Поехал я как-то раз с друзьями ночевать на Новосибирское водохранилище. Приехали, приготовили шашлыки, палатки поставили, поплавали... Наступил вечер, мы сели у костра и стали страшилками баловаться. Мой друг Саша стал рассказывать легенду про парня, который утонул в этих местах и теперь время от времени появляется на берегу и пугает отдыхающих. Естественно, никто ему не поверил. Ночью я спал в палатке со своим псом Тайсоном. Ночью бедолаге приспичило в туалет, и он стал меня будить. Я встал, открыл палатку и вышел прогуляться с Тайсоном. Пёс справил нужду и куда-то убежал. Я стал ждать, когда он вернётся. Вдруг вижу — по берегу идёт мужчина. Шатаясь, он подошёл ко мне и весьма невнятно попросил закурить. Я резко сказал, что не курю (от мужчины несло каким-то очень неприятным запахом, но это был явно не перегар). Тот отвернулся и пошёл в море. Нырнул, и всё. Я стоял ещё минут двадцать,

В тот вечер мне было очень хорошо — тело полностью расслаблено, в голове искорки счастья. Одним словом, позитивный настрой. Вот в таком добрейшем расположении духа я и уснул. Через час я проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. На тот момент я один жил — с женой разошелся, а кота тогда еще не было. Ни друзья, ни какая-либо девушка в ту ночь у меня не ночевали. Не буду врать — я не помню, что я тогда подумал, и думал ли вообще до того момента, как увидел её. А как увидел — в голове стало пусто. Я живу на мансарде и из–за скошенных потолков не могу поставить в квартире шкафы и прочую подобную мебель. Посему роль гардероба исполняют шёлковые занавески, прикрывающие что-то вроде ниши в стене. Вот там она и стояла. Я даже зимой сплю с открытыми окнами, включив батарею на максимум, а бабьим летом-то и подавно, плюс вентилятор работал. Вот под его ветром занавеска колыхалась, и свет

Как-то от нечего делать мы с подружками решили попробовать вызвать духа с помощью блюдца. Сделали всё, как нам рассказывали. Сели полукругом, уткнулись пальцами в блюдечко и стали ждать прихода духа. Конкретно никого не вызывали. Просто с завыванием несколько раз произнесли хором: «Дух, приди! Дух, приди! Дух, поговори с нами...». Минут через пять, когда мы уже хотели бросить это занятие, дух «снизошел» к нам. Блюдце дёрнулось несколько раз, при этом мы попинали друг друга, думая, что кто-то из нас хочет остальных «развести». Но потом поняли, что блюдечко двигалось без нашей помощи. Сразу как-то все вопросы сами собой испарились, и мы стали с усилием придумывать, что ж задать-то. Стали спрашивать ерунду всякую насчет оценок, одежды, мальчиков... Блюдечко несколько раз ответило вроде как осмысленно, а потом стало очень быстро кружить по ватману, складывая буквы: «Хахахахаха...». Мы уже

В школе в 6-м классе ко мне за парту подсадили новенького мальчугана. Под конец учебного года мы с ним были не разлей вода, но после выпускного жизнь развела наши дороги по другим городам. Тогда мы были беззаботными детьми, и мне даже в голову не приходило, почему отец моего друга в столь молодые годы весь седой. Я лишь знала вскользь, что работает он по медицинской части и особого внимания этому не уделяла. Лишь через годы, встретив своего школьного друга на встрече выпускников, я услышала от него эту жуткую историю. Оказывается, отец Дениса был патологоанатомом при судебной экспертизе — по-моему, так это называется. Он выяснял причины смерти своих «пациентов». Денис хорошо помнит день, когда отец вечером ушёл на срочный вызов обычным папой, а вернулся папой с белой головой. Когда мальчик спрашивал отца про седые волосы, тот говорил, что люди иногда могут постареть из-за тяжёлой

Многие знают про кинологический питомник КГБ на северо-востоке Москвы. Там посреди леса была большая огороженная территория с вольерами. Задача этого питомника заключалась в том, чтобы вывести идеальную пограничную собаку, привив ей полезные качества разных пород и разных видов. В генетике, и уж тем более в генной инженерии (как известно, эти науки долгое время в СССР находились в опале), советские учёные не были экспертами, так что действовали по заветам Мичурина, скрещивая «бульдога с носорогом», и смотрели, что получится. Говорят, что в этот питомник завозили даже гиен. Особенно плотно занимались там созданием собаки-волка. Наиболее перспективной линией «волкособов» оказались помеси австралийской динго с лайкой и волком — некрупные рыжевато-серые собаки с мощной хваткой и феноменальным нюхом. Когда в перестройку всё развалилось, обслуга разбежалась, а почти весь «материал»

Время уже перевалило за полночь, когда вдруг я услышал стук во входную дверь. Это событие уже само по себе необычное: во-первых, друзей у меня нет, а родственники живут в другом городе, а во-вторых, зачем стучать в дверь, если есть звонок?.. Подумав, я решил не открывать дверь. Тем временем стук повторился (и, как мне показалось, он был громче предыдущего). Я надел наушники и стал слушать музыку, чтобы не слышать его. Где-то минут через 15 стук стал таким громким, что стал пробиваться через музыку. К нему теперь добавился скрежет, будто кто-то когтями скреб о мою металлическую дверь. Покрывшись холодным потом, я пошёл к двери, успокаивая себя тем, что это просто какой-то пьяница перепутал двери и хочет вломиться в квартиру. По дороге я включил везде свет и прихватил биту, которая стояла в прихожей как раз для таких случаев. Подойдя к двери, я выкрикнул что-то нецензурное, советуя

Дело было в 2005 году, когда я работал дежурным на железнодорожном переезде. Переезд находится недалеко от станции Губино по Ульяновскому ходу на 134-м километре в небольшом дачном поселке. Сразу скажу, что я большой любитель рыбалки и охоты, и мне не раз приходилось коротать ночи на реке и в лесу. С детства отец меня брал с собой на охоту. Жили мы на севере Томской области, где непроходимые дикие леса и болотные топи. Случалось пару раз подвергать себя смертельной опасности быть съеденным зверьем той дикой глухой тайги, а бояться какой-то там нечисти казалось глупо и смешно. Но оказалось, я ошибался. Очередное дежурство мне выпало ясной осенней ночью. Светила полная луна, было тихо и светло. Так как поезда на этой ветке в это время года ходят редко, чтобы скоротать скучные однообразные ночи, я брал с собой какую-нибудь книжку. После того, как проводил последний грузовой состав, я решил

Когда я был ребенком, моя семья часто переезжала. Мы никогда не останавливались в одном и том же месте надолго, и казалось, что мы переезжаем всегда. Из-за этого многие мои первые воспоминания остались нечеткими и неясными. Тем не менее, есть один период времени, который я запомнил очень хорошо, словно всё это произошло буквально вчера. Я часто говорю себе, что эти воспоминания просто галлюцинации, вызванные продолжительной болезнью, которую я перенёс той весной, но в глубине души я знаю, что это было на самом деле. Мы жили в большом доме на окраине города. Наша семья состояла из трёх человек, и на самом деле нам не нужен был такой большой дом, и в нём было полно комнат, которыми мы не пользовались на протяжении всех пяти месяцев, которые прожили там. В каком-то смысле это была пустая трата пространства, но на тот момент это был единственный дом, который мы смогли найти поблизости от

Есть в московском метрополитене, по слухам, много загадочных мест, где люди пропадают, призраков видят и всякая другая чушь творится. Но это у всех на слуху после выхода книг Глуховского. Но есть в метро и совсем другая, неизвестная его часть. Нет, речь сейчас пойдет не про секретные бункеры и правительственные ветки, а про так называемые «станции-призраки». Их нельзя увидеть на карте метрополитена, на них не останавливаются поезда, многие смертные про них даже не знают. Но, тем не менее, они существуют. Эти станции можно увидеть лишь на служебных схемах метро, да и там они выделены малозаметным серым цветом. Эти станции когда-то были либо не достроены либо законсервированы по некоторым причинам. С тех пор они всегда пустуют — пыльные, ржавые, темные, пахнущие плесенью и креозотом (специальный химсостав, применяемый в метро), людям там делать нечего. Стоят станции, ждут своего часа.

Приехали мы в начале мая на дачу. Второй этаж в доме у нас тогда еще не отапливался, а дом большой, двухэтажный, каменный. Выручали только теплые дни, а на ночь мы накрывались очень тепло, чтобы не замерзнуть. Вот в первую ночь легли мы спать, и мама среди ночи проснулась оттого, что ей очень холодно — одно одеяло соскользнуло на пол, и под бок пробирался коварный холод. Надо бы вылезти из-под одеяла, подобрать второе одеяло да накрыться, но как подумаешь, что потеряешь остатки тепла — так всякое желание выползать пропадает. Лежит мама, борется с собой, и тут чувствует, как сверху на нее опускается одеяло. Тот край, где дуло, закрывается, и такое впечатление, будто одеяло под бок подтыкают. Она от удивления забыла, как дышать, и тут слышит такой густой ворчливый бас, прямо под ухом: «Понаехали тут, заботься о них…». Еще раз тем же летом она снова слышала этот голос. В то утро она