Отец говорит, что чувство падения во сне — это вполне обычное явление. Просто спящий человек иногда ошибается в ощущениях и воспринимает любое телодвижение как внезапный провал в пустоту. Засыпая, мы часто непроизвольно подёргиваемся. Утомлённый тревогой и переживаниями мозг может посчитать эти движения падением. Поэтому человек просыпается с тут же придуманным воспоминанием о сне, в котором он, например, неудачно шагнул с лестницы. Сергей был удивлён, когда узнал, что сон может быть придуманным на лету, при пробуждении. * * * Блоха направил рогатку вверх, растянул резинку почти на полный размах рук и отпустил. Скобка из тонкой проволоки вроде бы перелетела крышу панельной десятиэтажки. Сергей был уверен в этом, хотя толком и не разглядел. — Ого! — Я ж говорил, — ответил довольный Блоха. — А теперь ты. У него была рогатка из толстой алюминиевой проволоки, с рукояткой, обмотанной

В середине восьмидесятых мой папа, тогда еще парень лет шестнадцати-семнадцати, часто ходил в походы со своим старшим братом и его друзьями, в Карелию. Походы у них были длинные, основательные, на плотах и байдарках, с кучей снаряжения, так что забирались временами очень далеко и глубоко в глушь. Разумеется, частенько натыкались на заброшенные деревни у берегов рек. Полазить-посмотреть на них любили, но никогда там не ночевали, даже если дома были хорошо сохранившимися. Во-первых, в современной палатке всяко удобнее, а во-вторых, попросту неуютно. Никакой мистики, но все равно есть ощущение, что из пустых домов за тобой наблюдают. Обычно, когда разбивали лагерь, папа со своим другом-ровесником, сделав все, что от них требуется, шли гулять по окрестностям — ягод пособирать, грибов, если сезон. Ягоды мой папа и сейчас обожает до умопомрачения. Ну и просто посмотреть, что да как. Тогда в

Был у нас тут один такой. Пашей звали, старшим смены или кем-то там в универмаге электроники работал. Молодой — только после института, зато вредный, что твой управдом Бунша из фильма Гайдая: везде со своей правдой лез, до всего ему дело было. Не успел толком вещи по местам расставить после переезда, а уже по квартирам пошёл деньги собирать — на замок кодовый. А то у нас, видите ли, в парадной чем только не занимаются, потому что доступ неограниченный. Мол, зайти иной раз страшно, не говоря об общем, так сказать, впечатлении. Ну, мы с жильцами подумали тогда — а чего, собственно, плохого то? Не последнюю ж краюху хлеба отдаём, а так хоть зимой внутрь снегу не наметёт да лёд не намёрзнет. А что это, гадить перестанут, так то навряд ли — в тепле оно уютней как-то. Петька Меринов с пятого, правда, возмущаться стал, потому как свой «цимес» в этом деле имел. Он часто в этой самой парадной с

Давным-давно, ещё в советское время, у нас в городе нашли странный грязевой источник. В тихом спальном районе во дворе одного из обычных пятиэтажных хрущевских домов, который никогда не то что не асфальтировали, а даже булыжником не мостили, начала появляться странного вида слизь, по внешнему виду напоминающая сопли. Обычные сопли. С одной стороны. С другой стороны, это были не просто какие-то сопли, а самые разные сопли, собранные в одну кучу: и обычные белые, и гнойные зеленые, и желтые, и даже красные кровавые. Собирались все эти сопли в одну большую лужу, по бокам она представляла собой большую засохшую козюлю, по центру сопли были мягкие и мокрые, как будто только что из носа. ... Как-то раз я не удержался и спросил отца: «Папа, зачем ты каждую субботу собираешь целую тачку этих соплей и отвозишь в подвал?». Он грустно посмотрел на них и так ничего мне и не ответил, а лишь

Рядом с университетом, где я учился, есть так называемый «остров». Собственно, он остров и есть — клочок земли посреди реки, почти полностью заросший деревьями. Туда водят студентов на физкультуру, гуляют жители близлежащих домов, собираются пьяные компании — в общем, всё, что обычно для оставшейся в городе зелёной зоны. Но в то промозглое октябрьское утро на острове было безлюдно, оно и понятно. Я же как раз любил гулять именно в такую погоду. Высокие деревья там глушат все звуки города; да что там, на узеньких тропинках домов даже не видно, создаётся полная иллюзия, что ты в настоящем лесу. Самое то, чтобы предаваться мыслям о бренности бытия, чем я и занялся, механически наматывая круги по дорожкам. Через некоторое время я свернул на очередную тропинку, довольно широкую, прямую и длинную. Смотрел я в основном под ноги, но периферическим зрением заметил, что с другой стороны мне

Встречалась я с парнем около года — даже жить стали вместе. Естественно, стала задумываться о дальнейшей жизни, строить планы, он тоже выражал серьезность намерений. Но однажды вечером он сообщил, что, возможно, летом (а дело происходило весной) ему придется уехать к себе — так у него складывались обстоятельства. Возвращаться в Москву он не собирался, и с собой меня звать не спешил. Весь вечер я проплакала, а когда он со спокойной совестью лег спать и заснул сном праведника (виноватым он себя никак не считал), я решила выйти покурить в подъезд. Я курила тогда очень редко — мне не хотелось, чтобы мой парень знал об этом, так как к курящим девушкам он относился пренебрежительно. Но в тот вечер я сильно перенервничала, и мне хотелось хоть немного успокоить нервы. Было часа три ночи. Я взяла ключи и вышла в подъезд. Дом наш панельный, девятиэтажный, и, как обычно бывает в таких домах, между

Мы живём в трёхкомнатной квартире — я, отец, мать и сестра. Мы с сестрой живём в одной комнате, а родители в другой. Третья комната — зал. Моя сестра ложится раньше меня, так как она работает и ей нужно вставать рано. Время было за полночь. Настя (так зовут мою сестру) только вернулась с работы и готовилась отойти ко сну. Я посидела в комнате родителей за компьютером, потом зашла в нашу с сестрой комнату. Свет был уже выключен. Я спросила: — Насть, ты спишь? — Да, почти. Ложись ко мне. Мне показалась странной эта фраза, но я не придала этому значения: — Нет, мне ещё помыться надо. — Ну, ложись... Уже поздно. Завтра помоешься. — Нет, я... — Ложись, я сказала! — грубо, повышенным тоном сказала Настя. Я отвернулась и ушла. В дверях я остановилась и посмотрела на сестру. На её лице была злость. Меня это даже напугало. Выйдя из комнаты, я, как и планировала, направилась в ванную. Но там уже

Я работал в церкви, поэтому довольно часто видел покойников, которых привозят на отпевание. Обычно привозят стариков, умерших своей смертью, но в тот день впервые я увидел мертвого ребенка. Это был мальчик 13-14 лет, его тело было изуродовано, поэтому он лежал в закрытом гробу. Нам сказали без лишних подробностей, что он был убит. Все началось как обычно — зажгли свечи и начали ритуал. Священник зачитал молитву, но внезапно гроб дернулся. Хоть я и перепугался, но сделал вид, что ничего не произошло. Остальные, видимо, поступили так же. Продолжив чтение, священник начал совершать каждение. Внезапно гроб шевельнулся, упал на пол и перевернулся. Тут уж все испугались не на шутку. Люди, стоявшие позади меня, в ужасе побежали к выходу. Меня тоже начала одолевать паника, но, увидев спокойное лицо батюшки (он, видимо, уже встречался с чем-то подобным), я остался на месте. Он читал молитву все

Пишу в поезде, еду без билета, дал на лапу проводнице. Для себя пишу, привык к ежедневным отчетам. Напишу — прочитаю, как это все выглядит со стороны. Я врач в поселковой больнице, главный и единственный, только чёрта с два я вам вернусь туда. А, ну да, еще вечно беременная курица с глазами-плошками — акушер-гинеколог, из местных. Если кто в поселке забеременеет — идут к ней, чай пить и на мужей жаловаться. А если осложнения — это ко мне. Я ж и терапевт, и ЛОР, и хирург. И патологоанатом. Рядом лес рубят под заводскую стройку — так работники тоже ко мне. Один из десяти по-русски понимает. Зато платят наличными, я из этих денег местных мужиков в санитары нанимаю, чтоб физическая сила под рукой была. Сегодня двое притащили третьего. Со стройки. Они там в вагонах живут, вот эти вроде как соседи. Несколько дней назад в лес пошли, по грибы. Грибов им захотелось. Грибочков. Разошлись по

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленг и ненормативную лексику. ------ С начала мая у электриков наступает «сезон». Снег сходит и начинаются бесконечные ремонты, монтажи и техобслуживания оборудования. У слаботочников, силовиков — у всех. С мая по октябрь контора ставит точки, которые наши манагеры согласовали еще с прошлого года. В общих чертах работа электриков сводится к монтажу и наладке радио— и электрооборудования базовых станций. Базовая станция — это именно то, что и обеспечивает возможность звонить. Если базовая станция расположена в городе, то в большинстве случаев их антенны можно видеть на крышах высоких зданий — такие серые вытянутые коробки. Основное радиооборудование находится в аппаратном шкафу, кроме которого еще есть куча всяких не менее важных вещей — трансформаторы, разноволновые приемо-передатчики, которые и обрабатывают сигналы, газоразрядники,