Я ебал этот автобус всем сердцем. Тряска такая, что жопу отбивает, пыль летит в окна, жара липкая. Сижу, смотрю в мутное стекло — и не верю, что вообще поехал сюда. На хуй я согласился? Десять лет не ездил к бабке с дедом, и, честно говоря, жил себе спокойно. Но, блядь, позвонила соседка: — Ты бы приехал, старики уже совсем немощные. И внутри что-то кольнуло. Ну, думаю, ладно, грех совсем забить. Дорога тянулась, как резиновая жила. Сначала асфальт, потом гравий, а потом началась эта ебаная грунтовка, где автобус подпрыгивает на каждой кочке, как дохлый кузнечик. За окном — поля, покосившиеся дома, заборы, какие-то сгнившие сараи. Всё это выглядит так, будто мир тут давно сдох, а люди просто не в курсе. Я вспоминал, как в детстве было по-другому. Утро, бабка будит меня пирожками. Дед — здоровый, сильный, с топором, идёт рубить дрова. Мы вместе в саду яблоки собираем. Мне тогда

День 1 Меня зовут Саша, я увлекаюсь исследованием заброшенных зданий. Однажды, гуляя по заброшенному зданию старой психиатрической клиники «Светлый Берег», я обнаружил необычную вещь — крупное старое зеркало, покрытое слоями пыли и паутиной. Поверхность зеркала была потрескавшаяся, будто хранила какую-то загадку. Меня внезапно охватило желание забрать его себе. *** День 10 Спустя десять дней я разместил находку на тумбе возле кровати. Первое время зеркало ничем особым не отличалось. Однако постепенно я начал замечать необычные явления: иногда, глядя в него, я видел неясные фигуры, мелькавшие позади моего отражения. Эти видения настораживали, но избавиться от зеркала я не смог. День 40 Начались неприятности. Ночью появилось неприятное чувство зуда на шее, лимфатические узлы стали увеличиваться, на спине выступила красная сыпь. Днём я испытывал постоянную усталость, дыхание затруднилось.

— Миш, а правда, что у ваших «ПАЗиков» задняя дверца в конце салона нужна для того, чтобы туда гроб класть? – спросил мой старый питерский кореш Серёга, потягивая пиво из бокала. Он приехал ко мне из своего промозглого Петербурга на несколько дней. Намеревался снять гостиницу, чтобы мне не докучать, но я ему строго запретил – он мой старый друг и мой гость, значит, львиную часть расходов на время его пребывания в моей родной столице Приволжья я беру на себя. Сейчас мы сидели в местном рок-баре и расположились за столиком пивом и нехитрой закуской к нему. А ещё Серёга имел действительно редкое хобби – интересовался общественным транспортом и собирал интересные факты о нём в разных городах. Естественно, что Нижний покорил его нашими легендарными маршрутками Павловского автомобильного завода. Жаль, что старых всё меньше и меньше с каждым годом. В разы душевнее обновлённого дизайна. —

Домик мне сразу понравился. Место было красивое, если не сказать - сказочное. Дом был большой и просторный, с не менее большой прилегающей к нему территорией. Здесь был небольшой пруд, вытянутый, овальный, примерно метров 20-25 в диаметре, с голубой, немного зеленоватого оттенка водой. На участке не было деревьев, кроме кривой березы на берегу прудика, в основном растительность представляла собой кустики с сочными листьями. Хозяин участка, бодрый пожилой мужчина лет шестидесяти, с почти лысой головой и крепким пузом. Звали его Алексей Александрович, или же просто - Саныч. Двигался он резво, разговаривал четко и вежливо, а глаза у него были весьма честные. Мужичок был добрым, и вся его внешность производила приятное впечатление. Возможно, я сразу бы и купил участок у этого приветливого дядьки, если бы меня так сильно не напрягала столь низкая цена. - Дядь Саш, а почему вы такой райский

Меня зовут Илья Афанасьев. Я был хирургом. Теперь я сторож при агонии. При агонии моей жены, Вероники. Все началось на проклятой ярмарке. «Диковинки Столетия». Вероника, моя Веронька, с ее любовью ко всему странному, готическому, потянула меня в ту палатку. Запах ударил сразу – едкий формалин и что-то сладковато-трупное. В дальнем углу, под коптящей лампой, стояла большая стеклянная банка. Толстые стенки, мутная желтая жидкость. И внутри… плавало оно. Семимесячный зародыш. Серый. Сморщенный. Глазницы – просто темные щели. Жуткий медицинский курьез. Продавец, жулик с лихорадочными глазами, бормотал что-то о «редкости», «прошлом веке». Но я смотрел на Веронику. *** Она застыла. Вся ее живость, ее художническая душа – исчезла. Глаза стали пустыми, стеклянными. Уставились в банку. В него. Ее рука медленно, против воли, потянулась к холодному стеклу. — Веронька? Не трогай! – резко дернул я

Женщина поставила последнюю подпись в договоре купли-продажи и подняла глаза на продавца. – Теперь-то вы скажете, в чем причина такой низкой стоимости квартиры? Мужчина, сидевший напротив, облегченно выдохнул, будто он только и ждал этого момента. Чуть ли не вырвав из рук покупательницы договор, он протянул его риелтору. – Да нет никакой причины. Просто деньги были нужны. – Когда нужны деньги, квартиру продают за один день, – возразила женщина, – ваша же висела в объявлениях около двух месяцев. Продавец вздохнул, взлохматил свои седоватые волосы и посмотрел прямо в глаза покупательнице. – Вы действительно хотите это знать? – Хочу. Мужчина поморщился, несколько секунд помолчал, задумчиво почёсывая подбородок, а затем сказал: – Эта квартира... она... как бы так сказать... она не очень хорошая. Нет-нет, не волнуйтесь. Что касается коммуникаций и всего такого – вы сами всё видели, там всё в

Мне до сих пор тяжело поверить в то, что я видел своими глазами два с половиной месяца назад. Самая необыкновенная история в моей жизни случилась со мной там, где я никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был оказаться. С одной стороны, интуиция подсказывает, что это логично, ведь в каких ещё условиях происходить наиболее нерядовым вещам, как ни в самых же исключительных? С другой - каков шанс того, что на случайном клочке территории одновременно разразились два крайне маловероятных события? Как бы то ни было, всё это уже в прошлом, а с ним, как известно, можно только смириться. Всё началось с того, что Влад расстался с девушкой. Или, точнее сказать, она его бросила и сразу же ушла к другому парню. Наверное, это не такая редкая история, но мой друг очень расстроился. Правда, человек он активный и упорный, совсем не склонный к растворению в бездеятельной хандре. Поэтому,

Катя встала на цыпочки и нащупала выключатель. Щелчок и кухня утонула в тусклом свете лампочки. То, что в темноте девочка приняла за тонкую и неказистую фигуру, затаившуюся за посудным шкафом, оказалось всего лишь маминым фартуком, свисающим с небрежно вкрученного в стенку самореза. Тьма – умелый иллюзионист. Она умеет превращать совершенно обычные вещи в пугающие и странные. Босыми ногами Катя прошлепала по холодному полу. Хлебные крошки прилипли к её стопам, впиваясь в нежную кожу и вынуждая девочку морщиться. Стайки вечно голодных тараканов разбегались на её пути как воды Чермного моря перед Моисеем. На кухне царил кислый запах, который, казалось, давно уже въелся в стены. На столе, отражая в своих стеклянных боках каждое Катино движение, застыла бутылка водки. Допотопный холодильник «Ленинград» был, пожалуй, самым старым жильцом квартиры. Катины бабушка с дедушкой купили его ещё

Это я. Нет, не этот огромный монстр. Я внизу, рядом с огромным монстром. Я – вот этот мальчишка со сломанной битой, упавший на спину. Вполне симпатичный мальчишка, которого хотят слопать. Всего сорок два дня назад я был просто Джеком Салливаном тринадцати лет от роду, живущим своей скучной жизнью в совершенно неинтересном городе Уэйкфилде. Я никогда даже близко не был ни героем, ни крутым парнем, и уж тем более никогда не воевал с огромными монстрами. Посмотрите на меня сейчас. Я сражаюсь с гигантской тварью на крыше торгового центра «Красота и здоровье». Вот такая сумасшедшая у меня жизнь. Такие нынче времена – весь мир сошел с ума. Видите эти разбитые окна? Видите эту дикую виноградную лозу, оплетающую стены здания? Это просто безумие. А я? Я никогда не был таким, как все. Я всегда был другим . Дело в том, что я сирота – меня носило по всей стране, по разным домам и разным семьям,

Марго замерла у свежей могилы своей бабушки, глядя на простой деревянный крест застывшим взглядом. Осень охватила город своим холодом, холодный ветер кружил сухие листья вокруг её ног, а серое небо нависло тяжёлыми облаками над головой. Пустота внутри Марго казалась ещё глубже, когда она произнесла тихо и печально: — Бабушка...Её голос прозвучал словно эхо среди тишины кладбища, а клубы тёплого дыхания растворились в промозглом воздухе. Элеонора Алексеевна ушла из жизни спустя два года после того как узнала о тяжёлой болезни — рак кишечника. Девять дней прошло с тех пор, как сердце пожилой женщины остановилось навсегда. Семидесяти двух лет, полная энергии и любви к жизни, бабушка Маргариты всю жизнь посвятила искусству, литературе и своему делу — педагогике. До того момента, как ей сообщили ужасающий диагноз, она оставалась активной женщиной, путешествовала, писала рассказы и романы,