Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Мальчику было пять лет, звали его Стас, и он с мамой ехал от бабушки Жени. К папе и старшей сестре Наташе. На все вопросы Стас отвечал рассудительно, серьезно и толково. Назвал свою фамилию, адрес. Только вот не мог сказать, где сейчас его мама. Вот только что она была во-он там! Сказала, чтобы Стас подождал в проходе, а сама пошла за багажом. Он у них стоял в камере хранения номер сто пять, пока мама со Стасом гуляли по городу. У них скоро поезд. Старший сержант Соколов кивнул. До поезда оставалось еще пятнадцать минут. Только вот мамы не было. А багаж — чемодан и две большие полосатые сумки, именуемые обычно «мечта оккупанта», стояли на полу возле ячеек камеры хранения, одна из них с номером «сто пять» была открыта, а мамы не было. — А где моя мама? — спросил мальчик. Соколов оглянулся беспомощно на своего напарника, тот вздохнул и отвернулся. — Та-ак... — протянул Соколов. — Стас, ты
"Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое анестезиолог, но суть одна борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал... Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент,
Не надеялся и надеется не собираюсь. Ни на кого, ни на что и пускай те, кто ищут причину в моём эгоцентризме, раздутом до размеров Звезды Смерти, позакрывают наглые слюнявые ротики. Пожалуйста. Ну вот так вот, не привык я человеку доверять. С недавнего времени. Знаю, когда дело доходит до поручений нашей команде, сам порой формулирую их так, что при внимательном рассмотрении становится похоже на рецепт участкового терапевта. Это я, если что, аналогию провожу не с бессмысленностью рекомендаций, а с почерком. Я даю задания именно так, криво и непонятно. Уж лучше я, дурак, со своими двусмысленными высказываниями. С другой стороны, доверься какому-нибудь другому человеку из нашей, так сказать, общины-и он сделает всё намного хуже. Опыт, скотина эмпирическая, неоднократно это доказывал. *** Режиссер нашего скромного театра-тот ещё был параноик. Оно и понятно, артист из него дрянной, о чем
— Молчи, и все обойдется, — сказала она. Тут я бы поспорил, если б не пара обстоятельств, говоривших в ее пользу. — Ты все равно ничего не докажешь, — добавила она. И улыбнулась. Зубы у нее были мелкие, косоватые, с желтым налетом. Как будто два-три последних месяца она хронически забывала их чистить. И запах изо рта у нее был мерзкий, поэтому в кафетерии все невольно избегали того, чтобы присесть с ней за один столик. А еще она чесалась. Ну, не всякую секунду, но, задумавшись, принималась скрести очередную болячку на руке. Кто-то, размышляя, грызет карандаши или перебирает четки, а Лора чесалась. И к подолу юбки у нее вечно прилипали противные белесые нитки. Чаще всего за одним с ней столом оказывался я. По нескольким причинам. Во-первых, я почти не различаю запахов. Во-вторых, мне наплевать, как выглядит человек и лейбл какой фирмы у него на штанах, если у него в башке мозги, а не
Когда-то, давно, работал со мной бывший медбрат кардиологической реанимации – Толя. Работали мы на промышленном предприятии, где зарплаты были не такие, чтобы уж фонтан, посему супруга истово пилила Толю, дабы он нашел себе занятие получше, поденежней. Соответственно частенько пролистывались газеты с объявлениями (в те времена – инет был редкостью), ну и иногда там попадались весьма оригинальные объявления. И вот попало на глаза Толе объявление, крепко заставившее его задуматься. В областной морг требовался ночной сторож, по совместительству – уборщик помещений. В моргах, в виду былой работы в кардиореанимации, Толику бывать приходилось, причем не резко (сердечко – предмет тонкий, умирающих в стенах кардиореанимации было далеко не мало), поэтому, вроде как, мертвецов ему бояться было не с руки. Зарплата (наверное в виду отсутствия желающих в связи со спецификой заведения) была весьма и
Сейчас я подвизаюсь разнорабочим в Москве, а около года тому назад находился в провинциальном поселке городского типа, на местной ТЭЦ в должности машиниста-обходчика, а ещё — на грани самоубийства. Туда меня привела вполне себе простая судьба: Ивановский энергетический, практика, диплом, поиски работы по специальности, поиски хоть какой-то работы, и, наконец, трудоустройство — куда взяли. Я давно хотел рассказать вам, люди, историю своей единственной за всю жизнь настоящей любви, и теперь, кажется, готов это сделать. Верю, что таким историям всё ещё есть место в нашем мире гаджетов и интернета. А моя отличается таким своеобразием, что я счел необходимым опубликовать ее именно в тор-сети. По той же причине, прошу, даже не пытайтесь идентифицировать меня по деталям рассказа. Давайте просто перенесемся из реалий мегаполисов и тонкой импортной электроники в атмосферу ржавеющих титанических
Про случай, о котором сейчас расскажу, вспомнил после недавней встречи с одним знакомым. Он-то как раз и был главным персонажем описываемых событий. Только не виделись мы давненько. Если бы он первый меня не окликнул, я б мимо прошёл, так и не признав. Вобщем, по порядку… Витя - парень лет тридцати. Первая наша встреча произошла пару лет назад, в больничной палате. Я тогда пришёл навестить хворающего товарища. А Витя лежал на соседней койке. Выглядел он в ту пору архи неважно. Очень смахивал на пожелтевшую мумию с ввалившимися щеками и таращившимися из тёмных кругов глазами. Всё время проводил в горизонтальном положении. Лишь изредка, ссутулившись, усаживался на край больничной койки. Чтобы глотнуть чайку и запить очередную пилюлю. Практически ничего не ел, так как аппетит начисто отсутствовал. Но что болит конкретно, внятно врачам объяснить не мог. Потому что, по его словам, понемногу
Вы когда-нибудь задумывались над тем, что возможно мы не одни населяем окружающий нас мир. Я сейчас говорю не о животных и насекомых, а о существах, обладающих интеллектом, сопоставимым с нашим или превосходящим его. Эти существа, будучи недоступными для наших органов чувств, незримо и властно вмешиваются в ход нашей истории. Человеку, который родился и вырос в СССР, такие мысли были чуждыми. Нам с детства внушали, что подобное “мракобесие” является преградой на пути к счастливому коммунистическому будущему. Естественно, я, как убежденный материалист, думал точно так же. Но жизнь - довольно сложная штука. И однажды мне довелось убедиться в том, что совсем рядом с нами обитают очень коварные сущности, которые совершенно не питают нежных чувств к человеку. Выпало мне в своей советско-комсомольской молодости послужить Отечеству. Служить пришлось смотрителем маяка, который располагался на
Эта история не является плодом моих фантазий. Возможно, она покажется Вам не страшной, скорее загадочной и местами тоскливой. И тем не менее, вот она… Когда я была маленькой, каждое лето родители сплавляли меня к бабушке в славный город Ярославль (ты узнаешь его из тысячи. Закадровый смех). Я любила проводить это время с горячо любимой бабушкой, которая пекла умопомрачительные пироги и ватрушечки, холила и лелеяла свою упитанную не по годам внучку, рассказывала интересные истории из своей жизни. Крохотулечная преамбула: моя бабушка отдала большую часть своей жизни работе на железной дороге, сменив кучу не особо прибыльных должностей: стрелочница, путевой обходчик, машинист круга…всех и не вспомнить. Соответственно, историй про поезда у нее было предостаточно. А меня эти истории завораживали. Я очень любила поезда и все, что с ними связано. Бабушка часто водила меня на железную дорогу,
— Удивляюсь я с вас, молодежь, — Михалыч презрительно сплюнул на асфальт и в очередной раз затянулся самокруткой прежде, чем заговорить снова. — Читаете эту свою мистику, пишете. А где там пугаться-то? Где пугаться? Ерунда все это. Все эти домовые, лешие, кикиморы и прочее. Чушь. Мозг человека достаточно забавный орган, он способен дорисовать то, что не увидел. От того и мерещатся людям всяческие руки в окнах, превращаются в лица случайные тени и блики света. Ну а шорохи и скрипы дома вообще достаточно просто объяснить криворукими строителями и соседями. Вот вы, молодежь, начитаетесь своих рассказиков, потом своей тени боитесь. Это все не страшно. — А что же тогда страшно? Пришлось включиться в диалог хотя бы для того, чтобы согреться. Автобусами наша дорога не баловала, один — утром, один — вечером, более в нашу тьмутаракань транспорта не предусмотрено. А по последним данным, мерзнуть
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно