Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
— Ну, что? Заселяться планируете? — грузно подперев бока руками спросила пожилая хозяйка. Тёплое закатное солнце настойчиво пробивалось в полумрак комнаты сквозь плотные шторы на прищепках. На тонкой полоске света умудрённо танцевали пылинки. — Меня одно смущает. У вас в объявлении было написано: семь плюс залог равный стоимости аренды за месяц… — Да, —перебила хозяйка, — Это на случай, если ты тут что-нибудь поломаешь, друзей приведешь — они разобьют. А мне тут после вас мебель докупай на мою пенсию. Оля огляделась. Сломать или разбить здесь можно было всё, не прилагая особых усилий, хотя этого «всего» было немного. Бесчисленные царапины на редкой лакированной мебели сливались в причудливые узоры, а диван устало просел в глубину, грозя впиться пружинами в мирно спящее тело. — Может, я хотя бы частями выплачу? Для меня сейчас сразу четырнадцать отдать будет очень ощутимо, а в других
Я не верю в мистику. Не верил. До одного случая. Я тогда работал курьером третий месяц. Работа не из лучших, но платили стабильно. Это история о том, как один заказ изменил всю мою жизнь и мои взгляды на мир. Помню, как я шёл по улице, держал в руках тёплую коробку с пиццей, думал о чаевых и о том, что купить на следующую зарплату. А потом... Это был обычный пятничный день. В приложении пришел заказ — большая пицца «Четыре сыра». Адрес: улица Черкасова, дом 13, квартира 61. Адрес оказался незнакомым. Никогда не слышал об этой улице, хотя родился и вырос в этом городе. Навигатор сначала завис на пару минут, а потом повёл меня через дворы, по узкой дорожке вдоль старого забора. Дом стоял в самом конце тупика. Девятиэтажка выглядела будто заброшенная: чёрные оконные проёмы, облупившийся фасад, дверь немного покосившаяся. Внутри - неработающий лифт, ржавые почтовые ящики, спёртый воздух,
Ракета неслась в черноте дальнего космоса – песчинка между жерновами галактик, стальное семя в поисках плодоносной земли. В ее сердцевине, под тонкой скорлупой, теплилась жизнь – астронавт в ракете не хотел умирать. Семя было поражено. Ядерный реактор, альфа скорости и омега расстояния, балансировал на грани между бытием и небытием. Ремонт был возможен, астронавт предполагал, что справится с неполадкой в одиночку. Требовался пустяк – отключить реактор, лишив ракету питающей ее энергии. В пустоте нельзя было и помышлять об этом. Астронавту нужна была планета. Бесчисленные звезды, равнодушные светляки, виднелись повсюду. Астронавту они были безразличны – дорога к ним заняла бы миллион лет. Единственное светило, на которое астронавт возлагал надежды, находилось теперь прямо по курсу – траекторию ракеты с трудом удалось изменить так, чтобы мишенью ее стала близкая бело-голубая звезда.
Про Толика я услышал давно. Он, уже далеко немолодой человек с лысиной и обвисшими щеками, жил один в просторной трёшке и был ужасным соседом. Чего про него только не рассказывали. Тех, кто жил под ним, Толик изводил мастерски. Выжидал, когда в квартире сверху что-то зашумит, подскакивал со своего продавленного дивана, вставал посреди комнаты и, нелепо раскачиваясь, точно борец сумо, громко топал до тех пор, пока снизу не начинали стучать по батарее. А затем на любые выпады отвечал: «Это не я шумел, а те, кто надо мной живут! Совсем обнаглели, жизни не дают!» И несколько раз такая авантюра срабатывала. На своём веку, если верить сплетням, что я слышал, Толик сжил с полдесятка соседей снизу и трёх — сверху. Вывести из себя его могло что угодно, от частого топота и звуков телевизора до неприятного скрежета тела по кафельной ванной и, как он сам говорил, громкого кашля, который рвёт ему
Время было полдевятого. Я проснулся от звонка Димы (это мой лучший друг, если что). Взяв телефон в руки, я принял звонок. – Владос, давай собирайся, я через полчаса подъеду. Я надеюсь, ты не забыл, о чём мы договаривались? – Ну, помню конечно. Мы ночью в лес поехать договорились. – Красава, давай, я скоро буду. Честно, уже не особо хотелось туда ехать, но придётся, раз уж договорились. Я неспешно оделся, собрал вещи, взял две бутылки водки, купленные вчера специально для этого случая, и вышел во двор. Спустя 5 минут к дому подъехал Дима на своей недавно приобретённой четырке. Я прыгнул к нему в машину, и мы поехали. – Ты палатку хоть не забыл? – спросил я у Димы. – Нет, не забыл. – Это хорошо. А сколько нам ехать до озера? – 3 часа. – Нихрена себе… Ну я тогда спать. – Доброй ночи. Я повернулся на бок, закрыл глаза и спустя некоторое время провалился в сон. Мне снилось что-то очень
Завывание сирены, как стая голодных комаров, кусало слух, проникая не просто в кости, а в самый костный мозг, вызывая неприятное ощущение, будто кто-то играет на нервах как на дешевой балалайке. Красные аварийные огни, будто пьяные черти, отплясывали джигу на стальных стенах нашей «подводной консервной банки», отбрасывая тени такие зловещие, что им позавидовал бы сам граф Дракула. Я сидел, прижавшись к переборке, словно улитка к своему домику, и смотрел на спасателей, прибывших на борт нашего «Тритона» – подводной лодки, которая, казалось, навсегда разучилась всплывать. В их глазах плескалось сочувствие, смешанное с таким густым, липким ужасом, что можно было мазать на хлеб. Они знали. Знали, что «Тритон» теперь – проклятое место, что-то вроде подводного дома с привидениями, где вместо простыней развешаны обрывки человеческой психики. «Лейтенант, дышите глубже. Вы в относительной
В тот день я шла вечером домой по селу. Был январь, на улице уже темнота. Я шла домой, на другой конец села. Мне никогда не нравилось, что наши дома находятся в разных частях нашего места жительства, ибо до дома идти далековато и все дела. О никаких убийцах, канибалах, педофилах и речи не шло: все в селе знакомы ещё с пелёнок, чужие сюда заглядывают очень редко. И вот, я прошла уже половину пути. Но здесь я услышала как кто-то шагает позади меня. Лучше бы я тогда просто пошла дальше, как поступаю сейчас, но в тот момент я испугалась, потому что все уже по идее должны быть дома. Я обернулась и увидела человеческий силуэт, что меня успокоило, и я пошла. Шаги снова пошли следом за мной. Ощущение, что меня преследуют, стало увеличиваться. И тут я оглянулась прям во время шагов. И теперь я точно убедилась, что меня преследуют. Мне стало ещё страшней: я в полном одиночестве, до домов надо
Из сна меня вывел настойчивый голос начальника, требующий, чтобы я эти самые глаза немедленно открыл. - Что случилось? – осведомился я, не открывая глаз. Если что-то серьезное, то, наверняка, меня будили бы иначе. Следовательно, произошло нечто не столь серьезное. Кто знает, может получится и откосить? - Просыпайся давай, - не отступал шеф, - на твоей территории чужие. - И что от меня требуется? – один глаз все же пришлось открыть, чтобы в полутьме увидеть недовольное лицо шефа. – Пугнуть их, чтобы до седьмого колена их потомки боялись нос высовывать из дома до совершеннолетия? Или сразу так, чтобы даже телевизора боялись? - Ничего такого… - задумался на мгновение начальник. – Впрочем, если сможешь их пугнуть, чтобы не покалечились, то попробуй. А вообще, просто проследи, чтобы не померли у тебя там. Насколько я помню, у тебя там довольно беспокойно. - На каком именно они объекте? –
Если вы живете хоть в каком-то городе, неважно в большом или малом — там есть заброшки. Некоторые свежие, остальные же стоят в запустении еще с девяностых годов. В моем небольшом военном городке такой заброшкой оказалась поликлиника. В 1988 началось ее строительство, и на выходе мы должны были получить детскую поликлинику, которой уж очень не хватало в городке. Кто ж захочет ехать в другой город за сто, а то и двести километров к врачу, чтобы проверить, как здоровье у твоего тугосери? Но некогда большая страна угасла, и с ней угасло желание достраивать здание. Остался, конечно, определенный каркас: стены, пол, иногда и потолок. В будущем власти обещали обязательно расконсервировать здание и уж точно достроить поликлинику. Но их обещания — дело такое: когда я был ребенком, они говорили, что вот-вот все начнут. Я уже вырос, и, как вы понимаете, теперь чиновники обещают начать достраивать
У каждого из ваших родственников есть интересные истории для рассказа ночью на кухне под водочку. Они, понятное дело, есть и у моего отца. Звать его Михаил, и побывать он успел много где. Он из поколения страны, которой уже не существует на мировых картах, то есть СССР. Во время студенчества, возможно от скуки, возможно от желания подзаработать или от всего сразу, он частенько разъезжал от своего университета по разным краям родины в качестве члена студотряда. Официальное название — Всесоюзные студенческие строительные отряды. В них воспитывали патриотизм, уважение к труду, ну и давали деньги. Поэтому во времена моего отца их часто называли просто шабаш-бригадами. Одна его поездка, а это был, по его словам, далекий 1970 год, привела в Удмуртскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Работы было много, поэтому туда согнали множество молодых ребят. Каких только студотрядов не
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно