Если вы живете хоть в каком-то городе, неважно в большом или малом — там есть заброшки. Некоторые свежие, остальные же стоят в запустении еще с девяностых годов. В моем небольшом военном городке такой заброшкой оказалась поликлиника. В 1988 началось ее строительство, и на выходе мы должны были получить детскую поликлинику, которой уж очень не хватало в городке. Кто ж захочет ехать в другой город за сто, а то и двести километров к врачу, чтобы проверить, как здоровье у твоего тугосери? Но некогда большая страна угасла, и с ней угасло желание достраивать здание. Остался, конечно, определенный каркас: стены, пол, иногда и потолок. В будущем власти обещали обязательно расконсервировать здание и уж точно достроить поликлинику. Но их обещания — дело такое: когда я был ребенком, они говорили, что вот-вот все начнут. Я уже вырос, и, как вы понимаете, теперь чиновники обещают начать достраивать

У каждого из ваших родственников есть интересные истории для рассказа ночью на кухне под водочку. Они, понятное дело, есть и у моего отца. Звать его Михаил, и побывать он успел много где. Он из поколения страны, которой уже не существует на мировых картах, то есть СССР. Во время студенчества, возможно от скуки, возможно от желания подзаработать или от всего сразу, он частенько разъезжал от своего университета по разным краям родины в качестве члена студотряда. Официальное название — Всесоюзные студенческие строительные отряды. В них воспитывали патриотизм, уважение к труду, ну и давали деньги. Поэтому во времена моего отца их часто называли просто шабаш-бригадами. Одна его поездка, а это был, по его словам, далекий 1970 год, привела в Удмуртскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Работы было много, поэтому туда согнали множество молодых ребят. Каких только студотрядов не

Именно сейчас, сидя у костра и вглядываясь в две светящиеся точки по другую его сторону, я понимал… понимал, что, в принципе, о том, что что-то пошло не так, можно было бы догадаться и раньше. Например, когда я наткнулся на болото. Одиночный поход, да. Не то, чтобы я прямо очень любил уходить в лес и кормить комаров, но, время от времени, любому человеку требуется некая перезагрузка. Отдых от города и его шумных толп. Для себя я нашел отдушину в походах. Свалить с рюкзаком в дебри леса, да так, чтобы тебя потом искали с МЧС. Как вариант – отколоться на льдине. Словом, был готов на все, чтобы побыть без людей. К слову, ни разу не блуждал так, чтобы меня приходилось искать. Так и в этот раз, собрав все необходимое, я ушел в лес, чтобы побыть наедине с собой, природой и полчищами комаров. Недельки две. В целом, все шло гладко. Маршрут был построен, и от него я не отклонялся. Буквально до

Никто не знает, откуда взялась Маша Бадеева. Кто-то говорил, ее родители переехали из деревни неподалеку и поселились в частном секторе на окраине. Другие рассказывали, что Машу выгнали из предыдущей школы за серьезный проступок, из-за чего им всей семьей пришлось менять место жительства. Находились еще те, кто верил, будто Маша вовсе сбежала из дома и добралась до нашего города на попутках, чтобы начать новую жизнь, именно поэтому ее родителей никто никогда не видел. Слухов плодилась масса, противоречивых и маловероятных, и многие часто спорили, доказывая друг другу свои бредовые домыслы. Но в одном все сходились единогласно — Маша была странной. За соседним столиком хохочут, и я невольно оборачиваюсь, чтобы бросить подозрительный взгляд. Две студентки склонились над телефоном, зажимая ладошками смеющиеся рты. Из динамиков доносится приставучая мелодия, дисплей переливается кислотными

Ивану Борисовичу снился кошмар. Под закрытыми веками хаотично двигались белки глаз, голова судорожно подёргивалась. Пальцы рук нервно сжимались и разжимались, то и дело стискивая в комок мокрую от пота, простыню. Губы беззвучно шевелились. Ноги сгибались в коленях и тут же отстреливали пружиной, словно старик пытался бежать во сне. Убегая или, наоборот, догоняя кого-то. Внезапно морщинистые веки распахнулись. Красные от недосыпа, глаза, взволнованно уставились в потолок. Плавно спустились на стены, бегло изучили скудную мебель, задержались на зашторенном окне. Медленно, но верно свыкаясь с мыслью, что всё последнее время, лёжа под тонким, больничным одеялом, на жутко неудобной одноместной койке, он спал, а не метался как угорелый внутри старого дома, в безуспешных попытках найти пропавшего друга… Кошмар. Просто ещё один ночной кошмар. Осознав, наконец, что реальность здесь, а не там,

Когда Артура вышибли из паба, было уже совсем темно, и моросил мелкий противный дождь. Чертыхаясь, Артур еле поднялся с мокрой, пахнущей дешевым табаком и застарелой мочой земли, и хрипло выдохнул. Идти было категорически некуда - эта сука, Луиза, наконец обнаружила, что он постепенно вытаскал ее накопления из тайника за картиной, и вытолкала его взашей. Несмотря на легкое опьянение и тумаки, полученные в пабе, когда тот жирный иностранец понял, что Артур банальный шулер, мысли его были ясными. Если кончились деньги, значит, нужно их украсть. По части последнего Артур был мастер - собственно, воровство, жульничество и обман были единственным доступным ему способом заработка. Пошатываясь, Артур двинулся по склизким камням мостовой по направлению к освещенному проспекту. Его маленькие глазки цепко оглядывали, как будто ощупывали каждую спешащую мимо фигуру. На мгновение мелькнула мысль -

Добрый день, позвольте мне извиниться за несовершенство моего русского языка. Он, как и многое в нашей жизни, не идеален. Мне пятьдесят семь лет, и я являюсь преподавателем-фольклористом Uniwersytetu Wrocławskiego (Вроцлавского университета), который в те времена носил имя первого секретаря ПОРП, Болеслава Берута. С тех пор, как я защитил диплом на факультете истории и педагогики, меня одержимо влекло к сохранению прошлого. Многое из ушедшего времени уже невозможно вернуть; что-то утеряно случайно, а что-то было уничтожено намеренно. Нам остались лишь крупицы славянской истории, но это не означает, что их следует терять. Я распространил этот текст во многих местах, и не для того, чтобы напугать вас страшилками. Я надеюсь, что вы прочитаете мою историю и сохраните прошлое в своей памяти, а затем я смогу прочитать и сохранить ваши. Ректором в те времена был наш дорогой Marian Orzechowski

Мужчина в длинном сером плаще, чёрных брюках и надвинутой на глаза, широкополой шляпе, демонстрируя окружающим гордую осанку и начищенные до блеска лакированные туфли, неторопливой походкой уставшего человека вышел из перехода метро. До девятиэтажки, где он жил, отсюда было рукой подать. И, если бы он отправился домой сразу, то уже спустя минут пятнадцать, расслабленно сидя за столом на кухне, вдыхал бы дурманящий аромат любимого, крепкого напитка и предвкушал, с каким трепетом примется за работу над ключевым изделием своей последней коллекции. Однако прежде требовалось заглянуть в магазин - утром закончились хлеб и яйца для завтрака - а, значит, деревянной крохе, в которую он вложил весь ассортимент своих умений и опыта, придётся ещё немного подождать. Мужчина поправил чересчур съехавшую на глаза, шляпу и также размеренно ступая, побрёл в сторону ближайшего супермаркета. Около входа в

Войцех очень плохо спал. Его сосед сверху без конца шаркал шагами. Единственное окно выходило на шоссе, и каждый проезжавший мимо военный грузовик непременно светил фарами Войцеху в лицо. Будучи разбуженным, он подолгу не мог снова заснуть. Нередко Войцех проводил половину ночи переворачиваясь с одного бока на другой. За прошедшую неделю он едва ли продремал за ночь дольше четырех часов. Хуже того, кто-то повадился стучать ему в смежную с коридором стену. Стоило только Войцеху закрыть глаза, как неподалеку раздавалось громкое: «Тук-тук-тук!..» Когда же он наконец добирался до двери, шутник успевал бесследно раствориться в воздухе. - Послушайте, пан Брадишь, - жаловался Войцех. – Я, конечно, все понимаю. Время сейчас непростое. Но ведь это невозможно терпеть! Право, совершенно невозможно! - Я ведь уже говорил, - отвечал пан Брадишь, - что над вами никто не живет. - Но ведь я же – не

Я Михаил, 18 летний школьник.. гордость семьи.. хмф, знали бы они сколько у меня отняло нервов это звание.. моё хобби.. Фотографировать разные достопримечятельности, особенно меня тянет на метро.. и этот день не исключение. 15 февраля, 22:35.. московское метро.. не знаю что я нашел такого в этом месте но.. оно создает некоторую атмосферу, которую сложно описать даже мне.. Люди как муравьи, идут кто куда.. и людей становится меньше.. и меньше.. пока не остается никого кроме меня, это пугает и в тоже время завораживает.. полная луна светит на поверхности будто божий свет освещает пустоты.. всё такое тихое, даже не слышно писка крыс.. я фоткаю пустое метро, словно хочу запечатлить рутинную пустоту метро в ночное время.. но для меня это нечто большее чем пустое метро. Опустив камеру вниз в пустоте туннеля я услышал что-то странное, какой то.. громкий топот, словно кто-то ударил по бетону,