сгибались в коленях и тут же отстреливали пружиной, словно старик пытался бежать во сне. Убегая или, наоборот, догоняя кого-то. Внезапно морщинистые веки...