То лето было очень жарким, сейчас уж такой жары нет. А я беременная была, вот мне и поплохело на покосе. Батька меня домой отпустил. Я у него любимая дочка была, самая младшая. Вот он и пожалел, видать. Стыдно было, конечно: все работают, а я, такая цаца, домой иду. Но уж очень тяжко было, рожать уже скоро собиралась. Решила я пойти не лесом, а в обход, через речку — обмыться хоть. Иду по дорожке, тут меня нагоняет девушка молодая. Одета обычно, в сарафан какой-то светлый, а красивая — глаз не отвести. Коса ниже пояса медная, глаза малахитовые — прям блюдца, а не глаза! И улыбчивая такая, а зубки ровные, белые. Нагнала она меня и говорит: — Здравствуй! Можно с тобой пойду? — Так дорога-то не моя, не купленная, — отвечаю. — Пошли, если в деревню путь держишь. А у меня с собой хлеб был, да сыр домашний. А она худенькая. Я ей и предложила поесть, вдруг, думаю, голодная! Она отказалась

Время уже давно за полночь. Хотя плевать мне, сколько сейчас времени. Документы подписаны, все улажено, поэтому можно, наконец, расслабиться и насладиться моментом. А насладиться действительно есть чем: справа от меня поблескивает огнями побережье, слева высокой стеной возвышаются скалы, а моя малышка несется под 120 по «президентскому шоссе». Крымская ночь, полная луна, музыка на полную, и пустая трасса. Что может быть лучше? Ничего, конечно! Трасса Ялта — Севастополь, район Ласпи. В общем, кто был, тот меня поймет. Ощущения нереальные. Плавно сбросив скорость, захожу в очередной поворот и резко бью по тормозам, потому что прямо передо мной на дорогу выскакивает нечто. Выворачиваю руль, но, кажется, задеваю это нечто крылом. Чуть не вылетев с трассы, останавливаюсь и переживаю несколько не самых приятных мгновений, воображая, что могло бы быть, обладай я реакцией похуже. Выхожу и в

Перед сном у меня долгий ритуал. Я закрываю все шкафчики, двери, окна. Ни одной щели не должно остаться. Даже в летнюю духоту, когда я задыхаюсь в собственной комнате, валяясь на потных простынях. Завешиваю все окна и зеркала. Убираю из комнаты все белое и круглое. Вставляю новую лампочку в ночник. Каждый день — новая лампочка. Каждый день. Потому что я боюсь, что проснусь и нажму на кнопку, а свет не загорится. Стакан воды на столик — вот так, на кухню ходить не придется. И сходить в туалет перед сном, конечно же. Телефон всегда заряжен на полную, чтоб хватило на всю ночь. Я всегда сплю в наушниках, под звуки музыки, чтобы не слышать того, чего мне не положено. Ночь — его время. Его квартира. В мою комнату почти не заходит, но изредка бывает. Бывает, просто стоит в дверях и смотрит на тебя. Но иногда он подходит к моей кровати и наклоняет свое белое, идеально круглое лицо, вплотную к

Когда я был ещё маленьким, мы с мамой жили в доме вдвоем. Это была старая, но довольно ухоженная избушка. Когда мне было примерно семь лет, меня начали мучать кошмары, в которых меня душили, топили, всячески пытались убить. Вот, к примеру, один из снов. Иду я по лесной тропинке и вижу болото. Подхожу к болоту, заглядываю в темную воду. На дне срубом вверх лежит брёвнышко, и сквозь мутную толщу колеблющейся воды на нем проступает отвратительная гримаса. Я наклоняюсь ниже, и бревно превращается в мерзкую старуху, глядящую на меня. Она протягивает ко мне свои руки-ветви и тянет вниз. Я с огромным трудом вырываюсь и начинаю просыпаться. Последнее, что я вижу — это ту же старуху, машущую мне со дна костлявой рукой. Мол, встретимся ещё. Я проснулся в слезах, ко мне подбежала мама, обняла, и через её плечо я увидел эту же старуху наяву. Я взрослел, и кошмары снились всё реже и реже. Когда мне

В бытность мою в армии довелось мне служить у черта на рогах в небольшой мотострелковой части. Персонажами этой истории стали трое — мой сослуживец Максим Конев, в миру Конь, прапорщик-повар Савин («Свин») — здоровенный дылда, обладатель черных поясов по карате и алкоголизму, и Машка «три рубля и наша» — его на удивление симпатичная жена, мясистая в нужных местах и до ужаса слабая на передок. Начну, пожалуй, с татуировки. Был у нас свой кольщик — Нартай Сапаргалиев, москвич, как ни странно. И набил он Коню татуировку потрясающую: череп в берете, с мельчайшими детальками, в зубах патрон, автоматы скрещенные — не татуировка, а мечта. Носился Конь с этой наколкой, как курица с яйцом, всем показывал и очень гордился. А парень он был видный, два метра почти, подкачанный. Как стал «дедом» (его и в первые месяцы службы особо не гоняли, земляки подобрались), стал Конь подкатывать к жене Свина и

Мои родители долгое время жили в глухой деревушке Верхняя Вязовка Оренбургской области. За год до того случая, о котором пойдет речь, я был у них в гостях летом, и это были одни из самых счастливых дней. Вдали от городской суеты наедине с девственной природой я был на седьмом небе, наслаждаясь свободой. Моим любимчиком сразу стал черный кот — он жил у родителей много лет, не имел имени, появлялся редко, часто сидел на крышах сараев и смотрел на свое хозяйство страшно красивыми зелеными глазами. Я стал звать его Котя и заманивать вкусностями. В итоге мы подружились, он даже ходил за мной далеко от дома, и понятно, почему — вся любовь хозяев, которую он испытывал на себе, сводилась к тому, чтобы иногда покормить и пустить переночевать зимой в лютый мороз — а тут еще и гладят, на ручки берут. Следующей зимой случилась беда. Ночью не выдержала электропроводка нагрузки обогревателей, и дом

Она любила ёжиков. Не ежей — этих серых и колючих лесных обитателей она встречала пару раз в жизни, когда папа брал ее с собой в лес за грибами. Именно ёжики покорили ее сердце. Милые зверушки с яблочками на иголках, узелок с малиновым вареньем у известного персонажа — вот образы, которые грели ее душу. Она искала рассказы, стихи и песни о ёжиках и, конечно же, собирала всевозможные игрушки и фигурки, изображающие любимого персонажа. Для ёжиков была специально отведена огромная полка. Домашние и знакомые посмеивались над таким увлечением, но исправно пополняли коллекцию. Каких только ежиков там не было — глиняные и стеклянные, серебряные и янтарные. Каждый день она хоть ненадолго подходила к ежиной полке — смотрела на своих любимцев, мысленно разговаривала с ними, обращаясь к каждому персонально, придумывала им жизнь и характер. В какой-то момент она стала замечать, что расположение

В детстве у меня была одна очень странная ночь — что-то в стиле ложных воспоминаний из детства, но всё-таки не совсем тот случай. Когда мне было 5-6 лет (ориентируюсь по тому, что в школу я тогда ещё не ходил, но вскоре после этого случая пошёл), к нам из деревни приехал двоюродный брат отца: ему понадобилось какие-то дела в городе уладить, и он остановился у нас. Тогда наша семья жила в двухкомнатной квартире в спальном районе — отец, мать, я, старшая сестра и младший брат. Появление ещё одного лица пространственного комфорта не добавляло. В итоге произвели перекомпоновку спальных мест, и сестра из детской комнаты ушла спать в комнату родителей, вместо неё на раскладушке рядом с моей кроватью устроили гостя (его звали Вано). Отмечу, что моя кровать стояла рядом с окном параллельно, и если шторы не были задернуты, то я непосредственно с постели мог смотреть на небо наружу, а в летнее

Когда после полноводья вода в Днестре спадает, люди рассказывают, что в основании колонн моста иногда застревают сомы метра по два. Многие их видели. На эту тему есть байка, связанная с местным водохранилищем. Там часто забиваются клапаны — нарастает много водорослей, иногда туда попадают трупы животных и людей. Водолазы регулярно прочищают эти системы. И вот шёл очередной рейд, когда водолаз обратил внимание на то, что возле клапанов на дне лежат какие-то бревна. Он им не придал большого значения, но тут рядом как раз проплывал труп (не такое уж и редкое явление в нашей реке). И вдруг одно из «бревен» поднимается, раскрывает пасть и отрывает от трупа чуть ли не половину сразу. Говорят, что, когда этого водолаза вытащили, он ещё долго заикался. Такая история — я, несмотря на свой скептицизм, скорее верю в нее, чем не верю.

К сожалению, ручаться за правдивость этой истории и полную адекватность рассказчика я не могу. Моя тетя — не сумасшедшая; наоборот, она женщина весьма рассудительная. Но при этом она: а) очень религиозна; б) пережила большую трагедию (убийство мужа). Да и история, которую я расскажу, случилась с ней в далеком детстве. И тем не менее, история была рассказана, показалась мне жуткой, так что я решил пересказать её. Тетя Лена — из поколения «послевоенных» детей. Ее родители голодали, мерзли, переживали всяческие лишения, и в результате девочка родилась хиленькой. А в пять лет ей поставили более чем неприятный диагноз — туберкулез. В пятидесятые годы эту болезнь, конечно, лечили — но лечили долго, тяжело и, прямо скажем, местами довольно варварскими методами. Вы себя только представьте: маленького ребенка везут в санаторий, где он проведет не неделю, не месяц — ближайшие два-три года!