История произошла со мной ранней весной 2011 года. Живу я в пригороде, в частном доме. Всё как у всех — муж, дети, кот (пакостный), во дворе большая собака. Кота я иногда наказываю — выгоняю ночевать на веранду. В тот вечер дети уснули в положенный час, муж попил пива после трудовой недели и тоже отправился в постель, а я по дому хлопотала. Время было около полуночи. Слышу — кот орёт на веранде не своим голосом и в дверь скребется. Я пожалела и впустила его. Сама на веранду хотела выйти, и тут кот за моей спиной опять заорал не своим голосом, будто предупреждая: «Не ходи туда!». У меня какое-то странное чувство тревоги появилось. Снова шагнула в сторону веранды, кот опять стал орать. Мне стало страшновато и из-за поведения кота, и из-за неявного ощущения, будто кто-то стоит за дверью веранды. Стою, смотрю на дверь. Собака не лает, тихо. Вдруг слышу — в дверь стучат, тихонько так. Я

Начало лета, майская прохлада, тихая дача — скромный двухэтажный домик в тени высоких берез и старых дубов. Сюда нас пригласила на выходные давняя подруга нашей семьи. Казалось бы, разве можно ждать от такого уютного местечка сюрпризов? Выяснилось, что ещё как можно — если человек, построивший этот дом, любил его так крепко, что и после смерти не может покинуть его. Дедушка нынешней хозяйки был настоящим героем своего времени. В семье был строгим и даже деспотичным. Но, как и у многих сильных людей, была у дедушки слабость — он безумно любил свою маленькую внучку, оберегал её и тревожился за неё по пустякам. Всё делал, лишь бы ничто не расстроило его маленькую принцессу Мариночку. Жизнь шла своим чередом. Марина повзрослела и унаследовала от старших построенный дедом домик. Отчего-то её родители не хотели оставлять дачу себе и с радостью уступили своей дочурке, тем более, что такой

ВОСКРЕСЕНЬЕ До сих пор не уверен, почему я решил записать это на бумаге, а не на своём компьютере. Думается, дело в том, что я заметил некоторые странные вещи. Не то чтобы я не доверял своему компьютеру... я просто... мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно собрать все детали в том месте, где я буду уверен, что они не смогут быть удалены или изменены. Не то чтобы это случилось. Просто... иначе всё размывается, и туман памяти придаёт неясность некоторым вещам. Я начинаю чувствовать себя стиснутым в этой маленькой квартире. Возможно, в этом вся проблема. Я просто был вынужден довольствоваться этой дешёвой квартиркой в подвале. Из-за отсутствия окон дни и ночи неразличимы и пролетают незаметно. Я не выходил на улицу уже несколько дней, потому что я был занят кодингом для проекта, над которым так увлечённо работал. Думаю, я просто хотел поскорее его закончить. Часы просиживания перед

В 1942 году дед умер от рака. Бабушка осталась одна с маленькими детьми. При жизни деда очень часто в дом приходили работники органов. Они обыскивали дом, подвал, погреба и все закутки во дворе, перекапывали сад и огород. Оказывается, первым хозяином дома был очень богатый купец. До революции он считался самым богатым человеком в городе. В 1918 году вся семья его уехала за границу, а самого хозяина расстреляли чекисты. Один из домов этого миллионера и достался нашей семье. Бабушка Саша хорошо шила, вышивала, плела кружева и была медсестрой, но этого оказалось мало, чтобы прокормить четверых подростков. На базар снесли все более или менее ценные вещи. На беду, сгорел верхний этаж дома, который был из дерева. Семье пришлось перебираться в цокольный этаж, т.е. в подвал, темный и сырой, с одним окном. Время шло. Весной 1944-го бабушку начали одолевать по ночам кошмары. Когда она оставалась

История эта из моего детства. И пойдет она о стаканчике для ручек, карандашей и всяких других принадлежностей. «И что тут страшного?» — возразите вы. Не знаю, как у вас, а у меня был необычный стаканчик. Я ему даже имя дал — Бездонный. Папа постоянно таскал мне с работы всякую канцелярскую всячину: ручки, карандаши, ластики, точилки. Поэтому в детстве мне всегда этого добра хватало по горло, и я никогда на уроке в школе не спрашивал ручек или карандашей, у меня всё было. Но вот однажды папа принёс что-то новенькое — чёрный пластиковый стакан. Еще одна странность, которую я осознал совсем недавно: я несколько раз спрашивал у отца, где он взял этот стакан, но не помню, совершенно не помню ни одного его ответа. А теперь отца уже нет, и спросить снова я не могу... Вскоре я заметил, что содержимое стакана стало пропадать. Сначала подумал на своего шестилетнего младшего брата, но он клялся,

История рассказана мне знакомым, живущим в довольно крупной деревне Владимирской области. Деревня подвымерла с 80-х годов; население, в основном, люди в возрасте, многие дома пустуют, некоторые стоят безлюдными уже больше двадцати лет. Среди них был дом с «нехорошей» славой — последние постоянные квартиранты оставили его еще в конце перестройки. Это была молодая женщина с двумя детьми, которая уехала в город после того, как ее муж погиб при странных обстоятельствах на железной дороге недалеко от села. Машинист поезда, под который он попал, рассказал, что ночью увидел в свете фар человека, медленно идущего по путям спиной к поезду. На сигнал он не реагировал. Дом с тех пор пустовал, но ветшал неохотно, возможно, поэтому в середине 90-х его выбрал в качестве временного пристанища приезжий мужик, желавший открыть в деревне магазин. Открыть его, правда, не успел — через пять дней после

Мне было лет 12. Шли восьмидесятые. Отдыхала я летом у бабушкиной сестры на РТС (ремонтно-тракторная станция), что-то вроде села, но присутствовала и пара пятиэтажек. За этим селом было старое, не христианское (какое — не знаю, и бабушка не знала, оно было еще задолго до РТС) заброшенное кладбище. Там вместо памятников и крестов на некоторых могилах было что-то в виде домиков, а на других — плиты. Домики разваливались, плиты проваливались, все заросло травой и кустами. В общем, ходить туда было опасно. Его обнесли забором из колючей проволоки, и этот забор зарос ежевикой. На кладбище попасть было сложно, но возможно, если очень хотелось, выискивая промежутки между кустами и раздвигая осторожно колючие ветки и проволоку. А хотелось сильно, запретный плод сладок, да и интересно, таинственно, ощущение приключения. Детей на РТС было мало, так как закрыли школу. В основном, дошколята и

Помнится, когда мы были классе в десятом, появилась у нас маленькая мания — мы ходили в заброшенный дом неподалеку. Если что, дело было в Ростове, дом тот находился (ибо сейчас его уже снесли) рядом с перекрестком Текучева — Соборного. Думаю, найдутся люди, которые там тоже бывали и что-то видели, не мы же одни такие умные. Итак, собственно, повадились мы день через день наведываться в тот дом. Один раз случайно зашли, а потом понравилось. Так позвали с собой еще пару человек, в итоге сформировав маленькую компанию — двое парней (иногда трое) и пара девочек. Сначала дальше первого этажа не ходили, боязно было. Потом стали собираться получше, фонарики брали, даже ножи, помню, прихватывали на всякий пожарный. Так продолжалось где-то пару недель. Мы потихоньку поднимались все выше, а добравшись до крыши, осмелели в край и ходили по открытым настежь квартирам. Помнится, в одной нашли

Моя бабушка была неплохим рассказчиком, я обожал ее истории из жизни. Среди них были и смешные рассказы, и сентиментальные и, конечно, жутковатые случаи. Нельзя сказать, что она излишне суеверна и религиозна, да и выдумывать она бы не стала. Однажды она рассказала мне такую историю. Дело было, когда бабушка работала фасовщицей на кондитерской фабрике. Коллектив состоял из таких же молодых девушек, как и она, так что «девичники» были явлением не редким. На них никогда не обходилось без любовных гаданий и прочих подобных развлечений. Вот и в этот раз кто-то притащил книгу, благодаря которой якобы можно было вызвать дух умершего. Вызывать решили кого-то из знакомых, но никто не хотел «ставить экспериментов» над своими умершими родственниками, так что выбор пал на бабушкиного соседа. Это был крупный и добродушный мужик, этакий работяга. Он жил с семьей в соседнем бараке, дружили с моими

1 На табличку «Лифт не работает» я обратил внимание в тот день, когда мы переезжали с Лиможа на Пестрака. Мои родители не имели собственной квартиры, и из-за этого нам частенько приходилось менять адрес. В свои одиннадцать лет я уже без истерики относился к подобным обстоятельствам. Стояла невыносимая летняя жара. В салоне нашего (точнее, папиного) «BMW» было душно, и я поспешил выбраться из него. — Твою мать! — услышал я вопли одного из грузчиков. — Грузовой не работает. Мы сдохнем прежде, чем всё это поднимем на шестнадцатый этаж. — Пускай доплачивает! — раздался голос другого грузчика. — Скупердяй очкастый. Папа с кем-то разговаривал по мобильнику и не выходил из машины. Разгрузка мебели началась без него. Командовал ею белобрысый дядька в жёлтой майке и рабочих штанах. Я вошёл в подъезд, следуя за грузчиками, которые потащили моё кресло-кровать вверх по ступенькам. Остановился на