Мой павильон (а не ларек, уж будьте добры) стоит на автобусной остановке. Зимой кто-то повадился окна бить — не взламывали, а просто хулиганили. И я поставил две камеры, смотрящие в те стороны, куда выходят окна — ну, естественно так, чтобы снаружи они в глаза не бросались. Я поднимаюсь на ноги сам, родители — алкоголики, на образование ни денег, ни времени не было. И мой павильон — чисто моя заслуга. Я и на кассе, и товар закупаю, и бухгалтерскую отчетность сдаю. И вокруг павильона за порядком слежу — не собираюсь останавливаться на достигнутом, а потому надо уже сейчас держать марку. В общем, с тех пор как сошел снег, в 6 часов утра я выхожу на остановку с метлой. На чистой остановке людям чаще приходит в голову мысль купить себе чего-нибудь на завтрак и обед. Так я и обнаружил труп. Сначала подумал — просто спящий бомж, вроде ошивался здесь какой-то вчера после закрытия. Вонь от него

Есть у меня приятель. Зовут его Леонид, и он копатель. Ходит по лесам, полям и болотам с металлоискателем, извлекает из земли кусочки забытых историй, фрагменты давно оборвавшихся жизней и отголоски эха прошедшей войны. Состоит мой знакомый в поисковом обществе, объединяющем таких же, как он, энтузиастов. Ребята делают много хорошего, а также разного такого, что приносит им небольшую прибавку к зарплатам. Выезжая «в поле», часто находят старинные монетки, складные ножички и прочие предметы коллекционирования, иногда попадаются необычные и редкие находки. В общем, роют ребята по разику в месяц, под настроение. Видимся мы с Ленькой нечасто, но иногда, когда ему необходима моя помощь, приятель вытаскивает меня из будничной суеты на кружечку пива, излагая суть проблемы: то у погибшего в годы Второй Мировой немца письмо в кармане отыщут — приносит, чтоб я перевёл, то приблуду какую-нибудь

В эпицентре необычных событий оказалась одна молодая семья: глава семейства Михаил, его жена Люба и четверо их дочерей от пяти до двух лет. Началось все еще на старой съемной квартире в августе 1986 года. В октябре того же года многодетной семье выделили новую четырехкомнатную квартиру на восьмом этаже, но пугающие странности продолжились и там. Еще на старой квартире дети жаловались матери, что видят какого-то «дядю» по ночам — якобы он приходит к ним в спальню, наклоняется и пристально смотрит в глаза. Детей охватывал ужас, и они спрашивали маму, почему незнакомец так ведет себя. Михаил и на новой квартире долго не верил, что происходит что-то странное. Однажды он даже заявил об этом вслух за ужином. Отопление в доме еще не работало, было холодно, и приходилось спать в теплых свитерах и брюках. На следующее утро глава семейства проснулся совершенно голым, чем был немало удивлен. Также

Эту игру придумал не я. А если бы и придумал, то ни за что бы не стал в неё играть. Это всё она, Мириам — моя старшая сестра. Сидит и смотрит на меня своими лукавыми полупрозрачными глазами. Светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. Она улыбается, потому что выигрывает. — Знаешь что, Мириам, — дрожащим голосом говорю я. — Мне расхотелось играть. Давай закончим. — Нет, — она качает головой. — Ты должен доиграть, Билли. Ты ничего не доводишь до конца. Помнишь, как мама в воскресенье отругала тебя за то, что ты так и не убрал игрушки в сундук, оставив половину из них на полу? — Я голоден, — жалуюсь я. — Не могу думать. Пойдём на кухню, намажем шоколадной пасты на хлеб. Она пожимает плечами: — Ну, если ты не можешь думать, значит, ты проиграешь. Давай, твой ход. Я пытаюсь сосредоточиться на доске. Но внимательный взгляд Мириам, остановившийся на мне, путает мысли. А ведь ей не

У моего мужа друг работает следователем, он рассказывал нам такую историю. Жила у нас в городе проститутка по имени Татьяна, профессии своей не стеснялась. Жила одна с сыном, из родственников была только сестра. Приходила на вокзал — парик белый, юбка короткая, сапоги — красные ботфорты, и садилась на автобус, чтобы до главной трассы доехать на «работу». Назад, бывало, или подвезет кто-нибудь, а бывало, и пешком возвращалась. Город небольшой, такси в то время в городе не было. Нашли её тело изувеченное, изуродованное там же, на трассе. Стали вести следствие, опрашивать всех — правда, без особого рвения. Не любил её никто, женщины вслед плевали, мужики издевались, обидные слова кричали, сына её в школе обзывали. Вызвал следователь эту сестру к себе по повестке — сестра сначала отмалчивалась, говорила, мол, ничего не знаю, но потом стала рассказывать... За два дня до смерти пришла Таня к

Началось всё с того, что один знакомый показал мне, как взламывать чужие почтовые ящики в Интернете через секретный вопрос. Я увлёкся этим делом и через какое-то время наткнулся на один адрес с характерным «готическим» названием. Взлом был простым — я быстро перебрал возможные варианты ответов на вопрос «Моя любимая группа». Поразительно, что люди могут быть такими беспечными и ставят подобный вопрос как «секретный». Войдя в ящик, я начал читать письма в поисках чего-нибудь интересного, и наткнулся на одно очень странное исходящее сообщение: «Витек, помнишь, я говорил тебе о ящике ***@mail.ru, который вскрыл на той неделе и начал троллить по почте девку? Так вот, оказалось, что владелец этого ящика мертв. И многие об этом знают. Но эта девка, будучи его подругой, почему-то не подала и виду, что с этого ящика ей не должны идти письма». В принципе, ничего особенного, но это меня

Будучи студенткой, я снимала квартиру. Обычный район, новостройка. В квартире до меня никто не жил, поэтому у меня даже мысли не возникало чего-то бояться. Однако, даже в этой спокойной квартире со мной произошло нечто непонятное. Это была ночь с четверга на пятницу. Уснуть никак не получалось. Завтра был важный экзамен, готовилась я плохо и волнение дало о себе знать, вылившись в бессонницу. Вот так вот лежала я и думала о своей жизни, когда из коридора послышалось негромкое шуршание. Животных у меня нет, живу я одна, поэтому насторожилась и прислушалась. Было ощущение, что кто-то скребется в дверь. Я несколько раз хотела встать и проверить что происходит, но было слишком страшно. Затем шуршание сменили шаги. Очень тихие, еле ощутимые. Страх напал такой, что я не могла заставить себя повернуться (лежала лицом к стене). Кто-то стоял перед моей кроватью, я это кожей ощущала. Легкий

Это очень простая штука. Часть естественного процесса сна. Сонный паралич, или, как его еще зовут, синдром старой ведьмы. Ничего страшного в нем нет. Тело во время фазы быстрого сна погружается в состояние паралича, чтобы ты случайно не поранился, двигая конечностями. Я открыл глаза и обнаружил, что не могу двигаться. Это всё моё тело. Могу попытаться согнуть пальцы ног, но ничего не выйдет. Забудь. Просто расслабься. Это само пройдет. А теперь мне что-то давит на грудь, да так сильно, что аж дышать трудно. Бог знает, что там у меня на груди, но оно тяжелое, очень тяжелое. Естественный процесс. Это все естественный процесс. Не надо пытаться кричать, не сработает. Голосовые связки тоже парализованы. И все еще трудно дышать. Я смотрю на потолок, ведь больше смотреть некуда. По комнате порхают тени, собираются в фигуры, о которых я пытаюсь не думать. Когтистая рука, челюсть с кривыми

Две недели назад у меня умерла собака — точнее, внезапно заболела чем-то непонятным и стала походить на живой труп. Дышала редкими тяжелыми вздохами, исхудала так, что, казалось, кожа висит прямо на костях. Пришлось усыпить... Живу я один в частном доме. Собака из-за холодов жила в подвале, в отдельном закутке в самом дальнем углу дома, отгороженном от остальной части подвала железной дверью с мощным засовом (дом старый, и так было сделало еще до того, как я стал там жить, не знаю, зачем — на погреб эта комната не похожа). Поначалу все было нормально или мне так казалось, потому что собака у меня была не из робких и просто так не лаяла, не выла и не скулила. Но примерно за два дня до начала болезни она стала скрестись в железную дверь. Происходило это, наверное, где-то в районе четырех-пяти часов утра. Просто скреблась, никаких других звуков не было. Мне это тогда показалось немного

«… Разве ты не видишь Лесного Царя?…» И. Гёте ------ Судя по промелькнувшему указателю, до города оставалось еще семьдесят шесть километров. — Если бы ты не копался целый час, мы бы уже дома были, — раздраженно сказал отец. — Темень, хоть глаз выколи… большая радость ехать в такую погоду и в такую пору. Мог бы остаться у бабушки, если так невмоготу собраться по-человечески… — Мне в школу завтра, — сказал сын настолько невыразительно, как только смог. Любой оттенок выражения мог бы придать этой простой фразе некий дурной смысл и сделать нестерпимой и без того тяжелую дорогу. К примеру, отцу могло показаться, что сын не хочет уезжать от бабушки, что ему не хочется в школу, что ему не нравится строгий домашний порядок… любое из этих предположений могло бы не понравиться отцу. Сын надеялся, что бесстрастность тона избавит его от необходимости продолжать разговор, но именно она показалась